Страница 42 из 95
Вокняжение боярина в Галиче — случай из ряда вон выходящий. Висториографии он обычно фигурирует для обоснования мысли о всесилиии могуществе галицких бояр. Причиной тому являлась, по мнениюмногих исследователей, земельная феодальная собственность.Необходимо заметить, что прямых данных, подтверждающих наличиекрупного боярского землевладения в Галицкой земле, в нашемраспоряжении в сущности нет {257}. Вот почему сторонники идеи о боярах-землевладельцах вГалицкой Руси XII — начала XIII вв. прибегают к косвеннымсоображениям. Так, Н. Ф. Котляр наличие феодальногоземлевладения бояр устанавливает с помощью сведений об активизациибоярства как политической силы. Он полагает, что политическаяактивизация боярства происходит лишь тогда, когда боярепревращаются в крупных земельных собственников, накопив богатства,обзаведясь «собственными отрядами вооруженных людей» {258}. Уверенность Н. Ф. Котляр а здесь вряд ли оправдана.Нельзя судить о социально-экономическом положении той или инойкатегории населения лишь по ее политической активности. А есливспомнить, что единственное прямое указание летописи относится кселу боярина Жирослава, которое к тому же может означать держание,то тезис о крупном землевладении бояр повисает в воздухе.
Источники рисуют совсем другой статус боярства. Одна из ихфункций связана с деятельностью дружины: бояре выступают старшимидружинниками, окружают князя, и в такой роли Галицко-Волынскаялетопись знает их на протяжении XII–XIII вв. {259}Но чаще всего они играли роль лидеров в городской общине,возглавляя партии, ведущие между собой борьбу. Значение этих партийуловил в свое время еще А. Градовский, который писал, что «каждыйкнязь по идее призывался волостью, а де-факто партией, в данныймомент имевшей перевес над всеми другими» {260}. Партии типичны для всех городов-государств Древней Руси {261}, в том числе и для городов-государств Юго-Западной Руси {262}, где бояре, враждуя друг с другом, увлекали за собой остальнойлюд, раскалывая общество на борющиеся группировки. Отсутствиеединства среди бояр, участие в их затеях рядового населения говорито том, что галицкое боярство не консолидировалось в замкнутоесословие и было пока достаточно размытой социальной категорией.Этим оно напоминало новгородское боярство, которое в XII в.еще не сложилось в особый класс {263}. Нельзя преувеличивать политическую значимость боярства, ибо вГаличе, как и в других землях, последнее слово преимущественнооставалось за городской общиной в целом. Что касается источниковблагополучия бояр, то оно основывалось не на землевладении, а навсякого рода кормлениях, сведения о которых хорошо сохранились влетописях {264}.
Мы, конечно, не хотим полностью отрицать существование боярскихсел в Юго-Западной Руси, но они играли весьма скромную роль вэкономике местного общества. Еще меньше оснований для рассужденийоб условном землевладении. Пытаясь доказать наличие условногоземлевладения в Галицкой земле, Н. Ф. Котляр обращается клетописным известиям под 1240 г., когда некий Яков стольниккнязя Даниила вопрошал боярина Доброслава: «Како можеши бесповеления княжа отдати ю сима, яко величии князи держат сию Коломыюна роздавание оружьником» {265}. Исходя из этого текста, Н. Ф. Котляр заключает, что«Коломыйская волость была разделена на участки, раздававшиеся„оружьником“, т. е. военным людям, которые исполняли за этослужбу князю. Перед нами типичное условное владение, феод илибенефиций». Исследователь почему-то не обратил внимания наупоминание «Коломыйской соли», доходы от производства и продажикоторой шли, как явствует из летописного текста, в княжескую казнудля раздачи воинам. В. Т. Пашуто, комментируя данныйтекст, писал: «Доход от соляных промыслов Коломыи, предназначенныйкнязем для оплаты формируемого войска, боярин дал на откуп» {266}. Ясно, что о землевладении здесь нет и помину.«Разработанность поместной системы», доказываемаяН. Ф. Котляром, относится к области чересчур смелыхинтерпретаций летописных сведений. Под 1211 г. имеется запись:«Лестько же поя Данила ис Каменца, а Олексапдра из Володимера, аВсеволода из Белза, когождо со их своими вои, бе бо вои Даниловболши и креплейши, бяху бояре велиции отца его вси у него» {267}. Опираясь на это летописное известие, Н. Ф. Котлярсделал вывод, будто «у Даниила имелось больше воинов, чем у другихкнязей, потому что все великие бояре его отца привели с собойсобственные отряды вооруженных людей» {268}. Не понятно, откуда Н. Ф. Котляр взял бояр сотрядами вооруженных людей, ибо летопись не говорит о них ни слова.Она лишь сообщает, что каждый из князей пришел со своими воями —народным ополчением. Из упоминания бояр, находившихся при князеДанииле, никак не следует мысль о боярских отрядах. Столь женеубедителен и другой пример, приводимый Н. Ф. Котляром:«Василку же княжащю во Белзе, и приидоша же от него великииВячеслав Толъстыи и Мирослав, и Демьян, и Воротислав, и инии бояремнозе и вои от Белза» {269}. Историк следующим образом истолковывает данный летописныйтекст: «Следовательно, от Василка Романовича были присланы вподмогу брату боярские отряды и городское ополчение Белза» {270}. Летописец, вопреки Н. Ф. Котляру, и на этот разничего не говорит о «боярских отрядах», извещая только о прибытиибояр вместе с народным ополчением, которое отнюдь не состояло изэтих пресловутых «боярских отрядов». Конечно, у бояр имелись своислуги и дружины {271}, но их военная роль была по сравнению с народным ополчениемвесьма скромной. И еще в одном нельзя согласиться с ученым. Онпишет: «В обязанности служивших с земель вассалов входило исобирание крестьянского народного ополчения (в городах этимзанимались тысяцкие и соцкие). Иначе трудно представить, как икаким образом собирались эти массы вооруженных людей: они-то,по-видимому, и были частью (притом большей) тех ратников, которыеприводились от каждого держания, в зависимости от размеров идоходности надела» {272}. Для того чтобы решить вопрос о том, как собиралось земскоеополчение, не нужно внедрять в исторический процесс «служивших сземель вассалов». От взгляда историка почему-то укрылисьубедительные выводы, сделанные отечественной исторической наукой отом, что тысяцко-сотенная система включала в себя не только города,но и сельскую местность {273}.
Нет оснований (во всяком случае до последней четвертиXIII в.) считать носителем феодализма и княжескую власть.В. Т. Пашуто писал о том, что князья «стали владельцамикрупных доменов», из коих в качестве примера смог привести лишьдвор князя Владимира под Перемышлем {274}. Весь материал по Юго-Западной Руси заставляет согласиться сзамечательным знатоком Галицко-Волынской истории И. А. Линниченко втом, что «в древности вся территория известного княжения являетсясобственностью земли, но никак не князя. Последнему принадлежалитолько известные доходы с населения, идущие на содержание его двораи дружины». Постепенно формируются частные владения князя, «причеми в конце XIII в. они были в размерах далеко не особенновнушительны» {275}.
вернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернуться