Страница 36 из 95
Важные социальные метаморфозы происходили в конце XI — первойполовине XII вв. не только на Волыни, но и в бассейне Днестраи Сана. Здесь на передний план выдвигается новый волостной центр —Галич. Рядом с Владимирской землей формировалась земляГаличская.
В летописи Галич упоминается под 1141 г. в характерномконтексте: «Сего же лета преставися у Галичи Василкович Иван, иприя волость его Володимерко Володаревичь, седе во обою волостьюкняжа в Галичи» {146}. Появление Галича на страницах летописи известному знатокуистории древнерусских городов М. Н. Тихомирову показалосьнеожиданным {147}. И все же, несмотря на столь позднее свидетельство о Галиче,датируемое серединой XII в., «оформление Галицкой земли вособую область произошло гораздо раньше, по крайней мере вXI в.» {148}. Эти соображения М. Н. Тихомирова и других ученых,«удревняющих» Галич, оспорил Н. Ф. Котляр, по мнениюкоторого «стремление во что бы то ни стало доказать существованиегорода Галича в XI в. и даже раньше основывается на априорнойубежденности в том, что этот центр древней Галицкой земли долженбыл возникнуть, по меньшей мере, тогда же, когда родились и другиеосновные города западнорусского региона: Червен, Перемышль, Волыньи др. Однако… Галицкая земля принадлежит к числу сравнительнопоздних для Южной Руси образований. Подобно самому Галичу онавыдвигается на историческую арену лишь около середины XII в.» {149}. Доводы Н. Ф. Котляра не убеждают. Выход Галича наисторическую арену есть итог предшествующего развития-города. Ксожалению, из-за отсутствия в летописных источниках соответствующихданных мы лишены возможности проследить за ростом Галича. И тем неменее факт остается фактом: к 40-м годам XII столетия Галич нетолько обзаводится собственным княжением, но и становитсясредоточием волости, что, безусловно, говорит об относительновысокой степени организации галицкой общины, эволюционирующей вгород-государство. Для князя Владимира Галич был более заманчивым,чем Перемышль, в котором он княжил с конца 20-х годов {150}. Значит, к середине XII в. Галич выдвинулся вперед,оставив позади бывшие волостные центры — Перемышль и Теребовль.Вокняжившись в Галиче, Владимирко стал правителем Перемышльской иГалицкой волостей {151}. При этом свою резиденцию он перенес из Перемышля в Галич,наглядно продемонстрировав ведущее положение его среди соседнихволостных столиц. Такое положение Галич не мог приобрести вкороткий срок.
История Галицкой волости восходит к концу XI в. Первоеупоминание Галича в древних источниках относится именно к этомувремени. В патерике Киево-Печерского монастыря повествуется о том,что в межкняжеской сваре, вспыхнувшей после ослепления Василька,был момент, когда князья «непустиша гостей из Галича, ни людей зПеремышля, и соли не бысть во всей Русьской земли» {152}. Данное известие не оставляет сомнений относительносуществования Галича и до упоминаемых в Патерике трудностей сподвозом в Южную Русь соли. Поэтому заявлениеН. Ф. Котляра о тщетности попыток найти Галичу место «наполитической карте Руси XI в.» выглядит чересчур поспешно {153}. По мнению Н. Ф. Котляра, «будущая Галицкая земляразвилась из территорий в основном двух волостей: Перемышльской иТеребовльской, владений Ростиславичей, а также за счет освоенияновых земель на западе, севере и юге» {154}. Мы можем более конкретно и зримо представить начальнуюисторию Галича. Для этого надо уяснить ход исторического развитияПеремышльской и Теребовльской волостей в конце XI — началеXII вв.
Здесь в результате дальнейшего углубленияобщинно-территориальных тенденций рождаются пригороды, вступающие всоперничество с главными городами. В Перемышльской землевыдвигается Звенигород. Как и во многих подобных случаях,выдвижение Звенигорода может показаться неожиданным. Но это — чистовнешний эффект, за которым угадывается скрытая от глазисследователя историческая эволюция. Если веритьВ. Н. Татищеву, князь перемышльский Володарь, умирая в1124 г., распорядился насчет своей волосги так: «Володимеркудал Свиногород, а меньшему Ростиславу Перемышль» {155}. В Звенигороде, стало быть, возникло княжение. Само собойразумеется, что появиться оно могло не на пустом месте. Открытиекняжеского стола в городе означало, что там для этого имелись всеусловия. Становясь центром княжения, Звенигород приобретализвестную независимость от Перемышля, продвигаясь на путиформирования собственной волости, т. е. города-государства.Обращает на себя внимание и то обстоятельство, что Звенигородполучает старший сын Володаря князь Владимирко. По логике вещей онв силу своего старейшинства должен был бы сесть в Перемышле, амладший брат его Ростислав — в Звенигороде. Но Володарь рассудилиначе. Значит, звенигородское княжение имело свои достоинства передперемышльским княжением. Во всяком случае ясно одно: Звенигород кмоменту смерти Володаря сложился в жизнедеятельное политическоеобразование, что и обусловило появление тут княжеской власти. Иедва ли подлежит сомнению, что учреждение княжения в Звенигородеотвечало интересам населения города и прилегающей к нему округи.Нельзя преувеличивать значение княжеской политики в данном вопросе.А именно так поступает Н. Ф. Котляр, когда пишет, будто«решением Володаря в 1124 г. в составе Перемышльскогокняжества возникло Звенигородское удельное княжество» {156}. У Н. Ф. Котляра новое «удельное княжество»создается по мановению руки умирающего Володаря {157}. Правда, автор стремится установить объективные предпосылки«решения Володаря», говоря, что «к тому времени Звенигород сталзаметным социально-экономическим центром, о чем свидетельствуютматериалы археологических раскопок. Он вполне мог сыграть рольочага консолидации для тяготевшей к нему округи, хотя инезначительной по площади и экономическому потенциалу» {158}. Однако Н. Ф. Котляр не делает должного вывода изсвоих соображений. А этот вывод состоит в том, что в Звенигороде ковремени «решения Володаря» складывались основы волостнойорганизации, необходимым элементом которой являлась, княжескаявласть {159}. Поэтому Володарь, заботясь о сыне, вместе с тем действовалсообразно потребностям звенигородской общины, политическаяактивность которой обнаружилась вскоре со всей наглядностью.Согласно татищевской «Истории», в 1126 г. Вламирко и Ростислав«заратились» друг с другом. Владимирко хотел выгнать Ростислава изПеремышля, а Ростислав — завладеть Звенигородом {160}. Приступая к войне, князья, по словамВ. Н. Татищева, «собрали войска немалые». Едва ли мыпоспешим, предположив участие в конфликте земских воев. Последующиесобытия подтверждают данное предположение с полной очевидностью.Когда великий князь киевский Мстислав послал войско в помощьРостиславу, напуганный Владимирко, «взяв жену и детей, уехал вВенгры к тестю просить войска. А Ростислав, осадя, Свинограддоставал, где Владимирков воевода с тремя тысячи венгров и галичанкрепко оборонялся. Напоследок, усмотря оплошность Ростиславлю,учиня вылоску, так его победил, что Ростислав, оставя все, ушел» {161}. Владимирко, как видим, покинул Звенигород, но Ростислав темне менее осаждает город. Отсюда понятно, что Владимирко, начинаяборьбу с братом Ростиславом, опирался на звенигородскую общину,которая при благоприятном обороте дела возвела бы своегоставленника на перемышльский стол. Так за межкняжеской вознейпросматривается столкновение двух общин — перемышльской извенигородской.
вернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернуться