Штопор

— Сейчас пойдем, маленькая, — Наталья еле перевеладух, ожидая, когда боль утихнет.

— Уже гудит, ты слышишь, мамочка? — захлопала Аленка владоши, не замечая материных мук.

Наталья прислушалась. Нет, Аленке просто показалось. Больнаконец отступила, и Наталья неторопливо и осторожно пошла задочерью. Вскоре и она услышала гул, похожий на далекий раскатгрома, но он не затихал, а нарастал и быстро приближался.

«Коля», — мысленно произнесла имя мужа Наталья и, чувствуякак грудь наполняется радостью, вытеснившей вмиг все боли итревоги, сделавшей тело легким и сильным, рванулась к калитке.

Но вдруг гул стал затихать, удаляться. Неужели не он? Но этомуне хотелось верить. Наталья взглянула на часы: без пяти двенадцать.Он! Непременно он. И гул самолета новый, какого раньше она неслышала, Николай обещал прилететь на могучем ракетоносце, какихздесь, на аэродроме, еще не было, — и точность, присущаяНиколаю во всем, тем более когда дело касалось полетов. А удаляетсяон, чтобы лучше зайти на посадку — самолет-то новый, требует болеепродуманного и точного расчета. Она усмехнулась своим мыслям — ужеи рассуждать научилась по-авиационному, будто причастная к летномуделу. А разве не причастная? Жить с летчиком, его проблемами изаботами, радостями и тревогами, каждый день провожать его наполеты, ждать и думать, как он там, представлять себе, что онделает и что может случиться… Сколько передумала она и пережилатолько за последние месяцы! Догадывается ли он и понимает, каклюбит она его теперь?! Кажется, догадывается. И жалеет ее ещебольше.

Аленка тянула шею, распахнув в восторге свои темно-карие ссиневатым отливом глаза.

— Смотри, мамочка, смотри, вон он…

Самолет приближался и рос на глазах. Обозначились длинные,скошенные назад крылья, острый нос, темный зев четырех двигателей,попарно расположенных по обе стороны длинного сигарообразногофюзеляжа.

Аленка зажала ручонками уши — грохот стоял такой, что казалось,земля дрожит. И к радости, у Натальи прибавилась гордость — такимсамолетом управляет ее муж!

Они, стоя у проходной, ждали долго и томительно, видели, какНиколай расхаживает у самолета с Владимировым и еще какими-тоофицерами, приехавшими на «газике», что-то им показывает,объясняет. А потом командир отряда и Николай сели в «газик» ипоехали к командно-диспетчерскому пункту.

— Почему папа не идет к нам? — обиделась Аленка.

— Папа занят, скоро освободится, — ответила Наталья,сама сгорая от нетерпения; понимала, что дело есть дело, а начиналасердиться: «Не может оставить свои самолеты на потом, будто дорожеих у него нет ничего».

И когда они устали ждать и хотели уже вернуться домой, изкомандно-диспетчерского пункта вышел Николай.

Аленка первая бросилась ему на шею.

С Натальей Николай поцеловался сдержанно, но глаза у него былисчастливые, ласковые. Не снимая Аленку с рук, сказал:

— Идемте, вещи и подарки подвезут потом.

— Устал? — спросила Наталья, разглядывая знакомое, нос какими-то непонятными черточками, появившимися за две неделиотсутствия, лицо мужа.

— Нет. Соскучился. — Николай обнял ее другой рукой ипривлек к себе.

Времени на встречу мужа у Натальи было мало, но она все-такиуспела приготовить его любимые блюда — суп перловый с грибами,жареный картофель фри с котлетой по-киевски; дольки красной рыбыукрасила тонкими ломтиками лимона, кинзой, укропом. На большойтарелке еле уместился полосатый арбуз, а с краев вазы свешивалисьянтарные гроздья винограда. Посередине стола поставила бутылкушампанского — хотя Николай и не любил спиртное, Наталье показалось,что без вина стол будет выглядеть буднично. И Марину придетсяпригласить на обед по такому случаю — Валентин еще на полигоне, аона не признает торжеств без шампанского.

— О-о, да тут целый банкет готовится! — приятноудивился Николай и с благодарностью посмотрел на Наталью. —Это в честь моего возвращения?

Она кивнула.

