Страница 58 из 95
Итак, мы проследили, насколько позволяют, разумеется, источники,как складывалась Полоцкая волость и как постепенно происходилраспад ее на более мелкие волости. Если говорить иначе, тонеобходимо вести речь о формировании города-государства в рамкахпервоначальной Полоцкой волости и последующем раздроблении его нанесколько городов-государств, центрами которых становились бывшиепригороды Полоцка. Обратимся теперь к соседней Смоленскойземле.
3. Становление города-государства в Смоленской земле
Начальные страницы истории Смоленска в значительной меренапоминают нам то, что известно о Новгороде и Полоцке. Со временОлега и Игоря город платил дань Киеву. К сбору дани, по мнениюисследователей, сводилась роль сидевшего в Смоленске князя из Киева— Станислава {1}.
С разложением родоплеменных отношений и образованиемтерриториальной социальной структуры в конце X — начале XI вв.здесь зрели силы, способные противостоять господству поднепровскойстолицы. Думаем, что именно с действием этих сил надо связыватьпоявление в середине XI в. самостоятельного княжения вСмоленске. Правда, в 1060 г. Ярославичи разделили Смоленск,т. е. доходы с города, на три части {2}. Смоленск, полагают историки, оказывал сопротивление {3}. Как бы там ни было, остановить развитие смоленской волостнойобщины было уже невозможно.
Рост ее самостоятельности ощутил на себе князь Олег. В1096 г. он «приде Смолиньску, и не прияша его смолняне» {4}.Это отнюдь не первое свидетельство активности, скорей всеговечевой, жителей Смоленска. Летописец замечает: «Новгородци боизначала и Смольняне, и Кыяне, и Полочане, и вся власти яко на думуна веча сходятся…» {5}Летописное «изначала» относится примерно к середине XI в. {6}
В вечевой организации и в преломлявшихся через вече отношенияхгородской общины с князьями наиболее полно отразиласьсоциально-политическая активность смольнян в XI–XII вв. Так, в1175 г. «смоляне выгнаша от себя Романовича Ярополка, аРостиславича Мстислава вьведоша Смоленьску княжить» {7}. Следует согласиться с Л. В. Алексеевым в том, чтособытия, подобные этому, имела в виду вдова покойного РоманаРостиславича, когда причитала: «Многия досады прия от Смолнян и невиде тя, господине, николи же противу ихъ злу никоторого злавъздающа» {8}. Надо, однако, иметь в виду, что, несмотря на такие отношения,после кончины Романа «плакашеся по нем вси Смолняне, поминающедобросердье его до себе» {9}.
Интересны события 1185–1186 г. В 1185 г. смольняне«створили вече» во время похода, который возглавлял князь Давыд.Произошло это под Треполем, где «смолняне же почаша вече деяти,рекуще: мы пошли до Киева, даже бы была рать, билися быхом, нам лииное рати искати? То не, можем — уже ся есмы изнемогли» {10}. По мнению В. Т. Пашуто, это не собрание «всехгорожан и, пожалуй, не всего войска. Это военный совет» {11}. Н. Н. Воронин полагал, что здесь проявили себябояре-дружинники, которые «вздумали „вече деяти“, когда нужно было,забыв усталость и свои боярские интересы, броситься на помощьпереяславцам, избиваемым половцами» {12}. Мы не можем согласиться ни с одним ни с другимисследователем. Речь здесь идет именно о вече. Ведь вече «деяли»смольняне, «вой», т. е. городское и сельское ополчение {13}. Повинуясь решению веча, князь Давыд должен был повернутьобратно.
В следующем 1186 г. «въстань бысть Смоленьске промежикнязем Давыдом и смолняны и много голов паде луцыних муж» {14}. По Н. Н. Воронину, «смолняне» — все те же«бояре-дружинники», нанесшие в 1185 г, ущерб «княжескомупрестижу Давыда» {15}. По его мнению, «в 1186 г., видимо, был новый конфликт сбоярами. Его содержание нам неизвестно. Может быть, в 1186 г.Давыд воспользовался условиями того „ряда“,который в 1177 г. впику ему напомнил Святослав: „оже ся князь извинить, то в волость,а мужь у голову“. За свою вину муж платился головой. Давыдовы„лучшие мужи“, возможно, расплачивались и за недавний трепольскийконфликт» {16}. М. Н. Тихомиров, тоже обративший внимание на этисобытия, затруднился определить причины распри князя с жителямиСмоленска. «Неясно также, — писал исследователь, —жертвой чего пали „лучшие мужи“: было ли это результатом их борьбыс князем, или, наоборот, „лучшие люди“ поддерживали князя противвосставших смолян» {17}. Противоречивую оценку событиям в Смоленске 1186 г. даетЛ. В. Алексеев. Ученый видит в них борьбу с князембогатых горожан («лучших мужей»), которые возглавляли вече. В ходеборьбы гибли «головы этих мужей и мужей князя» {18}. Но в другом разделе своей книги Л. В. Алексеевпредлагает иную интерпретацию смоленским событиям 1186 г.:«Дело происходило в конце (мартовского) года, т. е. в феврале,когда запасы истощились. Голодная беднота Смоленска… громила запасыбояр» {19}.
О бедноте, громящей запасы бояр, летопись ничего не сообщает.Однако последние наблюдения Л. В. Алексеева могутспособствовать расшифровке смоленской «встани». Автор правомерносвязал ее не с происшествиями под Треполем, а с тем, чтопроисходило в это время в Новгороде, где также имели место народныеволнения. В Новгороде, как и в Смоленске, люди были недовольныкнязем. Эти совпадения, по верному замечаниюЛ. В. Алексеева, не случайны {20}. И вот обнаруживается одна существенная деталь:«Дендрохронология Новгорода, Смоленска, смоленских городов Торопцаи Мстиславля показывает, что 1186 г. был неурожайным» {21}. Тут, на наш взгляд, и кроется причина волнений в Смоленске,сопровождавшихся гибелью «лучших мужей» — местных общественныхлидеров.
В древних обществах вожди часто наделялись способностью влиятьна природу, вызывать урожай или неурожай {22}. В Скандинавии, например, короля, в правление которого былхороший урожай, называли «благополучным для урожая». «Но еслислучался неурожай, короля могли самого, принести в жертву богам» {23}. Вполне возможно, что Давыду были предъявлены обвинения вбеде, постигшей Смоленскую общину в результате недорода. Попутносмольняне расправились со своими лидерами («лучшими мужами»),возложив на них вину за несчастья, переживаемые населением города иего области. Аналогичные случаи наблюдаются и в другихдревнерусских землях {24}.
В событиях 1186 г. отчетливо видна социально-политическаяактивность Смоленской городской общины, действующей независимо откнязя, располагающей жизнью и смертью своих руководителей.