Страница 24 из 95
О Чернигове можно определенно сказать, что он возник врезультате общинного синойкизма, т. е. слияния несколькихпоселков {12}. Само появление города путем объединения группы общинсвидетельствует об определенной социальной консолидации местногонаселения. По мере ее роста усиливалось стремление черниговцевобособиться от Киева.
В первой четверти XI в. наблюдаются явственные признакивозросшей самостоятельности Черниговской земли. Учреждение вЧернигове княжения, независимого от Киева, вполне подтверждает нашумысль. Произошло это при следующих обстоятельствах. В 1024 г.у стен Киева появились войска князя Мстислава, пришедшего издалекой причерноморской Тмутаракани. Трудно сказать, опирался ли онв этот момент на северянские силы или довольствовался своейтмутараканской дружиной. Мстислав мог пройти Доном, Сеймом иДесной, побывать, следовательно, в Чернигове, но мог подняться ивверх по Днепру, не заходя в Чернигов {13}. Но как бы там ни было, князь Мстислав, когда киевлянеотвергли его, нашел себе пристанище в Чернигове, откуда потомвыступил против Ярослава. Основную силу Мстислава в Лиственскойбитве составляли северяне. Борьба закончилась соглашением уГородца: «…и разделиста по Днепр Русьскую землю: Ярослав прия сюсторону, а Мьстислав ону» {14}. Это соглашение соответствовало интересам зарождающейсяЧерниговской волости — города-государства, становление которогоначалось еще до Мстислава и продолжалось после него.
Вокняжение Мстислава в Чернигове указывает на возросшуюсплоченность местных социальных сил, способных противостоятькиевской общине и возглавляющему ее князю Ярославу. Основу этих силсоставляла городская община Чернигова. Нас не должна смущатьфразеология летописца, сосредоточенного на князьях, которые якобысами, без участия общин Киева и Чернигова, «разделиста Руськуюземлю». Перед нами обычная манера подачи летописного материала,сфокусированного на деятельности князей. В действительности жераздел «Русской земли» являлся выражением глубинного течениясоциальной жизни, размывавшего родоплеменные устои. Князья лишьоблекали в политическую форму то, что диктовалось объективным ходомисторического развития.
Княжение Мстислава в Чернигове знаменовало существенные сдвиги вобщественной организации «Русской земли». Оно предвещало ее распад,который стал отчетливо проявляться к середине XI в. Наобломках «Русской земли» складывалось три волости: Киевская,Черниговская и Переяславская. Образование из «Русской земли»названных волостей запечатлело летописное «Завещание» ЯрославаМудрого. Перед своей смертью в 1054 г. Ярослав, обращаясь ксыновьям распорядился так: «Се же поручаю в собе место столстарейшему сыну моему и брату вашему Изяславу Кыев; сегопослушайте, якоже послушаете мене, да той вы будеть в мене место; аСвятославу даю Чернигов, а Всеволоду Переяславль» {15}. Здесь, подобно тому, как это имело место в летописномрассказе о разделе «Русской земли» между Ярославом и Мстиславом,одной лишь княжеской воле приписывается созидающая политическаяроль. Эта идеалистическая концепция летописца прошла через всерусское средневековье и была воспринята историкамиXVIII–XIX вв. Н. М. Карамзин, например, писал:«Древняя Россия погребла с Ярославом свое могущество иблагоденствие. Основанная, возвеличенная Единовластием, онаутратила силу, блеск л гражданское счастие, будучи сновараздробленною на малые области» {16}. Советские историки показали несостоятельность такого родатрактовок политической истории Киевской Руси, установивобусловленность образования отдельных волостей-земель процессамироста их социальной консолидации и вытекающего отсюда сепаратизма {17}. Однако основную причину выделения волостей-земель они виделив феодализации древнерусского общества, закономерным итогом которойстала феодальная раздробленность Руси. Поэтому «Завещание» Ярославарассматривается как первое юридическое оформление феодальнойраздробленности {18}. Мы не можем полностью принять эту точку зрения. Распад«Русской земли», как и всего грандиозного восточнославянского союзаплемен {19}, в самом деле был следствием социальной консолидации различныхобластей Киевской Руси. Но конкретное содержание данного процессанам представляется не в развитии феодализма, а в сменеродоплеменного строя общественной организацией, основанной натерриториальных связях и являющейся переходной ступенью отдоклассового общества к классовому. Образование территориальныхсоциальных структур создавало условия для феодализации общественныхотношений, а отнюдь не означало утверждение феодализма каксоциально-экономической системы.
