Страница 33 из 95
Предлагаемая нами интерпретация летописных известий выявляетсложный характер политических коллизий, наблюдаемых в концеXI в. в Юго-Западной Руси. В борьбу Киева за власть надздешними городами вклинивается борьба Владимира за первенство средиостальных местных волостных центров, причем для достижениянамеченных целей киевская община прибегает к помощи владимирской, авладимирская — к помощи киевской. Но при всех условиях главенствоКиева очевидно. Киевский князь Святополк распоряжается владимирскимстолом, сажая на него сына своего Мстислава. Однажды во Владимиреправил даже киевский посадник по имени Василь {85}. Изнемогающие в осаде владимирцы, опасаясь «пагубы» отСвятополка, стараются сохранить ему верность: «Да аще ся вдамы,Святополк погубит ны вся» {86}. Эти факты говорят о зависимости Владимира от киевских князей,в конечном счете — от киевской общины. Что касается городов будущейГалицкой земли, в частности Перемышля и Теребовля, то ихподвластность Киеву на рубеже XI–XII столетий заметно ослабла, еслине прекратилась вовсе. В Киеве, однако же, еще не осозналиизменившейся исторической обстановки и по-прежнему претендовали нагосподство в этих городах. Традиционное представление киевскихправителей о подчиненности Юго-Западной Руси Киеву — вот причинаупоминания на княжеском съезде 1097 г. в Любече Владимира,Перемышля и Теребовля среди городов «Русской земли».
Любечский съезд и последовавшие за ним события показывают, чтодеятельность князей направлялась в значительной мере общинамиволостных городов, где они княжили. Недаром в описании съезда вЛюбече присутствует, если можно так выразиться, земский фон. Придяк соглашению, князья возгласили: «Да аще кто отселе на кого будеть,то на того будем вси, и крест честный… Да будеть на нь хрестчестный и вся земля Руськая» {87}. Упоминание в княжеской клятве «Русской земли» исполненоглубокого смысла: земские силы, как и коллективная воля князей,объявлены источником гарантий договоренностей в Любече. Вот почемумы не можем признать убедительными рассуждения о том, чтосоглашение князей на Любечском съезде «было основано не на реальныхинтересах отдельных земель», что «князья, глядя на Русь как бы сптичьего полета, делили ее на куски, сообразуясь со случайнымиграницами, владений сыновей Ярослава» {88}. Владения Ярославичей складывались не в рамках случайныхграниц, а в пределах формирующихся волостных территорий,образование которых явилось результатом внутреннего развитияславянских общественных союзов, разбросанных по Восточной Европе. Вконце XI в. Юго-Западная Русь переживала период оживленногороста волостей. Среди них мы уже неоднократно называли Владимирскуюземлю, которая, как и соседние с нею волости, имела; своиграницы-межи. Характер ее политической организации раскрывается ввечевой практике.
О вече во Владимире читаем в летописи под тем же «многомятежным»1097 годом. Злодейское ослепление Василька, совершенное с ведомакиевской и владимирской общин, привело, как мы видели, кожесточенной борьбе в Юго-Западной Руси. Когда Ростиславичи,движимые жаждой мести, осадили Владимир, они обратилисьнепосредственно к владимирцам с требованием выдачи известным намуже Туряка, Лазаря и Василя. Заметим, кстати, что в этот момент вгороде находился князь Давыд, но Володарь и Василько ведутпереговоры не с ним, а с горожанами. И это — в высшей степенипримечательно. Владимирцы собирают вече, где Давыду было сказано:«Выдай мужи сия, не бьемся за сих, а за тя битися можем. Ащели, — то отворим врата граду, а сам промышляй о собе». Давыдотвечал: «Нету их зде». В конце концов «мужей» нашли. Василь иЛазарь были выданы Ростиславичам, а Туряк бежал в Киев,продемонстрировав тем самым связь между владимирской и киевскойобщинами в кровавом заговоре против Василька {89}. Превосходный комментарий к летописному рассказу о вече воВладимире дал В. И. Сергеевич: «Здесь каждое словознаменательно. Осаждающие вступают в переговоры не с князем, а снародом, хотя князь в городе. Народ сам собирается на вече иобращается к своему князю с требованием выдать виновных подугрозой, в случае отказа, перейти на сторону Василька. Давыд неговорит, что всё это незаконные действия… а указывает только наневозможность исполнить волю народа потому, что требуемые люди ненаходятся в городе. Князь называет и города, где скрылись виновникираздора. Двое из них были в Турийске, городе подвластном Давыду.Народ настоятельно повторяет требование выдачи, и князьподчиняется» {90}.
