Страница 41 из 95
Вплоть до конца XII столетия волости Владимирская и Галицкаямыслятся в летописи как самостоятельные {238}.
Не произошло радикальных перемен в данном отношении и послевокняжения в 1199 г. Романа в Галиче. Наши сведениячрезвычайно скудны: нам, собственно, не известно, как появился вГаличе Роман и остался ли во Владимире какой-нибудь иной князь. Неслучайно А. Андрияшев писал: «Мы не знаем, сидел ли кто-нибудьпри Романе на Владимирском столе, или он управлялся черезнаместников, но владимирцы были всегда вполне преданы Роману» {239}. Нельзя, конечно, отрицать некоторого военно-политическогоединения галичан и владимирцев. Так, во время похода Рюрика наГалич в 1202 г. вышли воины, возглавляемые боярами галицкими ивладимирскими, которые бились с Рюриком {240}. В том же 1202 г. князь Роман «скопя полкы Галичскые иВолодимерские и въеха в Русскую землю» {241}. Но неправильно было бы за политическим союзом усматриватьобъединение земель, ибо оно совершалось не по мановению княжескойвласти, а в результате глубинных социальных процессов. Весь же ходсоциального развития, за которым может наблюдать исследователь вXII — начале XIII вв., вел к обособлению, а не слиянию земель.Достаточно сказать, что даже некоторые сторонники идеи слияниявынуждены делать существенные оговорки. «Объединение Галицкой иВолынской земель, проведенное усилиями Романа Мстиславича, —пишет Н. Ф. Котляр, — оказалось непрочным инедолговечным. Слишком мало (всего около шести лет) существовалооно, дабы мог сложиться административный аппарат, система вершениясуда и сбора дани, упрочиться власть на местах на всей обширнойтерритории нового княжества» {242}.
Княжение Романа в Галиче нельзя воспринимать как слияние двухволостей. Появление владимирского князя на галицком столе было, визвестном смысле, успехом, владимирцев в соперничестве сгаличанами. В этой связи становится понятно старание владимирскихбояр утвердить детей Романа и его вдову в Галиче {243}. Особенно примечателен случай, когда венгерский король приехалв Галич «и приведе ятровь свою, великую княгиню Романовую, и бояреВолодимерьские». Дальше идет еще более красноречивое известие,согласно которому король «свет створи со ятровью своею и с боярыВолодимерьскыми» {244}. Характерно, что галицкие бояре в этом совете отсутствуют,тогда как бояре владимирские названы как главные советникивенгерского правителя. Недовольство галичан успехами владимирскойобщины объясняет напряженные отношения, сложившиеся между Романом икакой-то частью населения Галича.
Мы знаем, что ему пришлось расправляться с врагами: однихизгонять, других истреблять. Разумеется, с помощью таких методовкнязь не мог завоевать всеобщей любви и популярности. Больше того,часть галичан испытывала к нему явную неприязнь, которая была стольсильной, что перешла даже на потомство: недаром галичане хотелиискоренить племя Романа {245}.
По смерти Романа «снимался король с ятровью своею во Саноце.Приял бо бе Данила како милого сына своего, оставил бо бе у негозасаду… и за то не смеша Галичане ничто же створити, бе бо инехмного Угор» {246}. Венгерская засада уберегла князя от расправы, но она несмогла удержать его на галицком столе. В Галицкую землю былиприглашены Владимир и Роман Игоревичи, а вдова Романа «вземшедетяте свои и бежа в Володимер» {247}. Затем летописец сообщает подробности, которые представляютдля нас особый интерес. Владимир Игоревич по совету галицких боярпосылает к владимирцам некого попа со словами: «Не имать остатисяград ваш, аще ми не выдаете Романовичю, аще не приимите брата моегоСвятослава княжити в Володимере». Судя по всему, свою речь поппроизнес на вече. Все это примечательно: галицкий князь через послаобращается непосредственно к владимирцам, видя в нихсамостоятельную политическую силу, способную решать вопросы и нестиответственность за содеянное. Вече проходило настолько бурно, чтожизнь попа оказалась в опасности: «Володимерцем же хотящим убитипопа» {248}. Но тут выступили «Мьстьбог, и Мончюк, и Микифор» и заявили:«Не подобает нам убити посла» {249}. Напоминая о посольском обычае Местебог и его товарищи даютнам понять, что прием посла владимирцами и переговоры с ним шли полинии отношений двух волостей, имея, так сказать,межгосударственный характер.