На протяжении второй половины XI в. все явственнееобнаруживается тяга черниговцев к самостоятельности. При этом онииспользуют в своей борьбе за независимость Олега и БорисаСвятославичей, враждовавших с киевскими правителями. В 1078 г.киевский князь Изяслав «повеле збирати воя от мала до велика».Киевское ополчение во главе с четырьмя князьями двинулось кЧернигову. «Черниговцы затворишася в граде. Олег же и Борис небяста, Черниговцем же не отворившимся…» {20}Чем, кроме как желанием противостоять Киеву, можно объяснитьстоль решительные действия городской общины? Данный летописныйотрывок красноречив: в городе не было князей, черниговцыдействовали самостоятельно. Это свидетельствует о высоком уровнеорганизации черниговской общины, о ее стремлении бороться скиевской общиной. Возможно, что по поводу прихода киевлян в городесобралось вече, которое и решило сопротивляться до последнего. Вовсяком случае, черниговцы сражались не на жизнь, а на смерть. КогдаВладимир Мономах — искусный воин, сумел захватить восточные воротаи поджечь окольный град, «людем же вбегшим в дънешнии град» {21}. Но сила была еще на стороне Киевской волости. Олег и БорисСвятославичи потерпели поражение у Нежатиной Нивы. Вскоре князьВсеволод «седе Киеве на столе отца своего и брата своего, переемвсю власть Рускую и посади сына своего Володимера в Чернигове» {22}. Но положение Владимира в Чернигове было непрочным. Наняв себев союзники половцев, всегда готовых поживиться на Руси, Олег пришелк Чернигову. Владимир «затворился в граде», но долго там невысидел. Он заключил мир с Олегом и пошел «на стол отеньПереяславлю» {23}. Удивление вызывает то, что Владимир — прирожденный воин такбыстро сдался. Интересную информацию предоставляет нам знаменитое«Поучение» Мономаха. Мономах вспоминал: «Олег на мя приде сПоловечьскою землею к Чернигову и бишася дружина моя с ним» {24}. Вот она разгадка слабости Владимира — с половцами сражаласьлишь его дружина. Это тем более странно, что в земле сложиласьсильная военная организация. Тот же Мономах не раз упоминает«черниговцев», с которыми воевал против Полоцкой волости {25}. Вывод напрашивается один: «черниговци» не хотели воеватьпротив Олега. Это был «свой» князь, к которому земля былапривязана, а Владимир не имел корней в Чернигове. Этим, а отнюдь несожалением о христианских душах объясняется его уход из Чернигова.Значит, князья были лишь орудием в руках общин. Не случайноСвятополк и Владимир зовут Олега в Киев стать «пред епископы иигумены, пред боярами и горожанами». Именно киевские горожанедолжны были образумить непокорного черниговского князя. Но Олеготверг эти притязания. Ответ его полон презрения к враждебномугороду: «Несть мене лепо судити епископу, ли игуменом, ли смердом» {26}. В. В. Мавродин правильно, на наш взгляд, писал, что«ответ Олега не является лишь проявлением его личного характера… Заним стояли определенные социальные силы, которые и продиктовалиответ, видно, от всей души сорвавшийся с его уст» {27}. Не можем лишь согласиться с тем, что этой силой былочерниговское боярство {28}. Бояре, безусловно, были лидерами общества, но за ними стоялонаселение всей черниговской волости. «Думать, что народ в этихраспрях не принимал участия, было бы больше чемповерхностно», — отмечал П. В. Голубовский {29}.
вернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернуться