Путешественница

Керланд Линн "Путешественница"

Глава 1

Заброшенная часовня около шотландской границы, 1299 год.

Воздух маленькой часовни был наполнен неяснымипредзнаменованиями и предчувствиями. Пыль кружилась в замысловатомтанце, заставляя священника сгибаться, заходясь в приступах кашля,что было крайне неудобным для выполнения его обязанностей. Наконец,с шумом выпрямившись и прочистив горло, он решил, что голос вполнеповинуется ему, глубоко вздохнул и продолжил.

"Ах, дайте мне минуту подумать", — сказал священник,царапая щетину на щеке, — "хм … клятва … ах, торжественнаяклятва защищать…"

"Да, да", — нетерпеливо ответил стоящий перед ним рыцарь,сбрасывая несколько вшей со своего камзола и отмечая, насколько онпрохудился в нескольких местах. Проклятые швеи.

"Защищать женщин от любой опасности…"

Рыцарь что-то тихо проворчал себе под нос, соглашаясь. Всехженщин, а значит, что, возможно, и швей.

"Защищать детей…"

Рыцарь бросил мрачный взгляд на ближайшего ребенка, которого онмог видеть — ни много, ни мало его оруженосца — который что-тоискал позади алтаря. Старый священник так тщательно пыталсясконцентрироваться на том, чтобы не забыть свою речь, что он,очевидно, не понимал, какой вред в это время наносил мальчик.Оруженосец вдруг выскочил из-за алтаря с торжествующей улыбкой,держа ломоть хлеба в одной руке и кувшин в другой.

"Прошу прощения, святой отец, я на минуту", — сказалвежливо рыцарь. Он зашагал к пареньку, отобрал у него из рук егонаходки и пнул под зад ногой. Мальчик бросился прочь, осыпая всехпроклятием. Впрочем, учитывая обстоятельства, он мог бы сыпать ипроклятиями покрепче, ведь у парня не было никаких иллюзий на счетвозможности получить хоть какие-то остатки пищи. Он отбежал кзадней стене полуразрушенной часовни и встал около вещей хозяина.Рыцарь засунул хлеб и бутылку подмышку и снова подошел кмонаху.

"А сейчас", — проговорил он, — "давайте вернемся кнашему делу. Мне скоро предстоит битва, и я нуждаюсь в Вашемблагословении".

Священник пожевал свою губу. "Дайте подумать, милорд", сказалон, нервно оправляя свою сутану и пытаясь отыскать на задворкахпамяти дальнейшие слова клятвы, которой связывал себя этотнесчастный человек, стоящий перед ним. "Гм … женщины … гм … дети …гм…"

"И от тех и от других сплошные неприятности", — тихопробормотал рыцарь.

"Поднять меч и тому подобное", — проговорил священник,поднимая глаза к потолку, словно ожидая, когда на него снизойдетвдохновение.

"Да, да", — ответил рыцарь, задаваясь вопросом, что жеможет случиться, если он поднимет меч на священника, проткнет его,будет ли это считаться нарушением клятвы, которую он давал. Онсдерживался из последних сил. Рыцарь нуждался в любой помощи,которую только мог получить. Ведь в этот раз на чаше весов лежалоего наследство.

"О," внезапно воскликнул монах, возвращаясь к жизни, как будтоего пронзило священным мечом Святого Георгия. "Да, вот что ещепросто необходимо!"

Рыцарь внезапно почувствовал, как холодок пробежал по его спинеот того неожиданного огня, который ярко заполыхал в глазахсвященника. Он даже боялся представить, что это могло бы для негоозначать. Но, даже испытывая эту смутную тревогу, не дрогнул, ведьон никогда не был трусом и сделал шаг вперед.

"И что же это?" спросил рыцарь, ожидая самого худшего развитиясобытий.

Слова полились из священника не прекращающимся потоком. "Самоеважное, что только может быть, это то, о чем ни один благородныйрыцарь не должен забывать, когда он готовится к битве, да,вероятно, и самая главная клятва, которую должен дать любой человек…"

Рыцарь вздрогнул. Святители небесные сохраните и спаситеего.

"Клятва защищать…"

Жутко неприятное слово.

"Охранять…"

Еще хуже.

"И спасать…"

Рыцарь закрыл глаза и начал про себя читать свою собственнуюмолитву.

