Штопор

— А разве авиация не стала ракетоносной? — парировалИванцов. — Ударная мощь ее возросла в десятки, сотни раз.

— Но ракеты менее уязвимы, их труднее обнаружить. — Ион рассказал об испытаниях на полигоне, о случае, когда чудомостался жив.

— Любопытные факты. Но давайте спор наш завершим послезанятий…

Они остались в классе, и Иванцов, не мудрствуя лукаво,признался, что работает над книгой о тактическом мастерствелетчиков, воевавших в Корее и на Ближнем Востоке.

— А вы разрабатывали тактику на полигоне, и у вас немалоинтересных примеров, потому буду рад иметь такого соавтора, —предложил Иванцов.

— Спасибо, — поблагодарил Николай, — но я —пилот, или, как у нас говорят, пилотяга до мозга костей, теоретикаиз меня не получится. Если в чем-то могу помочь — судовольствием.

Беседы о действиях авиации в Корее, Египте, Сирии стали ихизлюбленной темой, преподаватель и слушатель подружились, сталибывать друг у друга на квартирах.

Жена Иванцова, Тамара Николаевна, врач-терапевт, преподавала вмедицинском училище и уговорила Наталью поступить на годичные курсымедсестер. У женщин появились общие интересы, и они, уединившись вдругой комнате или на кухне, не мешали мужчинам.

Иванцов дал Николаю прочитать рукопись, и тот проглотил ее заночь; полковник собрал уникальный материал, открывающий многонового, поучительного.

— Рукопись надо быстрее издать. Эти боевые примеры явятсяхорошим подспорьем нашим летчикам в Афганистане, — горячозаговорил Николай, не предполагая еще, что он будет одним изпервых, кто воспользуется ими.

— Надо, — согласился Иванцов. — Но что скажут ещеиздатели? Полгода жду ответа.

— Долгое молчание — хорошее предзнаменование, — решилуспокоить товарища Николай, видя, как он переживает, и понимая, чтов жизни и службе Иванцова рукопись играет немаловажную роль.

2

Наталья верила и не верила своему счастью. Все складывалось так,как она и не мечтала: Николай стал спокойный, внимательный,ласковый, и к ним будто в третий раз вернулся медовый месяц; иработа медицинской сестры увлекла ее, прогнала прежние страхи;благодарности больных, к которым она относилась с душой и делалавсе, чтобы облегчить их страдания, поднимали настроение. Выходныедни тоже проходили, как праздники: они втроем или с Иванцовымиездили на выставки, на концерты либо вечерами собирались наквартире и за чашкой чая обсуждали житейские вопросы. Временамисчастье пугало Наталью — так в жизни не бывает, чтобы все шло безсучка и задоринки, и она боялась за жизнь Николая. Правда, летал онтеперь мало и редко, когда уезжал на стажировку, но и эти короткиедни доставляли немало тревог. А еще, чем ближе подходил выпуск, темсильнее беспокоил ее вопрос, куда пошлют мужа.

Как-то в госпиталь привезли группу раненых из Афганистана. Водну из палат, где дежурила Наталья, положили летчика, раненного вживот. Как он мучился, как страдал! У Натальи горло сжимали спазмы,когда она видела его конвульсии, обезумевшие от боли глаза. Чтотолько врачи не делали, чтобы спасти его — оперировали не раз,вводили обезболивающие средства, часто меняли холодныекомпрессы, — боль отпускала на минуты.

На вторую неделю, как раз во время дежурства Натальи, летчикумер, и она рыдала по нему, как по родному.

«А если и Николая пошлют в Афганистан?»

Своими опасениями она поделилась с Тамарой Николаевной. Татолько посочувствовала:

— Когда моего назначили в Сирию, я тоже места не находила.А что поделаешь, такова наша женская доля, сами выбраливоенных.

А вот врач, Эстера Михайловна, с которой дежурила Наталья,отнеслась к опасениям сестры даже с улыбкой:

— Если хочешь, голубушка, сохранить мужа, надо действовать,а не сидеть сложа руки. Это Москва, здесь все решается — вАфганистан твоего мужа послать, или в другую, не менее «радостную»тмутаракань, или в столице оставить. А как Николай твой думает оперспективе?

— Не знаю. Мы на эту тему не говорили: он щепетильный, накомпромисс не пойдет.

