Города-государства Древней Руси

Заканчивая главу о Рязанской земле в книге «„Русская земля“ иобразование территории Древнерусского государства»,А. Н. Насонов писал: «По состоянию материала имеемвозможность только частично, фрагментарно восстановить историюобразования Рязанской территории» {83}. Это, действительно, так. Материал по Рязанской земле небогат. Однако имеющиеся у нас в руках сведения позволяют сделатьвывод, что Рязанская земля развивалась так же, как и другие землиДревней Руси. Это отнюдь не было «феодальное полугосударство», каксчитал А. Н. Насонов {84}. В результате формирования территориальных связей, пришедшихна смену родоплеменным отношениям, на юго-востоке сначала возникаетМуромская волость, из которой впоследствии выделяется Рязанскийгород-государство. И в Муроме, и в Рязани мы встречаем суверенныеобщины. В дальнейшем можно наблюдать выделение из Рязанской землиновых городов-государств. Развитие волостной жизни в этомнаправлении было прервано страшным татаро-монгольским ударом,который Рязанская земля приняла на себя первой.

Заключение

Заканчивая настоящее исследование, мы хотели бы особоподчеркнуть несколько моментов, имеющих для понимания отечественнойистории фундаментальное, как нам представляется, значение.

Анализ исторического материала убеждает в том, чтосоциально-политическое развитие Руси XI — начала XIII вв.протекало в едином русле. Нет оснований, скажем, противопоставлятьв этом отношении Юг и Север, Киев и Новгород, полагая, будтоволховская столица конституировалась на республиканских началах, аднепровская — на монархических {1}. Нельзя, разумеется, игнорировать местные особенности,различия в темпах формирования социально-политической организации.Однако в целом древнерусские земли-волости демонстрируютпринципиальное тождество исторических судеб вплоть до Батыеванашествия.

Исторические данные позволяют проследить, как рождались и рослив Древней Руси городские волости (земли), возникшие на обломкахвозглавляемого некогда Киевом восточнославянского племенногосуперсоюза, который распался в конце X — начале IX вв. подвоздействием разложения родоплеменного строя {2}. Эти городские волости принято называть княжествами,т. е. монархиями. Их даже уподобляют западноевропейскимкоролевствам, нивелируя тем самым историю Руси и раннесредневековыхстран Западной Европы {3}(исключение делается только для Новгорода, провозглашаемогобоярской феодальной республикой).

Мы наблюдаем на Руси XI–XII вв. иную картину: городскиеволости-земли этого времени — не княжества-монархии, а республики,принявшие форму города-государства. Появление такихгородов-государств ничего общего с феодальной раздробленностью неимело, поскольку генезис феодализма тогда находился лишь вначальной стадии, и древнерусское общество переживало переходный(дофеодальный, по терминологии А. И. Неусыхина) период отдоклассового строя к классовому, феодальному {4}. Именно этому переходному обществу, базировавшемуся натерриториальных связях, в отличие от предшествующей родоплеменнойсоциальной системы, в основе которой лежали родственные отношения,и соответствовали города-государства как разновидность политическойнадстройки. Они были новой ступенью политической эволюции Руси.

Сравнительно-историческое изучение древнерусскихгородов-государств обнаруживает некоторые черты сходства с полисамиантичного мира. Так, для полиса и древнерусского города-государстваодинаково были характерны единство города и сельской округи,эффективная форма социально-политической организации — республика.Как у полиса, так и у древнерусского города-государства исходнойсоциальной ячейкой являлась сельская община, обоим организмам былаприсуща яркая выраженность общинных форм быта. В Древней Греции ина Руси XI — начала XIII вв. большую политическую и военнуюроль играло народное ополчение. И там и здесь важное место внародном ополчении принадлежало общинникам-земледельцам. И на Руси,как это было в Античной Греции, существовала определеннаяаристократическая прослойка (боярство), поставлявшая политическихлидеров для того или иного города-государства. Мы даже наблюдаемздесь аналогичное древнегреческой практике сознательное избраниенародом социальных посредников для безотлагательного упорядочениягражданских дел. В качестве примера может служить избраниекиевлянами Владимира Мономаха, разрешившего «мятеж и голку влюдях». Быть может, это покажется слишком смелым сопоставлением, номы видим известное сходство в деятельности Солона и ВладимираМономаха. Наконец, сходство выступает и в формах внешнеполитическойжизни. В Древней Греции более могущественные города подчиняли себеменьшие города. То же мы видим и на Руси, где главный городгосподствует над пригородами, которые тяготятся этим господством истараются приобрести независимость и самостоятельность {5}. Следует также заметить, что полисы античной Греции, как и«города-государства Древней Руси, прекратили свое историческоесуществование (во всяком случае в качестве полноценных, независимыхорганизмов) в силу внешнего воздействия, в результатемассированного стороннего вмешательства» {6}.

Наряду со сходными явлениями в истории античной Греции и РусиXI–XII вв. очевидны и существенные различия. Главное из нихзаключалось в том, что Древняя Русь стояла на грани двух эпох:доклассовой и раннеклассовой. Переходный характер древнерусскогообщества, с присущей ему общинностью без первобытности {7}и вытекающим отсюда демократизмом общественных отношений,обусловил становление республиканского строя на Руси XI–XIIстолетий как демократического, воплощавшего политическое творчествонародных масс. Пик выражения народоправства — народныесобрания-веча, возвышавшиеся над княжеской властью.

Древнерусские республики (города-государства на общинной основе){8}прекратили свое существование под ударами нашествия кочевникови тяжестью вражеского ига. Они послужили строительным материаломдля новой формы политической организации — княжеств(раннефеодальных монархий), объединение которых вокруг Москвы исоздание единого Русского государства позволили обрестинациональную независимость. Вместе с тем монархическая власть оченьскоро превратилась в инструмент порабощения народных масс иустановления крепостного права. Но народ свято хранил воспоминанияо славном прошлом, запечатлев их в своем монументальном героическомэпосе.

Свободолюбие, демократизм и коллективизм сложились вотличительные свойства характера наших предков еще во временаДревней Руси, ставшей колыбелью трех братских народов — русского,украинского и белорусского. Ни иноземное иго, ни гнеткрепостничества и царизма не в силах были искоренить этизамечательные нравственные качества, проявлявшиеся так или иначе тов казацкой вольнице, то в потрясавших крепостническое зданиекрестьянских войнах, то в обыденной жизни деревенских общин. Далеконе случайно декабристы в своих планах переустройства русскогообщества отводили свободолюбивым, демократическим и общиннымтрадициям народа существенное место. К. Ф. Рылеев,например, полагал, что «Россия и по древним воспоминаниям инастоящей степени просвещения готова принять свободный образправления». Поэтдекабрист мечтал о том времени, когда «воскреснетдревняя свобода». Руководители тайного общества «думалиосновываться вообще на правах народных, и в особенности назатерянных русских». Катехизис С. И. Муравьева-Апостолапредусматривал не установить, а «восстановить свободу в России» {9}.