По всей видимости, во Владимире имелись и недруги княгини.Летописец не случайно замечает, что Местебог и другие заступникипопа «имеяху бо лесть во сердце своем, яко предати хотяху господусвою и град» {250}. Поэтому княгиня предпочла бежать из города.
Очень скоро мы снова встречаемся с владимирцами, определяющимисудьбу своего города и земли. Когда князь Александр с польскойпомощью подступил к Владимиру, владимирцы «отвориша им врата» {251}, не считаясь с князем Святославом, который был в тот момент вгороде.
А теперь, вслед за летописцем, вернемся в Галицкую землю. Онсообщает, что венгерский король, узнав о таком непочтительномобращении галичан с сыновьями Романа и его вдовой, послал на Галичкакого-то Бенедикта. Этот Бенедикт захватил Галич и стал творитьнасилия среди бояр и горожан. Текст о Бенедикте примечателен тем,что в нем наименования «бояре» и «горожане» заменяются термином«галичане».
От «антихриста» Бенедикта галичанам удалось избавиться лишьпосле того, как они обратились за помощью к северскимИгоревичам.
Нельзя воспринимать галичан как движимую единым интересом массу.Некоторые из них являлись сторонниками венгров, составляяпровенгерскую партию. На них и обрушили свой гнев северские князья.В результате «убьен же бысть Юрьи Витанович, Илья Щепанович иниивелиции бояре, убьено же бысть их числом 500, а инии разбегошася» {252}. В исторической литературе высказывались обоснованные сомненияотносительно численности убитых бояр {253}. Бежавшие бояре продолжали борьбу с Игоревичами и орудием ееизбрали малолетнего Даниила: «Судислав и Филип наидоша Данила воУгорьской земле детъска суща и просиша у короля Угорьского дай намотчича Галичю Данила, атъ с ним приимем и от Игоричев» {254}. Владимирская община также была заинтересована в княженииДаниила на галицком столе. Вот почему владимирские бояре принялиактивное участие в посажении Даниила в Галиче. Разумеется, нивладимирским, ни галицким боярам не принадлежала главная роль вэтом посажении. Это прекрасно понимал и летописец, который замечал:«Король же Андрей не забы любви своей первыя, иже имеяше ко братуси великому князю Романови, но посла воя своя и посади сына своегов Галичи» {255}.
Но честолюбивые бояре галицкие тоже рвались к власти. Ониувлекли за собой галичан, которые изгнали княгиню. Отсутствиекнягини при малолетнем князе позволило возвыситься одному из бояр —Володиславу, посягнувшему даже на княжескую власть. ИменноВолодислав возбудил галичан против матери Даниила, и она былаизгнана из города. И вот при малолетнем Данииле боярин «княжится»,по выражению летописца, т. е. берет всю полноту княжескойвласти в свои руки. Спустя некоторое время Володислав вокняжился вГаличе, а Даниил «отиде» с матерью «в ляхы» {256}. Володислав вокняжился, конечно, не без помощи галичан, вовсяком случае, какой-то их части, в чем мы усматриваем определеннуюнегативную реакцию на усиление владимирцев в политической жизниГалича, осуществляемого с помощью наследников Романа. Но не тольконеприязнью к Владимиру объясняется поддержка Володиславагаличанами. Даниил, будучи ребенком, стал политической игрушкой вруках иноземных сил. Это галичане понимали и принять не могли.