— То-то и оно. А у моего есть знакомые в Главном штабеВВС…

Долго Наталья искала повод, чтобы поговорить с мужем, и наконецон подвернулся. Они в выходной приехали в парк Горького, гуляли поаллеям, катались на качелях. День был по-весеннему солнечный,теплый; почки лопались на глазах, обнажая яркую зелень лепестков;пахло тополем и липой, отчего чувствовался сладковато-горькийпривкус во рту и кружилась голова; ветерок не шелохнулся, от землиструились теплые потоки. Аленка сорвала на обочине несколькоодуванчиков и нюхала их.

— Папочка, а давайте никогда не уезжать отсюда, —вдруг выдала она отцу заветное Натальино желание.

Николай пропустил просьбу дочери мимо ушей — то ли был погруженв свои мысли, то ли посчитал ее несерьезной.

— Слышишь, отец, какую заявочку сделала дочь? —осторожно подключилась к дочери Наталья.

— Слышу, — ответил Николай.

— А вдруг тебе в самом деле предложат остаться вМоскве?

Николай помолчал.

— «Вдруг» у нас, летчиков, случается только в небе.

Да, Николай на сделку с совестью не пойдет, просить за себя нестанет, и говорить с ним на эту тему бесполезно.

— Ничего, Аленушка, мы поедем в такие места, где ещекрасивее, — успокоила Наталья дочь.

— Не в пустыню?

— Нет, не в пустыню. — А сама подумала: «Лучше уж вКызыл-Бурун, чем в Афганистан».

3

Три года позади. Нелегкими они были для Николая. А какие былилегкими?.. В учебе тоже свои трудности. И тем приятнее оказалосьокончание — экзамены сданы успешно. Ему дали право выбора местадальнейшей службы. Представитель отдела кадров, начальник академии,два генерала и два полковника, члены аттестационной комиссии, синтересом ожидали, на каком округе он остановит свой выбор; одноместо (к пророчеству Натальи — в Москве) — инспектор службыбезопасности полетов штаба ВВС. Чем не должность? После испытанияновой боевой техники в пустыне, тех перипетий, в которых довелосьему побывать, самая подходящая работа. И тут же вспомнился упрекПшенкина: «А вы слетайте туда… Поучать легче, чем воевать». ИНиколай сделал выбор:

— Чтобы учить боевому мастерству и воспитывать мужество,считаю необходимым самому пройти боевую школу; прошу направить меняв Афганистан.

Члены комиссии переглянулись.

— Что ж, — первым оживился представитель отделакадров. — Правильная постановка вопроса, и мы с удовольствиемудовлетворим вашу просьбу. Но вначале надо овладеть полетами надгорной местностью, потому поедете пока в Таджикистан на должностькомандира эскадрильи. Не возражаете?

— Нет.

4

То, чего она так боялась, случилось. Афганистан. Ему — каждыйдень игра со смертью, ей — тревоги и мучения, ожиданиянеизвестного. Правда, Николай уверяет — Таджикистан, но она неАленка, знает, где находятся Афганистан и Таджикистан, и ее необманешь. Завтра он уедет, оставит их одних в чужой квартире.Правда, семья офицера, сдавшая им свои комнаты, пока возвращатьсяиз-за границы не собирается, но чужое не свое, в любое время могутпопросить. Николай обещает скоро их забрать, но как он тамустроится, когда дадут ему квартиру и что это за городок такойТарбоган, о котором она слыхать не слыхала и ни на одной картеотыскать не смогла? И надолго ли задержится в нем Николай?

Наталья умоляла забрать их сразу — потерпят, поютятся вкакой-нибудь халупе, — Николай не согласился: нельзя Аленкуподвергать лишениям и неудобствам, когда есть возможность пожитьздесь.

— А там сейчас самая жара, не надоело вам пекло вКызыл-Буруне?

Кызыл-Бурун, конечно, не рай, но лучше быть там всем вместе, чемздесь в неведении, что с мужем. И Аленку жаль, весной она сильнопереболела ангиной, надо было бы дать организму окрепнуть…

А Николай, кажется, доволен назначением: необычно возбужден,весел, разговорчив. Предложил сегодня поехать в Москву, еще разсходить в Третьяковку, на Красную площадь, в Кремль. Аленкаобрадовалась, собирается вместе с ним, а у Натальи все валится изрук, слезы непрошено катятся из глаз.