Страница 22 из 95
Князем в Киеве оказался Ярослав Луцкий, вынужденный скороуступить княжение Святославу. Святослав «поймал» имуществоЯрослава, пленил его жену, сына, дружину и. отправил их в Чернигов.«Ярослав же, слышав, яко стоить Киев без князя, пограблен Олговичи,и приеха опять Кыеву на гневех замысли тяготу Кыяном, река:„подъвели есте вы на мя Святослава. Промышляйте чим, выкупитикнягиню и детя“, онем же не умеющим, что отвещати ему и попрода всьКыев игумены и попы и черньце и чернице. Латину и госте и затворивсе Кыяны» {222}. Это — апофеоз киевского позора. Город, располагавший когда-тоогромными богатствами, теперь не может собрать денег, чтобывыкупить родственников и дружину Ярослава; город, которого когда-тоопасались крупнейшие представители рюрикова рода, вынужден теперьподчиняться князю из волынского пригорода — Луцка.
Князья продолжали и дальше бороться за Киев. Прежде всего это —Ростиславичи и Ольговичи. В один из моментов борьбы вновь встречаем«киян». Когда Святослав «с полкы своими» стоял у Витичева, «ту жеприехаша к нему Кияне, рекуче: уже Роман шел к Белугороду» {223}. Как видим, киевляне выступают лишь в роли информаторов князя.Киевом распоряжаются князья. Ростиславичи, «сгадавше», отдали КиевСвятославу.
С киевской городской общиной мы встречаемся и в конце XII —начале XIII вв. Ее внутренняя жизнь во многом напоминает то,что было и раньше. Вот «кияне» на пиру по поводу освящения церквисвятого Василия {224}. А вот они зовут на пир Давыда в 1195 г., а потом, Давыд«позва Кыяне к собе на обед и ту быс с ними в весельи мнозе» {225}. В 1208 г. «кияне» даже «отвориша» князю Роману сгаличскими и владимирскими полками Подольские ворота в Копыревеконце {226}. Как видим, проявляется еще порой определеннаясоциально-политическая активность, поддерживаются старые традицииобщественной жизни, но нет главного — прежней самостоятельности.Киевским столом распоряжаются внешние силы: «И посади великый князьВсеволод и Роман Инъгвара Ярославича в Кыеве» {227}. Со времени памятного разгрома Киева вырабатывается новоеотношение князей крупнейших земель к днепровской столице. Они уженастолько срастаются с местной средой, что их не влечет потерявшийсвое богатство и значение Киев. Лишь всплакнет иногда о судьбеКиева великий князь владимирский и походя решит судьбу киевскогокняжения. После другого страшного разгрома Киева, произведенного в1203 г. Рюриком, Ольговичами и половцами, Всеволод «не помянузла Рюрикова, что есть сотворило у Русте земли, но дай ему опятьКиев» {228}.
В постоянной борьбе князей и земель продолжала слабеть силаКиева и его волости. Князья, оказавшись на столе в Киеве, чувствуясебя «калифами на час», стремились разграбить, разрушить Киев,подорвать мощь когда-то могучего социального организма. Характернов этой связи сообщение о Всеволоде Чермном. После длительной борьбыон «пришед седе в Кыеве, много зла створив земли Рустеи» {229}.
Итак, в напряженной и длительной борьбе за господствующееположение па Руси в XI — первой половине XII вв. киевскаяобщина исчерпала свои ресурсы. Симптомы ее ослабления обнаружилиськ середине XII столетия. Во второй половине XII в. Киев ещеболее обессилел, став частой добычей других, окрепших к этомувремени, волостей и поддерживаемых ими князей. Былая мощь и величиеКиева отошли в область истории. Киевская община в значительной мереутратила свой суверенитет и превратилась в орудие внешних сил.
