Страница 49 из 95
На пригороды распространялась и административная власть изглавного города. Новгородцы сажали в пригородах князей. В1177 г. «посадиша новгородциы Мьстислава на столе, а Ярополкана Новем търгу, а Ярослава на Ламьскем волоце» {98}. Аналогичная практика осуществлялась и в отношениипригородских посадников.
Новгород был религиозным центром волости. «Иде боголюбивыиархиепископ Нифонт в Ладогу, и заложи церковь камяну святогоКлимента» {99}, — такого рода сообщения нередки в летописи. Избрать владыкудля новгородцев — это значит избрать «пастуха словесьных овьчьНовугороду и всей области его» {100}. Новгородцы до поры до времени хозяйничали в пригородах, как усебя дома: «Иде князь Ярослав Пльскову на Петров день, иновъгородци въмале; а сам седе на Пльскове, а двор свои послав спльсковици воевать» {101}.
Новгородцы находились в постоянных заботах о судьбе волости. В1184 г. «выведе Всеволод, прислав, свояк свои из НовагородаЯрослава Володимириця: негодовахуть бо ему новгородьци, зане многотворяху пакостии волости Новгородскеи» {102}. Одной из причин озлобленности на посадника Дмитра и на братьюего было то, что он «повелеша на новгородьцих сребро имати, а поволости куры брати, по купцем виру дикую, и повозы возити» {103}. Интересно сообщение под 1211 годом. Тогда князь Мстиславпослал «Дмитра Якуниця на Лукы с новгородьци города ставитъ, а самиде на Тържък блюсть волости» {104}. Когда в волости все хорошо — это радость для жителей главногогорода: «Приде князь Михаил в Новъгород, сын Всеволожь, внук Олгов;и бысть льгъко по волости Новугороду» {105}. И наоборот, разорение волости — бедствие для жителей главногогорода. «И разидеся град наш и волость наша», — восклицает сгоречью летописец {106}. Вот почему противники стремятся разорить волость.Лаврентьевская летопись сообщает о «пагубе» над Новгородом и надего волостью. «Пагубу» эту сотворило Владимиро-Суздальскоевоинство, «пришедше в землю их (новгородцев. — Авт.), много зла створиша, села вся взяша ипожгоша и люди по селам исекоша, а жены и дети, именья и скотпоимаша» {107}. То же самое делали с волостью противника и новгородцы. Незря, видимо, боялись полочане, что Новгородцы и смольняне «попустятны землю, идучи до нас» {108}.
Новгородцы заботились и о росте своей волости. Расширение этоподготавливалось за счет освоения новых территорий данями.Новгородские «даньники», собирающие дань с завоеванных племен,неоднократно появляются в летописи. Раздвигая пределы даней,новгородцы пришли в столкновение с соседним городом-государством —Ростовской землей. Так, в 1169 г. «иде Даньслав Лазутиниць заВолок даньником с дружиною и приела Андреи пълк свои на нь, ибишася с ними, и беше новгородьць 400, а суждальць 7000; и пособибог Новгородцем» {109}. Объектом для сбора даней выступали смерды — покоренныеплемена. Победив в 1169 г. суздальцев, новгородцы не толькособрали всю дань со своих смердов, но взяли «на суждальскых емьрдехдругую» {110}. Порой судьба даныциков была печальна: «Избьени бышапечерьскеи и югорьскыи даньници в Печере, а другие за Волоком, ипаде голов о сте къметьства» {111}. Новгород был чрезвычайно заинтересован в данях и, видимо,ревниво следил за их распределением. Когда в 1214 г., сходив«с ногородци» походом на чюдь, князь Мстислав собрал дань, то двечасти он отдал новгородцам, а третью — «дворяном» {112}.
Как бы новгородцы не пеклись о целостности своей волости, ноисторический процесс в Новгородской земле шел так же, как и вдругих древнерусских землях. Здесь тоже вызревали местные центры,которые постепенно начинали приобретать статус самостоятельныхгородов-государств. Внешне начало этого процесса отразилось впоявлении местных князей. Пусть их сначала сажают новгородцы, ноэто само по себе уже свидетельство усложнения местных социальныхорганизмов, требующих своих руководителей. Так, в 1180 г.новгородцы «пояша» в Новгороде князя Святослава, «Ярополка посадишана Новем търгу» {113}. На Луках тоже сидел свой князь {114}. В 1211 г. князь Мьстислав дал «лучанам» князя ВладимираПсковского {115}. Оказывается Владимир был изгнан псковичами: «пльсковици бобяху в то время изгнали князя Володимира от себе» {116}. Это весьма показательный факт. Городская община Псковадостигла такой самостоятельности и суверенности, что изгоняеткнязей так, как это делала и главная городская община. Но как идругие городские общины, псковичи не хотели долго сидеть без князя,ибо это вело к военному поражению от Литвы {117}. И вот уже в следующем году мы видим у них князя ВсеволодаБорисовича {118}.
Пригороды стягивают определенную территорию, земледельческуюокругу. В 1169 г. Святослав «створил много пакости» жителямНового Торга, «села их потрати» {119}. Это не только территория, но и военная организация каждогозарождающегося города-государства. Князь Ярослав идет в поход с«новъгородьци, и с пльсковици, и с новотържьци и с ладожаны, и свсею областию Новгородьскою» {120}. Псковичи, ладожане, новоторжцы начинают часто фигурировать влетописи. Ясно, что это жители не только самих этих городов, но иприлегающих к ним земель. Опираясь на эту силу, пригороды начинаютвступать в конфликты с главным городом. Вот один из рачьих такихконфликтов. В известной истории со Всеволодом псковичи занялипозицию провсеволодовой партии в городской общине Новгорода. Тогдасторонники князя бежали из Новгорода во Псков. Псков представлялуже такую силу, что когда в Новгороде разнесся слух, будто«Святополк у города с пльсковици», то «пополошишася людье» {121}. Еще четче позиция псковичей выражена в Ипатьевской летописи:«Придоша Пльсковичи и пояша к собе Всеволода княжити, а отНовгородець отложиша» {122}. Правда, впоследствии новгородцы «с пльсковици съмиришася» ивыступали заодно.
В 1228 г. «князь Ярослав… поиде в Пльсков с посадникомИванком и тысячьскыи Вячеслав. И слышавше пльсковици, яко идет кним князь, и затворишася в городе, не пустиша к собе… промъкла бося весть бяше си в Пльскове, яко везет оковы, хотя ковати вяцьшеемужи» {123}. Значит, почва для такого рода слухов была. Псков что-тозамышлял против главного города. И псковичи забеспокоились о судьбелидеров общины. Правда, если верить князю Ярославу, то вез он вкоробьях БОЕсе не оковы, а дары. Впрочем, события на этом незакончились. Ярослав решил собирать войска на Ригу, а псковичи«възяша мир с рижаны». Это уже прямая измена Новгороду, явныйраскол в отношениях с общиной главного города земли. На этот развсе уладилось. Слухи были отброшены, и новгородцы сделали шагнавстречу. Они заявляли: «Мы бе своея братья, бес пльсковиць неимаемъся на Ригу» {124}. Эта фраза новгородцев весьма интересна. Она передает духвзаимоотношений главного города и пригородов. Они отнюдь несводятся к насилию, с одной стороны, и подчинению — с другой. Частоэто отношения братства и взаимопомощи. Но не были ли они уже в1228 г. реалией уходящего времени? Во всяком случае, вкоревспыхивает новый конфликт. Псковичи воспользовались противоречиямивнутри городской общины Новгорода. Они поддержали изгнанную изНовгорода «Борисову чадь» — сторонников посадника Внезда Водовика.В ответ князь Ярослав арестовал в Новгороде находившихся тампсковичей и послал «в Пльсков рече: „Мужа моего пустите, а тем путьпокажите прочь, откуда пришли“. Они же сташа за ними крепко, нърекоша: „Прислите к ним жены их и товар, тоже мы Вячеслава пустим;или вы собе, а мы собе“. И тако быша без мира лето все» {125}. Но у Пскова еще не было сил отделиться от Новгорода. Князьперестал пропускать к ним гостей, и когда. псковичам надоелопокупать соль по 7 гривен «бьрковьск», они отправили послов вНовгород и выпросили там князя, а «Борисове чади показаша путь сженами» {126}.