Страница 56 из 95
После этих событий Изяслав оказался в Минске, что, вероятно,произошло с ведома киевского князя Ярополка, а в 1134 г. мывидим его уже во Владимире Волынском. Вполне допустимопредположение, что минчане последовали примеру старшего города ипостарались восстановить свою независимость. В условияхзначительного еще влияния старшего города на пригороды такое было,конечно, возможно.
Однако влияние это час от часу слабело и сменялосьстолкновениями пригородов со старшим городом, прервать которыетеперь не могли и враждебные отношения с соседями. Яркаяиллюстрация тому — события 50-х годов XII в.
В 1151 г. полочане «яша Рогъволода Борисовича князя своегои послаша к Меньску и ту и держаша у велице нужи, а Глебовича ксобе уведоша» {28}. Затем полочане «прислашася к Святославу Олговичу с любовью,яко имети отцем собе и ходити в послушаньи его и на том целовашахрест» {29}. Эти летописные известия свидетельствуют о весьма значительнойполитической активности полоцкой общины, способной менять князей,держать их «у велице нужи», сноситься к князьями других волостей изаключать с ними соглашения. Не исключено, что по договоренности сполочанами Святослав Ольгович взял к себе «в подручники» РогволодаБорисовича, вызвавшего неудовольствие полоцкой общины.
Под 1159 г. Ипатьевская летопись сообщает: «Иде РогволодБорисович от Святослава от Олговича искать собе волости, поем полкСвятославль, зане не створиша милости ему братия его, вземше подним волость его и жизнь его всю и приехав к Случьску и нача слатисяко Дрьючаном». Перед нами текст, любопытный во многих отношениях.Прежде всего привлекает внимание интерпретация летописцемпроизошедших событий. Совершенно неожиданно для нас он выводит наавансцену «братию» Рогволода, лишившую якобы его волости. Но это —дело рук не родичей князя, а полочан, т. е. общины главногогорода. Тут нам предоставляется случай убедиться в своеобразнойманере подачи материала летописцем, который, вопреки фактам,изображает князей главными действующими лицами, затушевываядеятельность полочан. Правда, несколько ниже «списатель»возвращается к истинному положению вещей, рассказывая о том, какполочане направили «в тайне» посольство к Рогволоду со словами:«Княже нашь, съгрешили есмь к Богу и к тобе, оже въстахом на тя безвины, и жизнь твою всю разграбихом и твоея дружины, а самого емшевыдахом тя Глебовичем на великую муку» {30}.
Отсюда понятно, сколь опасно некритическое отношение клетописным записям, содержащим сведения о князьях, выступающих вкачестве вершителей политических судеб древнерусских земельXII в. Нельзя забывать, что здесь мы имеем явные издержкипрокняжеского настроя летописцев, порождавшего соответствующиеискажения при передаче исторических событий {31}.
Изучаемые известия летописи имеют еще один содержательныйаспект, характеризующий взаимоотношения полоцкой общины и князя.Волость, где правил Рогволод, ассоциируется у летописца с понятием«жизнь». Это указывает на огромное, можно сказать, определяющеезначение в княжеском бюджете платежей, собираемых с волощан, —в данном эпизоде обитателей Полоцкой волости. Важно подчеркнуть:право сбора такого рода доходов дается князю общиной главногогорода, что являлось своеобразным вознаграждением правителю заосуществление им общественно полезных функций. Перед нами порядки,типичные для позднеродовой социальной структуры и обществ снезавершенным процессом классообразования.
Заслуживает быть упомянутой и такая деталь, как разграбление«жизни», т. е. имущества {32}, князя и его дружины. Под «разграблением» надо пониматьконфискацию княжеского и дружинного — имущества, произведеннуюполоцкой общиной. Аналогичные случаи имущественного изъятия управителей, смещенных с должности городской общиной, мы уженаблюдали в других землях, в частности в Новгороде {33}. Это свидетельствует о сходстве политического развитияПолоцкой и Новгородской волостей. Отметим также и то, что вПолоцке, как и в Новгороде, община оказывается сильнее, чем князь сдружиной, коль она в состоянии распорядиться ими по своемуусмотрению. Князь и дружина, следовательно, не могли противостоятьвооруженным жителям Полоцка, представлявшим собой более мощнуювоенную организацию, нежели дружинники, и, что особенно важноподчеркнуть, независимую от князя.
Сквозь летописное повествование проступают некоторые новые чертыполоцкого пригорода Друцка. Ищущий «собе волости» князь Рогволод«нача слатися ко Дрьючаном. Дрьючане же ради быша ему и приездяче кнему вябяхут и к собе, рекуче поеди, княже, не стряпай, ради есметобе, аче ны ся и детьми бити за тя, а ради ся бьем за тя. Ивыехаша противу ему более 300 лодии (людии?) Дрьючан и Полчан ивниде в город с честью великою, и ради быша ему людие, а ГлебаРостиславича выгнаша и двор его разграбиша горожане и дружину его» {34}.
Как явствует из приведенного рассказа летописца, Рогволод в.своем стремлении утвердиться в Полоцкой волости опирался наподдержку населения Друцка, что, бесспорно, говорит о значительнойсамостоятельности этого полоцкого пригорода. Вместе с тем в Друцкевстречаем какую-то группу полочан. Данное обстоятельство указываетна сохраняющиеся еще связи пригорода с главным городом. Но то былисвязи почти равноправных партнеров. Прежнее господство Полоцка инеравноправный статус Друцка канули в вечность. Дрючане без ведомаполоцкой общины отворили ворота своего города Рогволоду, а ГлебаРостиславича «выгнаша», причем они разграбили двор князя Глеба идобро его дружинников, продемонстрировав тем самым превосходство всиле над этими, так сказать, профессиональными военными. Друцкаяобщина, следовательно, выступает как вполне оформившийсясоциально-политический союз, обладающий собственной и независимойот князя военной организацией.
Происшествия в Друцке всколыхнули массы полочан: «И мятежь быстьвелик в городе в Полчанах, мнози бо хотяху Рогъволода, одва жеустанови людье Ростислав; и одарив многыми дарми и води я к хресту»{35}. Легко убедиться, сколь непрочным было положение князя вПолоцке, как зависел он от настроения горожан, перед которымиприходилось ему заискивать и всячески ублажать, чтобы расположитьих к себе. Летописец сообщает о существе договора между Ростиславоми полочанами, подтвержденном крестоцелованием: «На том бо целовалибяше хрест к нему, яко ты нам князь еси, и дай ны Бог с тобоюпрожити, извета никакого же до тебе доложити и до хрестногоцелования» {36}. Соглашение, вероятно, было временным. Иначе трудно понятьпоследнюю фразу: «и до хрестного целования».
Восстановив пошатнувшиеся было свои отношения с полоцкойобщиной, князь Ростислав, видимо, не без согласия и участия полочанотправился в поход на Рогволода, обосновавшегося в Друцке.Благодаря помощи дрючан Рогволод устоял в бою. Враждовавшие князьяпримирились. Но Ростислав недолго оставался в Полоцке. Вскоре тамначалось движение, направленное против него, в ходе которогополочане уже не грабили княжескую дружину, а попросту избивали.Ростислав, соединился с остатками дружины «на Белчици и оттудапоиде полком к брату к Володареви Меньску и много зла створиволости Полотьскои воюя и скоты и челядью» {37}. А полочане послали «по Рогъволода Дрьютьску, и внидеРогъволод Полотьску месяца июля и седе на столе деда своего и отцасвоего с честью великою, и тако быша ради Полочане» {38}.