С этой точки зрения неприемлемыми являются некоторые наблюденияБ. А. Рыбакова относительно политического развитияКиевской земли во второй половине XII в. По мнениюисследователя, «в связи с тем, что Киев часто являлся яблокомраздора между князьями, киевское боярство заключало с князьями„ряд“ и ввело любопытную систему дуумвирата, продержавшуюся всювторую половину XII в. Дуумвирами-соправителями были ИзяславМстиславич и его дядя Вячеслав Владимирович, Святослав Всеволодовичи Рюрик Ростиславич. Смысл этой оригинальной меры был в том, чтоодновременно приглашались представители двух враждующих княжескихветвей и тем самым отчасти устранялись усобицы и устанавливалосьотносительное равновесие. Один из князей, считавшийся старшим, жилв Киеве, а другой — в Вышгороде или Белгороде (он распоряжался„Русской землей“). В походы они выступали совместно идипломатическую переписку вели согласованно» {230}. В соправители Рюрика Б. А. Рыбаков зачисляет,правда, ненадолго и Романа Мстиславича {231}.
Приведенные Б. А. Рыбаковым примеры слишкоммалочисленны, чтобы доказать существование «системы дуумвирата» напротяжении полувека. Они скорее являли собой исключение, нежелиправило. К этому надо добавить, что случай «соправительства»Изяслава Мстиславича с Вячеславом Владимировичем вообще выпадает изсхемы Б. А. Рыбакова, ибо, во-первых, эти князьяпринадлежали вовсе не к враждующим ветвям, а к одному «володимеровуплемени», и, во-вторых, отношения их строились на иной основе.
На взаимоотношениях Изяслава, а затем и Ростислава с Вячеславомсказались древнерусские традиционные представления о старейшинствесреди князей. Вячеслав — старейший князь, он приходится «в отцаместо» и Изяславу и Ростиславу. Сидит же он отнюдь не все время вВышгороде. Как только Изяслав утверждается на столе в Киеве, он«веде стрыя своего и отца своего Вячеслава у Киев». Обычная дляДревней Руси ситуация, но она осложняется тем, что Вячеслав,действительно, стар. И он не может уже выполнять всего того, чтообязан был делать в те времена князь. Вячеслав обращается кИзяславу: «Пакы сыну тобе молвлю, я есмь уже стар, а всих рядов немогу уже рядити, но будеве оба Киеве, аче нам будет которыи ряд илихрестьяных или поганых, а идеве оба по месту, а дружина моя и полкмои, а то буди обою нама ты же ряди. Аче кде нам будеть мочнообеима ехати, а оба едеве, пакы ли а ты езди с моим полком и ссвоим. Изяслав же с великою радостью и с великою честью поклонисяотцю своему» {232}. С Вячеславом у князя Изяслава прочно связывалось понятие остарейшинстве. Он заявляет: «Яз Киева не собе ищю, но оно отець моиВячьслав, брат старей, а тому его ищю» {233}. Так же мыслили и Кияне, наставлявшие Ростислава: «Якоже ибрат твои Изяслав честил Вячеслава, такоже и ты чести» {234}. Вячеслав и умер в Киеве, погребен был «у святыя Софья»,провожаемый толпами народа и Ростиславом. Нет, нам думается,необходимости глубже вникать в социально-политическую исоциально-психологическую атмосферу Древней Руси, чтобы решительноотринуть идею о «дуумвирате» в Киеве в середине XII в. МеждуИзяславом и Вячеславом не заметно никаких бояр, которые заключалибы с князьями «ряд» о дуумвирате. Князья строили свои отношения,исходя из соображений старейшинства, а не из предписаний боярства,и эти соображения разделяла киевская община.
Отличной была ситуация с Рюриком и Святославом Всеволодовичем.Летопись сообщает о том, что Рюрик «возлюби мира паче рати, ибожити хотя в братолюбьи, паче же и хрестьян деля пленяемы по вся дниот поганых и пролитья крови их не хотя видити, и размыслив с мужисвоими, угадав бе бо Святослав старей леты и урядився с ним,съступис ему старейшиньства и Киева, а собе возя всю Рускую землю» {235}. О киевских боярах, как видим, тут нет и помину. Рюрикпринимает решение без них, посоветовавшись лишь «с мужи своими»,т. е. с приближенными. Киевляне, рядовые и знатные, здесьвообще оказались за сценой, что лишний раз указывает на известныйспад их политической активности.