Путешественница

Джулианна на него скептически взглянула. Было похоже, что онпросматривал ее сумку с тщательностью и беспристрастностью ветерананью-йоркской полиции. Его очевидного неуважения к ее пище былодостаточно, чтобы отказать ему в возможности хотя бы пальцемдотронуться до изделия. Кто знает, что еще он там найдет и какповедет себя после?

Вздохнув, рыцарь закатил глаза, и прежде чем она смогла сказатьхоть что-то, подхватил ее на руки и зашагал обратно к церкви, взявнебрежно также ее вещи и сапоги.

«О, Боже,» сказала девушка, прижав руку к сердцу, словнокрасотка-южанка в старых фильмах, чего раньше Джулианна никогда неделала.

Похоже, непредвиденные обстоятельства пробуждали в женщинахлучшее, что у них было.

Рыцарь начал ворчать, минуту, другую, бубнил что-то неясное себепод нос. Она честно пыталась понять о чем речь, когда же, наконец,разобралась, то начала отчаянно смеяться.

Галантность никто не отменял.

Мужчина посмотрел на нее удивленно и продолжил свой путь.Джулианна оказалась снова там, где и была. Одежда ее лежала рядомна земле. Девушка стояла и дрожала от холода, наблюдая, как этотмужчина несет ей одеяло. Он подошел к ней и укутал ее теплойтканью.

«О,» сказала Джулианна растерянно. «Спасибо.»

Рыцарь что-то опять проговорил, и отчего он вечно ворчал, затемповернулся и пнул ногой своего дремлющего помощника.

«Питер,» сказал он. «Ты на часах. Никакого огня, я яснообъясняю?»

«Но, мой лорд, куда вы?»

«Спать, парень. Вы тут справитесь и без меня часок-другой.»

Мальчишка, которого, очевидно, и звали Питер, сглотнул и вскочилна ноги. Он схватил меч своего хозяина худыми и дрожащими руками.Джулианна наблюдала, как рыцарь — иначе называть его она теперь немогла, особенно, после того, как увидела этот средневековый палаш сбольшим красным, точно кровавым, драгоценным камнем, которыймужчина засунул в ножны — пошел в противоположную от часовнисторону. Он лег на землю и завернулся в свой плащ. Спал рыцарь илинет, сказать девушка не могла.

Но одно поняла точно. Ни на один из ее вопросов он не ответит. Ау нее их было много. Например, где именно она находилась? Почемувсе изъяснялись на языке, на котором говорили лет восемьсот назад?Почему лошади стояли так близко к ним, и никто не подумал о том,чтобы увести их?

Это совершенно не приближало ее к возможности поиска способа,чтобы выбраться отсюда и попасть домой. Джулианна посмотрела наспину Уильяма и подумала, что он не собирается решать ни одну изэтих проблем, тем более сейчас.

Она глянула направо, священник спал, спиной припав к алтарю ипуская слюни, очевидно, снилось ему что-то поистине прекрасное.

Перед ней был ребенок, который смотрел на нее так, будто девушкатолько вчера вышла из психушки. Прекрасно. Довольно плохо уже то,что он считает ее сумасшедшей. Но еще хуже, что в руках у него былмеч.

Единственное, что радовало девушку, это то, что мальчишкавыглядел достаточно голодным. Вероятно, можно порыться в недрах еесумочки и извлечь оттуда что-нибудь вкусное. Возможно, так ейудастся склонить его на свою сторону. Она могла бы дразнить егоедой и выпытывать информацию.

Джулианна села, скромно потупив глаза, в тоже время не отрываявзгляда от меча у него в руках. Она подумала, чем можно бы егоотвлечь. У нее была коробочка Godiva, конечно, но девушка решила,что потратит впустую эту вкуснятину. Если его хозяин сказал, чтоэто яд, то и парень может посчитать так же.

Ну, что ж, шоколад, похоже, отпадал. Джулианна еще раз глянула всумку. Шарф, книга Дика Френсиса, книжка «Кентерберийская история»с загнутыми страницами и бутылка очень популярного лимонада,который она так и не открыла. Джулианна считала, что это ейкогда-то может пригодиться. У нее был коммуникатор с игрушками ипара роликов для снятия ворсинок с одежды. Также еще альбом и наборцветных карандашей. О, и еще та гадость, что она купила в магазинедиетических продуктов. Но Джулианна подозревала, что глазированнаяморковь не могла пробить путь к сердцу ребенка. Но все же этолучшее из того, что было у нее.

Она достала из сумки морковь, зажала ее в руке и посмотреламальчику в глаза.

«Ну что, Питер,» сказала Джулианна тихим голосом, которыйприберегала для общения со старшим боссом. «У меня есть парочкавопросов к тебе.»

Глава 5

Два дня спустя Уильям стоял на краю леса, наблюдая за замком,скрытым в тумане, и проклинал свое невезение. Он должен был бытьтам, внутри, грея у камина ноги и попивая что-нибудь сладкое ивкусное из кладовых. Так бы и произошло, если бы два дня назадсудьба жестоко не посмеялась над ним. А сейчас посмотрите на него —под дождем, все такой же безземельный и даже без какого-либо плана,как все это вернуть.

Рыцарь вздохнул и прислонился к дереву. Надежда на чудоиспарилась. Даже стоя в тени высоких деревьев, он понимал, что егоуже заметили. Безусловно, люди Хьюберта видели и обсуждали тозабавное происшествие, что приключилось с ним у стены 2 дня назад.Уильям надеялся, что как следует повеселил своего папочку. Ибо этобудет последний раз, когда он позволит над собой смеяться. И хотяХьюберт был пьяницей и дураком, все же не настолько глуп, чтобыверить, что такая ситуация заставит Уильяма отказаться от того, чтопринадлежит ему на законных основаниях.

По крайней мере, таковыми были его планы до того, как оноказался обременен женщиной, которая, похоже, не смогла бы о себепозаботиться, даже находясь в кладовых, полных еды, и с надежнойохраной.

Уильям от всего сердца сыпал проклятьями, хоть так немногоуспокаивая себя. Впервые в жизни рыцарь понял, что отвечает нетолько за себя, за сохранность не только своей головы, и это былопечальной реальностью. Он добился известности прославленного воина,именно не думая о собственной безопасности. Рвался в бой там, гдеостальные убегали, поджав хвосты от страха. Он мчался вперед туда,куда другие колебались бы идти. Устремлялся в гущу схватки содержимостью, тогда как остальные останавливались, помня о ценностижизни. Именно это и создало его репутацию и принесло достаточноденег, чтобы прокормить себя и удовлетворить все своипотребности.

Если бы кто-то из тех, кто был свидетелем его жестокости илипострадал от нее, увидели рыцаря сейчас, то они долго бы над нимсмеялись. Уильям Артейн, бессердечный и беспощадный воин, мучаетсясомнениями из-за женщины.

Жалкий человек.

Он отошел от дерева и хорошенько встряхнулся. Что ему за дело доженщины, которая не могла толком сказать, откуда она — и где этотМанхэттен, будь он неладен, находится? — и, вполне возможно,что эта особа заслужила то, что с ней произошло. Уильям был воиномс мечом святого Георгия в руках, и его будущее находилось вперединего, в стенах замка, а не позади, в часовне.

Рыцарь осмотрел все вокруг внимательным взглядом. Стена замкаразрушена в нескольких местах, но недостаточно, чтобы брать ееприступом. Уильям был уверен, что если бы смотрел на все этоизнутри, данная ситуация понравилась бы ему значительно больше.

Главное здание оказалось небольшим, но достаточным для такогоземлевладельца, как он — по крайней мере, так мужчина думал, когдасмотрел на замок отсюда. Рыцарь надеялся, что и при более близкомрассмотрении все будет так же.

Но как ему получить назад наследство? В задумчивости онпоглаживал свой подбородок. Может, ему просто подойти к воротамзамка и вызвать охранников отца на бой, перебив их поодиночке. Онмог бы уничтожить дюжину, прежде чем кто-то из них убил бы его.

Но что если люди в замке были верны ему, а не отцу? Тогдаполучается, что он своими руками собирается уничтожить собственныхбудущих воинов.

Рыцарь поразмышлял над этим пару минут, затем ему в головупришла другая мысль. Он может снять верхние штаны, тунику и кожануюбезрукавку, перелезть через стену в подходящем месте и убить своегоотца до того, как кто-либо сумеет это заметить. Раньше у него этоотлично получалось.

Но это все же был довольно опасный план.

«Чертова женщина,» пробормотал он, затем повернулся и пошелобратно, отводя руками ветки от лица. И отчего его заботит то, чтоможет случиться с ней? Священник явно был не в себе, когдапридумывал слова клятвы. Ну, скажите на милость. Как Уильям долженее исполнять? Особенно в свете того, какой именно оказаласьженщина, которую он, согласно проклятой клятве, обязан былспасать!