Штопор

Артем заметил ее недоумение, сверкающие негодованием глаза исбавил пыл. Произнес смущенно:

— Натали?! Вот так встреча! Какими судьбами?

На них обратили внимание, и Наталья почувствовала, как у неезагорелось лицо. А если вернется Николай и увидит их? Что можетподумать?..

Она молчала, не зная, что ответить, и не желая отвечать.

— Ты в каком номере? — Он, как и прежде, был уверен всебе, улыбался иронично-насмешливо, считая себя неотразимым. —Нам есть о чем поговорить…

Наконец она овладела собой и, выйдя из очереди, быстрым шагомнаправилась к лифту. Он последовал за ней.

— Натали, ну что ты в самом деле?..

— Оставьте меня в покое! — ответила она негромко, норезко. — Нам не о чем говорить.

Вошла в лифт и нажала кнопку. В номере перевела дыхание,хлебнула воды. А сердце стучало так, словно Артем гнался заней.

Зазвонил телефон.

— Послушай, на «Стрелу» билетов нет, может, еще останемсяденька на три? — спрашивал Николай.

— Нет, нет, бери на любой!

ЧАСТЬ 2

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Кызыл-Бурун — Москва, 1982–1986 гг.

1

В Кызыл-Бурун Николай с Натальей и Аленкой вернулись уже вначале сентября, когда жара спала, на базаре и в магазинахпоявились медово-сладкие дыни и арбузы, виноград и яблоки; ввоенном городке стало оживленнее — приехало еще несколько женлетчиков; вечерами они собирались либо в клубе, когда шелинтересный фильм, либо на улице у ДОСа [4]и вели всякие разговоры.

Сташенкова Николай уже не застал — его перевели в другое место,на должность командира отряда прибыл знакомый еще по училищу ЛевИванович Владимиров, здоровенный детина с рыжими, до морковногоцвета, волосами, спокойный человек и хороший летчик — егофотография у развернутого знамени висела на училищной Доскеотличников; и хотя он летал в другой эскадрилье и выпустился на годраньше, Николай встречался с ним не раз на спортивных олимпиадах, аоднажды даже ездили вместе на окружные соревнования.

Владимиров узнал Николая и обрадовался:

— Хоть одного знакомого встретил в этом забытом богом илюдьми крае. Я слыхал о тебе, но не знал точно, тот ли этоГромадин. Как отдохнул?

— Отдыхать, говорят, легче, чем работать, — усмехнулсяНиколай. — Навестил родителей. Показал жене и дочке Москву,Ленинград.

— С ними приехал?

— Куда ж теперь без них!

— И правильно сделал. Мои тоже не захотели без меняоставаться. Правда, пустыня произвела на них грустное впечатление.И сына пришлось к родителям отправлять — пошел в третий класс, ажена с младшим не знаю сколько выдержат. Пока крепятся, да и осеньюздесь вполне терпимо. А нам — сам бог велел терпеть. Так что давайвосстанавливай после отпуска свои летные навыки и к делу. А дело яприготовил тебе интересное: испытывать новоенавигационно-бомбардировочное оборудование ракетоносца. Или у тебядругие планы?

— Да нет, — смутился Николай от неожиданногопредложения и вопроса (после разговора у начальникалетно-испытательного центра он ничего хорошего не ожидал, тем болеетакого ответственного задания). — Если доверяете, я судовольствием.

— Не только доверяем. Тебя сам Гайвороненко рекомендовал.Видимо, чем-то понравился ему. Что же касается меня, то я поучилищу помню, как ты на два колеса садился…

— Обыкновенный рядовой случай, — ответил Николайкомандиру отряда. — Здесь у меня было и пострашнее, чудомживой остался.

— Гайвороненко рассказывал. Вот потому и решили доверитьтебе серьезное дело. Потренируйся и поедешь на завод засамолетом.

2

На таком типе бомбардировщика Николай летал мало, и по сравнениюс другими, какие пришлось осваивать, он выглядел гигантом:остроносый, устремленный вперед фюзеляж, скошенные назад и слегкаопущенные крылья, двигатели размещены на стыке крыла с фюзеляжем,непривычно большой грузовой отсек, который мог вместить не однутяжелую бомбу, велосипедного типа шасси. Один из первыхстратегических бомбардировщиков, способный нести обычное и ядерноеоружие, атомные бомбы или ракеты класса «воздух — земля».

Кто из военных летчиков не мечтал управлять этим могучимвоздушным лайнером?! И вот он уже на испытательном полигоне —старик! Правда, стрелять по нему ракетами пока не предвидится, но,видимо, и его век недолог…

Николай, имея горький опыт с предыдущим бомбардировщиком,осматривал гигант с особой тщательностью — и снаружи, и в кабине.Потом долго сидел, отрабатывая на земле предстоящие действия внебе.

Технику пилотирования должен был принимать командир отряда,отнесшийся к Николаю с особым доверием, потому не хотелось передним ударить в грязь лицом. Перерыв в летной работе полтора месяца —срок небольшой, но на этом бомбардировщике он не летал более года,значит, многое подзабылось, выветрилось; надо все повторить,восстановить в памяти и привычках заново.

Еще с училища Николай приучил себя летать по приборам,независимо от погоды, и не раз благодарил первого инструктора занауку: привычка выработала в нем не только требовательную натуру,но и высокую чувствительность к машине, порой ему казалось, что онулавливает ритм ее работы, как биение своего пульса, и этопозволяло быть в небе хозяином положения, выходить благополучно издовольно сложных и неожиданных ситуаций.

Завидев издали командирский «газик», Николай построил экипаж и,когда майор вышел из кабины, доложил о готовности к полету.

— Потренировались? — спросил Владимиров.

— Как учили, — ответил за всех Николай.

— Тогда поехали, — по-гагарински скомандовал майор ипервым шагнул в кабину. Сел в кресло, пристегнул парашют, окинулприборы цепким, внимательным взглядом. — Командуйте, НиколайПетрович, и не отвлекайте на меня внимания. Считайте своимподчиненным, вторым пилотом.

— Постараюсь, — улыбнулся Николай.

Уважительное «Николай Петрович», доброжелательность, спокойныйтон сняли с него последние остатки робости, которая присуща каждомучеловеку в ответственный период, когда испытываются знания,мастерство, характер, и Николай повел на взлет машину так уверенно,словно вчера пилотировал ее. Когда сделали круг и бомбардировщиксел, Владимиров спросил:

— Сам полетишь или еще кружок сделаем?

Можно было лететь и самостоятельно, перерыв почти не сказывался,но Николай попросил:

— Сделаем еще кружок, товарищ майор, для гарантии.

Николая всегда восхищали сдержанные, хладнокровные люди, умеющиев любых ситуациях скрывать свои эмоции, чего ему не хватало и чемуон страстно хотел научиться. Лев Владимиров был на год моложеСташенкова, но выглядел серьезнее и мудрее, а по командирским ичеловеческим качествам превосходил своего предшественника намного.Присутствие его рядом не сковывало, не раздражало, а вселялоуверенность, и Николай второй полет по кругу завершил с такой желегкостью и чистотой, как и первый. Владимиров по-дружески положилему на плечо руку:

— Теперь давай со вторым пилотом. Потренируешься — и назавод.

3

Аленка подошла к Наталье, сидевшей за швейной машинкой (таготовила пеленки, распашонки Аленкиному братику — она почему-тобыла уверена, что родит сына), и потянула мать за подол.

— Чего ты хочешь, маленькая? — спросила Наталья.

— Хочу к бабе и дедушке, — требовательно заявилаАленка.

Наталья отложила шитье, ласково погладила дочь по румянойщеке.

— Но они далеко. К ним надо самолетом.

— Ну и что, давай самолетом, — стояла на своемдочь.

— А как же папа? Он прилетит, а нас нет?

— Он к нам приедет.

— Ему нельзя, — стала объяснять Наталья. — Он наслужбе: надо здесь находиться.

— А почему его нету здесь? — надула губки Аленка.

— Он в командировке, получает новые самолеты. Вот получит иприлетит.

— А почему так долго?

И в самом деле, его не было уже целую неделю, и Натальявстревожилась: а вдруг что-то случилось? После вынужденной посадкииз-за афганца, когда она впервые ощутила всю опасность работы мужаи стала относиться с недоверием к самолетам, ему еле удалосьуговорить ее лететь обратно. Но то на пассажирском самолете, где,утверждал Николай, девять девяток надежности, а это боевые, накоторых он всякие сальто-мортале вытворяет. Это раньше она неволновалась и не переживала за него, теперь же… стыдно вспомнить отом…