"Каждую деву, которая попала в беду и особенно ту, котораяпопала в самую безвыходную ситуацию… оказалась в самой страшнойбеде …"

И тогда сэр Уильям де Пиаже, мятежный сын непутевого, никогда недающего клятв, Хьюберта Артейна, внук прославленного ФилиппаАртейна, правнук легендарного Робина Артейна, осознал, что онвляпался в огромные неприятности, ведь ни один из Артейнов, спасаясвоего господина, конечно, никогда не давал клятв, которых он немог бы сдержать. Он скорее убил бы себя, нежели нарушил данное имслово.

Но от одной мысли о спасении девы из страшной беды, да к тому жемыслей о собственных бедах, было почти достаточно, чтобы заставитьего рассмотреть оба этих варианта.

днажды, давным давно жил рыцарь, который дал клятву, онторжественно поклялся всем сердцем и душой защищать женщин от любойопасности, защищать детей, защищать и охранять каждую деву, котораяпопала в беду и особенно ту, которая попала в самую безвыходнуюситуацию… оказалась в самой страшной беде.

Глава 2

Безлюдный магазин по продаже диетических продуктов наМанхэттане, июнь 2001 г.

Джулианна Нельсон хмуро посмотрела на выбор продуктов, стоящихперед ней на прилавке. В действительности, особенно смотря на всеэти диетические продукты, ей безумно хотелось купить шоколадноемороженое DoveBar, которое помогло бы скоротать время до 2 часовутра. Но мысль о том, что она уже бог знает сколько пытаетсяскинуть 10 фунтов, заставляла ее стоять здесь и мучитьсявыбором.

Будь оно все не ладно.

"Я бы взяла глазированный изюм," сказала она со вздохом.

"Превосходный выбор," ответила продавщица. "Я добавлюглазированную морковь. Все только из холодильника," расплываясь вулыбке, добавила она. "Вам понравится".

Джулианна могла вообразить многие чувства, которые могут вызватьв ней эти продукты, но она сильно подозревала, что любовью там дажеи не пахнет.

"Что-нибудь будете пить?"

С надеждой Джулианна начала искать автомат с колой, но увиделатолько блендер и что-то, похожее на кусок подстриженной лужайки вчашке, что стояли рядом, так что она покачала головой. Быстрееотсюда. Прежде, чем продавщица решит выжать из этой травыкакой-нибудь сок.

Джулианна взяла свои покупки, надела сумку на плечо и унылозашагала к пустому столику у окна. Фактически, все столы былисвободны, но девушка надеялась, что, по крайней мере, там, уокошка, она могла бы получить несколько лучиков ультрафиолета,способных ободрить ее. Джулианна села, положила в рот кусочекморкови, сдерживая тошноту, пытаясь занять себя чем-нибудь, чтобыотвлечься от того, что должна была глотать.

Ох, она же может просмотреть свою почту! Джулианна прихватила еес собой во время сумасшедшей погони за работой, которая длилась ужестолько времени, плавно перетекая из одного ужасного утра в другое.Она забрала почту в промежутке между двумя интервью прежде, чемостановиться, чтобы перекусить. К сожалению, сейчас в Нью-Йоркеспрос на специалистов ее профиля был ничтожно мал. ПерспективыДжулианны были мрачны, но еще более удручающим был баланс насберегательном счету. Девушка должна была сделать хоть что-нибудь идовольно быстро, если она намеревалась еще хотя бы просто поесть.Было так заманчиво тешить себя мыслью о рыцаре в блестящихдоспехах, который бы прискакал на белом коне и спас ее из этойбезвыходной ситуации. Это было куда более привлекательно, чем всеостальные разворачивающиеся перед ней абсолютно безрадостные выходыиз создавшегося положения.

Возвращение домой — тоже не выход. Там она должна была бывыслушивать нудные лекции своего отца о том, какой идиоткойДжулианна была, когда пошла учиться и получила две ученые степени визучении древних языков, да еще и за то, что выбрала себе такиехобби, как походы в старинные ювелирные лавочки да различныегравировки. Девушка должна была бы снова и снова объяснять, как онавосхищается всеми этими предметами старины, как эти вещи заставляютее смеяться, все эти сверкающие бирюльки и подвесочки, которыеобвиваются вокруг ее запястий и свисают с ушей — и почему у нее небыло никакого желания продавать хоть какую-то из них.