— А что это у тебя лицо бледноватое? — обратил Николайвнимание. — Ты плохо себя чувствуешь?

— Да нет, все как и должно быть в моем положении. Ужепрошло. Ты не возражаешь, если Марину пригласить?

— Марину? — переспросил он и пожал плечами. Видно, емуне хотелось этого. — Если ты хочешь…

— Она сообщила о тебе. И неудобно…

— Пожалуйста. Валентин на полигоне?

— Да. Последнюю неделю трудится. В отпуск собирается, ужепутевку получил, на одного. Правда, Марина вроде даже довольна,говорит, отдохнем друг от друга.

Николай снова пожал плечами — разве ее поймешь? Как-то он сказало Марине: «Хорошая она женщина, добрая, чуткая, но есть в нейкакая-то непонятная странность, и говорит она зачастую сподтекстом, в котором трудно уловить, где в шутку, где всерьез». ИНаталья, сколько дружит с ней, так и не распознала характерподруги. Поначалу показалось, Марина живет одним Валенькой, ивдруг: «Отдохнем друг от друга». А Наталья теперь мужа одного вотпуск не отпустит. Вон как на него женщины заглядываются, в селе ито одна проходу не давала. А на курорте того жди: окрутиткакая-нибудь вертихвостка…

Марина явилась по первому звонку, наряженная в роскошноетемно-бордовое платье, перетянутая широким черным поясом, что и безтого подчеркивало ее тонкую талию, с накрашенными ярче обычногогубами и ресницами. Но вот только что удивило Наталью — с Николаемразговаривала почему-то застенчиво, словно недавно знакома с нимили чем-то перед ним виновата. «Неужели у них что-то было?» —мелькнуло в голове Натальи, и сердце ревниво заныло. Но онастаралась не подать виду, ухаживала за гостьей, как и прежде,по-приятельски, а в душе уже зрела к ней неприязнь. И Николайдержался скованно, больше молчал и на шутки жены и Марины неотзывался: выпил два бокала шампанского и, сославшись на усталость,ушел с Аленкой в другую комнату.

6

Третий день небо было затянуто низкими темно-сизыми тучами, изкоторых то лил нудный, по-осеннему холодный дождь, то сыпаламелкая, липкая изморось. Лишь на четвертый, когда экипаж закончилподготовку к полету, дождь и морось прекратились, облака чутьприподнялись и посветлели.

— Не иначе, заявку писали в небесную канцелярию, —пошутил на последних указаниях командир отряда. — Идеальныеусловия, чтобы и новую технику проверить, и себя показать. А мытут, на земле, посмотрим, кто из вас чего стоит…

Задание предстояло сложное (простых Николай здесь и не помнил) иответственное: пройти в облаках ночью по изломанному иразновысотному маршруту на полный радиус действия бомбардировщика,уклоняясь от наземных радаров и от атак истребителей, вестирадиолокационную разведку и при выходе на конечный пункт маршрутаосуществить прицельный пуск ракеты по военному объекту«противника», расположенному за несколько сот километров. Забомбардировщиком будут следить наземные радиолокационные станции,самолеты ПВО попытаются преодолеть систему радиолокационной защитыбомбардировщика и «сбить» его… Экипажу в этом полете, казалось бы,отводилась довольно пассивная роль — следить за работой аппаратурыи выдерживать заданный маршрут, высоту и режим — все остальноедолжна делать сама техника: и пеленговать радары «противника», иобнаруживать перехватчиков, оповещая экипаж, и забивать прицелистребителя помехами, и даже самостоятельно открывать по нему огоньиз пушек, в данном случае из фотокинопулемета. Техника противтехники. Но это на первый взгляд. На самом же деле и летчику иштурману придется семь раз пропотеть, чтобы техника сработала какчасы: летчику в условиях невидимости земли точно выдержать режимполета, штурману — сверять работу компьютеров, вносить поправки вприцел станции и ракеты, отстроить датчики чувствительнейшейаппаратуры; на заключительном этапе из множества очень похожих другна друга засветок отыскать одну-единственную и произвести по нейпуск.

Полет не заладился с самого начала: когда к самолету подвесилидлинную, как труба, многотонную ракету, в одном из колес прорвалозарядный штуцер, и воздух с оглушительным свистом рванулся наружу.Пока меняли колесо, начало темнеть.