Штопор

Дочь подергала за подол.

— А когда он прилетит?

— Скоро, доченька, скоро. — По радио начали передаватьпоследние известия. — Ложись спать и спи крепко-крепко. А папаприлетит, подарки нам привезет. Ты чего хочешь?

Аленка закусила палец, задумалась.

— Знаешь чего, мамуля? Мороженое. Какое мы в Москве ели. Имного-много, чтоб бабуле с дедушкой повезти. У них зубиков нет, онибудут язычком лизать. Правда?

— Правда, доченька. Только не довезет папа из Москвымороженое, растает оно. А вот на будущий год полетим в отпуск,тогда снова будем есть разного-разного, какое тебе понравится.

Наталья помогла дочери переодеться и уложила ее в постель. Сталачитать сказку про Конька-горбунка.

— А когда папа покатает нас на своем самолете? —спросила вдруг Аленка.

— Когда-нибудь покатает. Быстрее бы он возвращался, —вздохнула Наталья, чувствуя, как воспоминание о муже отдалось вдуше тоской. Надо завтра сходить к Марине, спросить у Валентина,когда Николай собирается возвращаться…

4

Установка нового радиолокационного оборудования набомбардировщике затягивалась — то с настройкой не ладилось, токакие-то другие недоработки выявлялись, и Николай, придя на завод ипроторчав вместе со штурманами и специалистами около самолета часачетыре, уходил в гостиницу. Капитан Мальцев и старший лейтенантСветиков — Николай пожелал взять их в экипаж — оставались до концарабочей смены; с этим новым оборудованием им придется повозиться,потому они не спускали глаз с авиаспециалистов, учились у нихисправлять неожиданные «сюрпризы» и возвращались в гостиницууставшими до изнеможения.

Здесь, в небольшом городке, раскинувшемся в средней полосе наберегу быстроводной речушки, осень хозяйничала полновластно: то дулпромозглый ветер, то сыпал дождь со снегом. Ясных дней почти небыло, и Николай беспокоился, как бы не засесть на заводскомаэродроме надолго. Его тянуло домой, он скучал по дочурке, поНаталье, хотелось быстрее их увидеть. Успокаивал себя тем, чтосвободное время использовал для более глубокого изучения новойтехники — в отряде такой возможности не представится, — атехника была поистине самая совершенная: позволяла с далекихрасстояний наводить ракету на цель и уничтожать ее, не заходя взону действия противовоздушной обороны противника. И хотя наведениеракет, работа с новой радиолокационной системой — дело штурманов,Николай считал своим долгом знать все то, что подвластноподчиненным.

Наконец радиолокационная станция была отлажена, самолет принят,документация подписана. Но в последний момент Николай узнал, чтовзлетать придется не с заводского аэродрома, где не позволялаограниченная взлетно-посадочная полоса, а с соседнего,расположенного почти в сотне километров. А чтобы переправитьсамолет на соседний аэродром, надо разобрать его, погрузить нажелезнодорожную платформу, перевезти, а там снова собрать… Сновапридется налаживать, отсрочивать. Потребуется еще недели две, неменее.

Николай пошел к директору завода.

— Разрешите, Александр Васильевич, перегнать самолет своимходом? — попросил он.

— Вы забыли, каких размеров наша полоса? — холоднопосмотрел на него директор.

— Не забыл, — выдержал взгляд Николай. — Тысячачетыреста метров, а нашему самолету, по летно-техническим данным ипо моим расчетам, требуется гораздо менее. Ко всему, я ничеголишнего брать не буду, даже экипаж сокращу до минимума — возьмутолько второго летчика.

Директор подумал. Он успел убедиться в дотошности искрупулезности этого капитана, проверившего на самолете чуть ли некаждую заклепку и заставившего инженерно-технический состав заводаработать до седьмого пота, пока до ювелирной точности не былотлажен каждый агрегат, до стерильной чистоты не наведен порядок вкабинах. И все же директор предостерег:

— По курсу взлета — ни единой площадки, и если двигательоткажет…

— Вытянут остальные три, — вставил Николай.

— Хорошо, я посоветуюсь с конструктором, — сдалсядиректор.

На другой день было получено «добро».

