Страница 25 из 95
В рассматриваемое время получаем возможность изучатьЧерниговскую волость и в территориальном аспекте. Только чтовыделившийся центр нес еще на себе следы могущества былой «Русскойземли». В статьях, предшествующих Комиссионному списку НовгородскойI летописи указывается, что Святослав получил «Чернигов и всюстрану въсточную и до Мурома» {30}. Такой широкий территориальный размах сохраняется еще какое-товремя. В 1095 г. в Муроме был «ят» посадник Олега Святославича{31}. О том же свидетельствуют и действия Олега в Муромской земле.Набрав воев в Смоленске, черниговский князь пришел к Мурому изаявил сидевшему там Изяславу Владимировичу: «Иди в волость отцасвоего Ростову, а то есть волость отца моего» {32}. Летописец замечает, что на его стороне была правда. Но этобыла лишь правда межкняжеских делений «хлеба», а ход историческихсобытий действовал против Олега. Формировалась, собственно,Черниговская волость, а в «восточной стране» зарождались Муромскийи Рязанский города-государства.
Впервые с Черниговской волостью мы встречаемся в летописномсообщении под 1068 г. Тогда «половцем воюющим около Чернигова,Святослав же собрав дружины нелико изиде на нь ко Сновьску» {33}. Сновск в данном летописном сообщении предстает перед нами какпригород Чернигова. Другой пригород — Стародуб. В нем «затворился»Олег, после того, как Святополк и Владимир выбили его из Чернигова.Киевские князья «оступиста и в граде и бьяхутся из города крепко, асим приступаху к граду и язвени бываху мнози от обоих и бысть межиими брань люта». Только когда люди стали изнемогать от многодневнойосады, Олег «вылезе из града» {34}. Значит, пригород в это время живет в унисон с главнымгородом. Он поддерживает того же князя, что и главный городземли.
К исходу XI в. складывание городских волостей(городов-государств) на Руси, происходившее на основе консолидацииместных сил, приняло рельефные формы. Об этом можно судить потакому заметному политическому событию, каким был княжеский съезд1097 г. в Любече. Летописец рассказывает: «Придоша Святополк иВолодимер, и Давыд Игоревичь, и Василко Ростиславич, и ДавыдСвятославичь, и брат его Олег, и сняшася Любячи на устроенье мира,и глаголаша к собе, рекуще: „Почто губим Руськую землю, сами на сякотору деюще? А половци землю нашю несуть розно, и ради суть, ожемежю нами рати. Да ноне отселе имемся въ едино сердце, и блюдемРускые земли; каждо да держить отчину свою: Святополк КыевИзяславлю, Володимерь Всеволожю, Давыд и Олег и ЯрославСвятославлю, а им же роздал Всеволод городы: Давыду Володимерь,Ростиславичема Перемышль Володареви, Теребовль Василкови“. И на томцеловаша крест» {35}.
Съезд в Любече рассматривается современными историками в связи спроблемой феодальной раздробленности на Руси… Так,Б. Д. Греков считал, что на Любечском съезде «совершенночетко было констатировано наличие нового политического строя. Былоофициально произнесено и признано съездом: „кождо да держать отчинусвою“. Съезд признал этот факт основой дальнейших политическихмеждукняжеских отношений» {36}.По Д. С. Лихачеву, поддержавшемуБ. Д. Грекова, «в отличие от завещания Ярослава(1054 г.) в постановлениях Любечского съезда не упоминается остарейшинстве. Права обижаемого защищает не старший князь, а всекнязья. вместе. Однако ни „завещанию“ Ярослава, ни Любечскомусъезду не удалось приостановить раздела Руси и восстановить ееединство» {37}. Согласно В. В. Мавродину, на Любечском съездевосторжествовал принцип «феодального расчленения земли Русской» {38}. С точки зрения В. Т. Пашуто, съезд князей в Любече«решал вопрос о разделе страны на отчины и, видимо, о разделекоренного домена — собственно „Русской земли“ (Киев, Чернигов,Переяславль) — с обязательством получающих части в ней блюстиее всем „за один“. Этот съезд принял решения, определившие судьбыКиева на несколько столетий» {39}. По мысли Б. А. Рыбакова, «на Любечском съезде былпровозглашен принцип династического разделения Русской земли междуразличными княжескими ветвями при соблюдении ее единства передлицом внешней опасности… Но все это было основано не на реальныхинтересах отдельных земель, не на действительном соотношении сил.Князья, глядя на Русь как бы с птичьего полета, делили ее на куски,сообразуясь со случайными границами владений сыновей Ярослава» {40}. Н. Ф. Котляр полагает, что в Любече «былпровозглашен лозунг отстаивания единства Древнерусскогогосударства» перед лицом половецкой угрозы. Вместе с тем Любечскийсъезд узаконил «принцип наследственного владения землями» {41}.
Анализ летописного текста привел нас к несколько иным выводам.Прежде всего надо подчеркнуть, что исследователи неоправданнорассуждают о Древнерусском государстве в целом (о Руси или всейстране). Внимание летописца и князей, собравшихся в Любече,сосредоточено на «Русской земле». Что разумел летописец под«Русской землей», видно из перечисленных им княжеских держаний. Это— Киев, Чернигов, Переяславль, т. е. волости, возглавляемыеназванными городами. Несколько странное впечатление производитупоминание в летописи Владимира, Перемышля и Теребовля в связи с«Русской землей». Впрочем, тому есть свое объяснение, о чем речьниже.
Итак, помыслы князей, съехавшихся на сейм в Любече, былиобращены не ко всей Руси, а лишь к «Русской земле» и городамЮго-Запада. Какую цель преследовали участники съезда? Летописецясно говорит, что князья «сняшася Любячи на устроенье мира»,необходимого в условиях половецких вторжений. Стало быть, радипрекращения вражды и усобиц собрались князья, а не для мнимого«раздела страны». Примирение, провозглашенное в Любече, касалосьопределенных лиц и потому устанавливалось на какое-то близкообозримое время, т. е. время их деятельности. Вот почемурешения Любечского съезда нельзя распространять на последующиевремена, как узаконившие новый политический порядок и принципывладения волостями, а тем более видеть в них решения, «определившиесудьбы Киева на несколько столетий». Поступая так, исследователипридают княжескому съезду несвойственное ему эпохальное значение.Вызывает возражение и стремление отдельных ученых истолковатьсоглашение 1097 г. в Любече как попытку задержать раздел Руси,восстановить и отстоять ее единство. Князья договаривались оединстве между собой. Но достичь его они могли только путемраспределения княжений по отчинному принципу, привычному для людейДревней Руси. Мы ошибемся, если вообразим, что распределениекняжений означало раздел земель. Делились не земли, а власть надними. «Кождо да держить отчину свою», — заявили князья. Они,следовательно, сошлись на том, что каждый из присутствующих насъезде должен править там, где правил его отец {42}. Разумеется, раздел власти над землями немыслим безсуществования самих земель как политических единиц. Отсюда вывод:договоренность князей в Любече регистрировала то, что стало фактомисторической действительности — распад «Русской земли» на Киевскую,Черниговскую и Переяславскую городские волости. Летописец и егогерои-князья, сетуя на плачевную участь «Русской земли»,пользовались устаревшей терминологией, поскольку «Русская земля»,какой она была в IX–X вв., отошла в прошлое, уступив местотрем государственным образованиям. К исходу XI в. наполитической карте Восточной Европы «Русская земля» уже не столькополитическое, сколько географическое понятие.
вернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернуться