Страница 29 из 95
ГЛАВА IV
ГОРОДА-ГОСУДАРСТВА ЮГО-ЗАПАДНОЙ РУСИ XI — началаXIII вв.
Изучение социально-политической жизни в Юго-Западной Русисопряжено с определенными трудностями. Прежде всего тут сказываетсяспецифика источников. Летописные сведения, которыми главным образомоперирует исследователь данного региона, посвящены преимущественновнешнеполитическим событиям, междоусобной борьбе князей, крамоламбояр. Они очень мало говорят нам о деятельности городских общин, охарактере отношений между городами, об устройстве волостнойорганизации, о политическом статусе города, т. е. о том, чтонаполняет конкретным содержанием понятие «город-государство».Осложняет изучение темы и роль внешнего фактора в историиГалицко-Волынской Руси XI — начала XIII вв. Его воздействиездесь было весьма ощутимым. Правда, внешнему давлению подвергалисьи другие древнерусские земли-волости. Но во Владимирской и Галицкойземлях мы наблюдаем прямое вмешательство иноземных сил вовнутренние дела местных общественных союзов, доходящее даже дозахвата власти. Определенное своеобразие замечаем и в отношенияхКиева с Галицко-Волынской Русью. Киев не только стремился держать вподчинении ее городские волости, как это было в других земляхДревней Руси, но и пытался включить их в свою волостную систему,что отчасти и временами ему удавалось {1}. И все же, несмотря на указанные особенности,социально-политическое развитие Юго-Западной Руси шло в русле,общем для остальных древнерусских земель.
Городские волости Юго-Западной Руси формировались в рамкахплеменных территорий бужан-волынян, хорватов, тиверцев и уличей. Тобыла обширная область, простиравшаяся от Побужья до нижнегоПоднестровья и от Погорынья до бассейна реки Сан {2}. Упомянутые племена не остались в стороне от притязаний Киевана господствующее положение в восточнославянском мире. Под885 г. Повесть временных лет сообщает, что князь Олег,обосновавшись в Киеве, «с Уличи и Тиверцы имяше рать». В походеОлега на Царьград участвовали многие племена, в том числе хорваты,дулебы и тиверцы. Если вспомнить, что за дулебами летописискрывались и волыняне {3}, то можно сказать: в Олеговом походе участвовали почти всесоюзы племен Побужья и Поднестровья {4}. Как истолковать этот факт? Еще М. Н. Карамзин виделв приведенном свидетельстве летописца указание на подвластностьОлегу юго-западных племен, явившейся следствием их завоеваниякиевским князем {5}. Некоторые ученые полагали, что хорваты и дулебы входили тогдав состав Киевского государства {6}. По мнению Я. Д. Исаевича, «летописный переченьплемен, участвовавших в походе, сам по себе доказывает скорее неполное подчинение этих племен Киевской Руси, а союзническиеотношения прикарпатских и волынских племен с приднепровскими. Еслиже и установилась определенная степень зависимости, то она,по-видимому, сводилась к обязательству местных князей и племеннойзнати оказывать военную помощь, возможно также уплачивать время отвремени дань» {7}. Однако обязанность оказания военной помощи и уплаты дани естькак раз то, в чем выражалась зависимость «примученных» полянскойобщиной восточнославянских племен. О том, что юго-западныеплеменные объединения признавали власть Киева, говорит наличиетиверцев в войске Игоря, выступившего против «греков» {8}. В договоре Игоря с Византией фигурирует некий Улеб,представлявший какого-то Владислава. Согласно некоторымисследователям, этот Владислав являлся князем ледзян, жителейСандомирской и Червенской земель, оказавшихся в результате упадкаВеликоморавского государства данниками Руси {9}.