И все-таки Николай волновался: теоретические расчеты нередкоотличаются от практических. И самолеты, несмотря на то что делаютсяпо единой технологии, одними станками, отличаются друг от друга«характерами», как братья и сестры из одной семьи, — однипослушные и резвые, другие строптивые, тяжелые на подъем.

К счастью, этот ракетоносец оказался легким в управлении,быстрым, летучим: оторвался от взлетно-посадочной волосы, непробежав и три ее четверти.

На соседнем аэродроме Николай забрал остальных членов экипажа,дозаправил самолет топливом и, проверив еще раз работу новогооборудования, взял курс домой.

5

Наталья собиралась на прогулку, когда пришла Марина и веселопотребовала:

— Танцуй, хорошую новость сообщу.

— Николай летит? — догадалась Наталья и сблагодарностью обняла подругу.

— А чего ты обрадовалась? Ты же говорила, что не любишьего, — подтрунивала Марина. — И может, он ко мне спешит,а не к тебе: как-никак, мы мое двадцатипятилетие, с ним отмечали,на брудершафт пили. А может, и еще кое-что было.

У Натальи заныло от ревности сердце: может, и в самом деле было?Наверное, она очень расстроилась, потому что Марина посмотрела нанее удивленно и рассмеялась:

— Вот так-то, дорогая, бросать мужей. Успокойся, теперьверю — любишь, но предупреждаю, если еще раз оставишь, я за себя неручаюсь.

— А своего не боишься потерять? — парировалаНаталья.

— Не боюсь. Во-первых, я его одного оставлять не собираюсь,во-вторых, он у меня однолюб и никаким чарам не поддается.

— Какие же мы, женщины, эгоистки, — грустно призналасьНаталья. — На чужих заримся, а своего упустить боимся. —И спохватилась: — Во сколько прилетает?

Марина посмотрела на часы.

— Запросился на двенадцать. Так что поторопись, подружка, собедом. И нас не забудь пригласить…

В половине двенадцатого Наталья с Аленкой были уже околопроходной аэродрома. После непродолжительного похолодания сноваустановилась солнечная, теплая погода, в воздухе плаваласеребристая паутина — будто тонкие нити хлопка свились и поплылинад землей, цепляясь за одежду, прилипая к лицу, рукам, щекочаноздри и губы, и Наталья, боясь размазать губную помаду (впоследнее время она заметила, что на лице появились бледноватыепятна и губы утратили прежнюю яркость, стала прибегать ккосметике), легонько провела по лицу рукой, помассировала кожу вуголках глаз — там тоже наметились паутинки морщинок, —внимательно осмотрела себя в зеркальце. Да, сильно она сдала за этолето. Не зря говорится: «От хорошей жизни русы кудри вьются, оттоски-печали русые секутся». Сколько пережила она в этом году!Теперь все будто бы уладилось, а на душе все равно неспокойно, ичто-то гнетет ее, тревожит. Не дай бог, что случится с Николаем.Особенно здесь, в Кызыл-Буруне: испытание новой техники, риск,риск…

Она посмотрела на часы: половина двенадцатого. И чего она такразволновалась: ведь он запросился на двенадцать, еще целыхполчаса.

Чтобы как-то скоротать время, Наталья повела дочь вдоль ограды,где после осенних дождей и потепления кое-где появились зеленыепобеги, напоминающие кактусы, — с толстыми стеблями,утыканными колючками. Это, конечно, были не цветы, но довольносимпатичные растения, Наталья, обломив нижние шипы, чтобы ненаколоться, сорвала несколько штук и сложила в пучок. Получилсянезамысловатый, но довольно оригинальный букет. Если бы ещемаленький цветочек.

Они прошли вдоль ограды, и Наталья увидела выбившийся из пескаярко-оранжевый колокольчик. Нагнулась и вскрикнула от резкой боли вживоте, будто подававшее признаки жизни существо перевернулось тами ударило чем-то острым. Она еле удержалась, чтобы не упасть,легонько оперлась об Аленку и замерла. Постояли немного. Больутихла. Но стоило ей пошевелиться, в животе снова дернулось,кольнуло.

А Аленка тянула ее уже к калитке.

— Пойдем, мамочка, опоздаем.

«Что же это со мной?» — встревожилась Наталья. Когда она ждалапервого ребенка, такого не случалось. Разве только перед самымиродами. А теперь до них еще пять месяцев.