Несколько позже владимирцы снова устраивают вече. Город в этотмомент оказался без князя, ибо Мстислав, сын Святополка киевского,погиб, пораженный «под пазуху стрелою». И вот на вече решаютсявопросы по обороне города, от его имени направляется к Святополкупосольство, призывающее оказать помощь осажденному Владимиру {91}.
Владимирское вече предстает на страницах летописи каксложившийся и устоявшийся политичесский институт, как основнойэлемент социально-политической структуры Владимирскойволости-земли. Перед нами, собственно, народное собрание, стоящеенад князем и являющееся, следовательно, верховным органом власти.По своей социальной природе владимирское вече ничем не отличалосьот вечевых собраний других древнерусских волостей {92}.
События, последовавшие за злодейским ослеплением Василька,интересны не только тем, что рисуют конституированную и сувереннуюгородскую общину главного города земли — Владимира. Они любопытныеще и потому, что показывают Владимир в соединении с пригородами —зависимыми от главного города поселениями с прилегающей к нимсельской округой. Всеволож, Шеполь, Перемиль, Турийск, Сутейск,Бужеск, Выгошев, Червень — все это пригороды, признающие властьглавного города, составляющие с ним органическое единство.Зависимость пригородов от главного города устанавливалась по разнымлиниям: политической, административной, военной. Трагедиявсеволожан, истребленных Васильком, — яркий примерответственности населения пригородов за дела главного города и егокнязя. По желанию владимирского князя и при согласии общиныглавного города любой из пригодоров мог быть передан в управлениекакому-нибудь князю или боярину. Вспомним, что Давыд на правахвладимирского князя предлагал Васильку на выбор «любо Всеволож,любо Шеполь, любо Перемиль». Он также дал Луцк Святославу,прозванному Святошей. При Святоше находились мужи Давыда, которыевместе с князем-посадником правили в Луцке {93}. Святоша взял на себя какие-то. союзнические обязательства поотношению к Давыду. Во всяком случае, «заходил бо бе роте Святоша кДавыдови: Аще поидеть на тя Святополк, то повемь ти» {94}. Пригороды поставляли воинов главному городу. Князь Мстислав,теснимый Давыдом, укрылся во Владимире и «затворися в граде сзасадою, иже беша у него берестьяне, пиняне, выгошевци» {95}.
Владимир вместе с пригородами составлял крупную по размерамволость Юго-Западной Руси. В конце XI — начале XII вв. этаволость — сложившееся в основных чертах государственноеобразование, которое можно характеризовать как город-государствореспубликанского типа с демократическим уклоном.
Дальнейшая история Владимира шла под знаком продолжающегосявозвышения местной общины и обостряющейся борьбы с Киевом. В1117 г. Мономах собрал целую коалицию князей, чтобы идти наЯрослава Святополчича, который княжил во Владимире {96}. По мнению П. А. Иванова, поход был вызванпротиворечием между политикой Мономаха и тягой земель к обособлению{97}. Со своей стороны, добавим: политика Владимира Мономаха неявлялась сугубо личным творчеством князя. В принципе она былаобычной для киевских правителей. Но на ней, несомненно, лежалаяркая печать индивидуальности Мономаха — человека даровитого иволевого. Нельзя, конечно, упрощать вопрос, усматривая в Мономахелишь простого проводника политики киевской общины. Стремлениевластвовать среди князей — одна из особенностей его характера. И наэтот раз он хотел смирить строптивого Святополчича. Ему этоудалось: «Ярославу покорившюся и вдарившю челом перед строем своимВолодимером, и наказав его Володимер о всем, веля ему к собеприходити, когда тя позову» {98}. Приведение в покорность Ярослава не исчерпывало, впрочем,целей похода киевского князя, которому важно было и другое: пресечьпоползновения владимирской общины к расширению своей волости.