Таким образом, можно предположить, что союзы племен Побужья иПоднестровья уже в начале X в. были вовлечены в сферу влияниятого огромного «суперсоюза» во главе с Киевом, формированиекоторого шло полным ходом на территории Восточной Европы {10}. Но здесь отношения Полянского центра с подвластными емуплеменами, в принципе аналогичные отношениям с другими покореннымивосточнославянскими племенами, осложнялись тем, что земли этихплемен находились на порубежье, т. е. граничилинепосредственно с землями западных славян. Вот почему сюда, помимоприднепровской Руси, стремились проникнуть Чехия и Польша. И этогопорой они достигали. Не случайно летописец извещает: «Иде Володимерк ляхом и зая грады их, Перемышль, Червен и ины грады…» {11}Поход состоялся, по свидетельству летописца, в 981 г.Следовательно, территория, обозначенная летописцем, была предметомсоперничества Руси и Польши. Последующие события, отраженныеПовестью временных лет, не оставляют сомнений на сей счет.Болеслав, как известно, после бегства из Киева в 1118 г.«городы червеньскыя зая собе» {12}.
Несколько позднее «Ярослав и Мьстислав собраста вои многъ,идоста на Ляхы, и заяста грады червеньскыя опять, и повоевастаЛядьскую землю…» {13}. Нельзя, разумеется, изображать дело так, будто называемые влетописи города занимали в отношениях Руси с Польшей лишь пассивнуюпозицию. Их стремление к независимости от обеих сторон проглядываетв источниках достаточно определенно. Особенно наглядно онивыступают в событиях более позднего времени, когда волынские игалицкие князья, движимые желанием обрести самостоятельность,пользовались поддержкой Польши и других соседних стран {14}. Подобная тактика имела место и в рассматриваемое нами сейчасвремя. По словам Я. Д. Исаевича, вполне вероятно, чтокнязь со знатью Червенского и Перемышльского племенных княжений«давали некоторые политические обязательства одновременно и Киеву,и чехам (возможно, пользуясь посредничеством вислянско-лендзянскихтрибутариев Чехии). Такая гибкая политика обеспечивала местнымполитическим образованиям фактическую независимость от обоихцентров. Перекрещивание различных влияний в пограничных районахбыло одной из причин того, что у летописца не сложилось четкогопредставления о политической принадлежности Перемышля и Червенанакануне похода 981 г.» {15}. Показательно и то, что «Болеслав I пытался заигрывать сместной верхушкой Червенско-Белзкой земли, он даже выпустилнесколько раз монеты с кириллическими надписями» {16}.
Походы киевского князя на Перемышль, «Червенские грады» и нахорватов, отмечаемые летописью, указывают на известную активизациюполитики полянской общины на юго-западе Восточной Европы. Чем онабыла вызвана? Думается, не только попытками Чехии и Польшипроникнуть в эту область. Конец X — начало XI столетий — времяинтенсивного разложения родо-племенного строя у восточных славян. Врезультате созданной стараниями Киева общевосточнославянский союзплемен начал распадаться. Киевские правители предпринималиэнергичные усилия, чтобы удержать в повиновении покоренные ранееплемена. Кроме юго-западных племенных объединений, военнымнападениям подверглись вятичи и радимичи, восставшие против властиКиева. Характер мер, принимаемых киевской верхушкой для удержания вповиновении восточнославянские племена, исключает возможностьсогласиться с Я. Д. Исаевичем, который полагал, что «дляприсоединения Червенского и Перемышльского племенных княженийнеобходима была не столько борьба с местным населением, скольконейтрализация других держав, претендовавших на власть в этомрайоне. Именно потому, что население западных земель дулебского ихорватского союзов не отнеслось враждебно к Владимиру, его походбыл относительно мирным». Я. Д. Исаевич пишет о мирномприсоединении Перемышля и Червена к Киевскому государству {17}. Эта идиллическая картина едва ли соответствуетдействительности. Походы Владимира означали войну с населением«дулебского и хорватского союзов», о чем, кстати, в Повестивременных лет прямо и сказано: «Иде Володимир на Хорваты. Пришедшюбо ему с войны хорватьскыя…» {18}Но, несмотря на все эти военные меры, распадвосточнославянского суперсоюза, возглавляемого «Русской землей»,становился неотвратимым. На рубеже X–XI вв. заметные успехи напути установления независимости от Киева были достигнуты Полоцком иНовгородом; да и в самой «Русской земле» обозначились центробежныетенденции: складывались, в частности, предпосылки отделенияЧернигова и Переяславля от Киева {19}. Правда, процесс падения гегемонии Киева растянулся надолго иокончательно завершился в XII веке в ходе становления городскихволостей (городов-государств) — общинно-территориальныхобразований, пришедших на смену племенным объединениям.