Путешественница

Это — и мешки с золотом, свешивающиеся с его седла и звенящиеподобно молоту о наковальню при каждом ударе копыт.

Так что Уильям держал в руках заряженный арбалет все времяпутешествия уверенный, что их богатство станет лакомым кусочком длявсевозможных бандитов в сельской местности. Вдобавок к егобеспокойству Джулианна несколько раз останавливала их, говоря, чтослышит, как кто-то едет вслед за ними.

Однако Уильям ничего не слышал, поэтому оставлял слова жены безвнимания, так же, как и ее увлеченность подарком его тети, вкотором она копалась при первой же возможности.

Чтобы добраться до Фальконберга, им потребовалось гораздо большедвух недель. Они путешествовали без спешки, и Уильяму былоинтересно, не являлось ли нежелание Джулианны отражением егособственного.

Что если карта не верна?

— Это здесь, как ты думаешь?

Голос его леди-жены мгновенно вывел его из задумчивости. Онпосмотрел на нее и усмехнулся.

— Фальконберг? Ага, но думаю, мы не будем беспокоить лордаради возможности переночевать. Вне всяких сомнений, он пошлеткого-то, чтобы узнать, кто мы такие, и мы дадим ему те ответы,которые он пожелает услышать. Хотя я не буду против того, чтобыочутиться внутри этих стен уже сегодня вечером. — Он разрядилсвой арбалет и повесил его поверх седельной сумки. — Давайпоищем место для лагеря и посмотрим, сможем ли мы выглядеть какможно более безобидными.

Она кивнула и осадила своего коня.

Потом замерла.

— Уильям, посмотри.

Он проследил за тем, куда она указывала и почувствовал, какволоски на его шее встали дыбом.

Там, не более чем в десяти шагах от них, был круг. Круг фэйри,как называли его некоторые люди. Круг из цветов, с нетерпениемраскрывших свои лепестки, словно желая заманить ничего неподозревающую душу в свою середину.

— Святые угодники, — сдавленным голосом удалосьвыговорить ему.

— Ты все еще хочешь пойти?

Он с трудом сглотнул.

— Ага.

— Тогда, давай сделаем это сейчас, — проговорила она,слезая с лошади. — Думаю, нам надо поторопиться.

Ее нетерпение передалось и ему. Он тоже спешился и повел своегоконя и вьючную лошадь к кругу. Джулианна следовала за ним. Еелошадь вошла всеми четырьмя ногами в круг, когда он услышал трескветки.

А потом раздался звук чего-то более смертоносного.

Он инстинктивно обернулся на звук вставляемого в арбалет болта.Наверное, один из слуг Фальконберга…

И замер от представшего перед ним зрелища.

— Доброго тебе утра, сынок.

Уильям рассеянно подумал, хватит ли у него времени вытащитьиз-за пояса кинжал, перевернуть его так, чтобы можно было схватитьза лезвие, и метнуть в глаз своего отца, прежде чем этот идиотнажмет на спусковой крючок и пошлет стрелу в полет.

Хьюберт триумфально улыбнулся.

— Не думал же ты, что я так просто уйду в забвение?

Тело могло надеяться. Уильям посмотрел на мужчину, которыйпроизвел его на свет.

— У тебя есть твой замок. Разве этого недостаточно?

— Ах, — промолвил Хьюберт, бросив взгляд на Джулианнуи снова посмотрев на Уильяма, — но у меня нет леди, с которойя мог бы его разделить.

— Найди свою собственную, — отрезал Уильям, вытаскиваядругой кинжал из рукава. — Мою ты не получишь.

— Не получу? — задумчиво произнес Хьюберт. —Полагаю, мы скоро увидим…

И с этими словами Хьюберт спустил арбалетный болт.

В тот же миг Уильям метнул кинжал в своего отца.

— Нет! — закричала Джулианна и к полнейшему ужасуУильяма бросилась перед ним.

— Джулианна, нет! — вскрикнул он, стараясь ееоттолкнуть. Отставив ее в сторону, он бросил взгляд на свою грудь,ожидая увидеть стрелу, торчащую меж его ребер. Уильям отстраненноудивился, почему не чувствует боли. Возможно, это дар засмерть…

После чего понял нечто совершенно поразительное.

Не было никакого болта.

Он поднял глаза.

Также пропал и его отец.

— О, Боже мой!

Уильям обратил все свое внимание на жену, с ужасом ожидаяувидеть стрелу, застрявшую в ее драгоценном теле. Но она стояла наногах с очевидной непринужденностью. Ее глаза, эти горячо любимыеим очи ярко-синего цвета, были широко распахнуты, в то время какона оглядывалась вокруг.

— Деревья, — прошептала она, — посмотри надеревья.

— Джулианна, — начал, было, он.

— Посмотри на лес, — настаивала она.

Уильям нахмурился. Существовали более важные вещи, чем осмотрокружающего их леса, такие как поиск места, в котором укрылся егоотец, и понимание того, почему ни один из них не истекает кровью отопасного для жизни ранения.

Потом до него дошел смысл ее слов.

Лес?

Он бросил взгляд вниз. Они все еще стояли в центре круга фейри,но окружающие их деревья были совершенно другими, нежели те, что онвидел мгновение назад. Исчезли невысокие, покрытые листвой деревья.На их месте возвышались высокие, растущие близко одно к другомувечнозеленые растения, которые отбрасывали на поляну глубокуютень.

Уильям уставился на жену.

— Ты думаешь, мы в Шотландии…?

— Я не знаю, что еще думать.

Уильям осмотрелся вокруг, выискивая в тени своего отца. Номужчины нигде не было видно. Как и кинжала, который он бросил вотца.

Он подозревал, что эту тайну будет не так-то легко раскрыть.

— Давай сядем на лошадей, — сказал он, передавая ейповодья и подставляя руку, чтобы подсадить. Потом вскочил на своегособственного коня. Где бы они ни были, и кто бы ни решил или нерешил преследовать их, им, без сомнения, лучше уйти с открытогоместа.

— Нам следует быть бдительными в ожидании моего отца.

— Не думаю, что он последует за нами.

— Да? — спросил Уильям. — И что же егоостановит?

Она слабо улыбнулась.

— Он отвратительный человек, правда?

— Получается, что только святым душам разрешено скакатьчерез столетия словно в вихре танца?

— Будем надеяться.

— Будем надеяться, что мой нож нашел приют в его груди.Осмелюсь сказать, любовь моя, что только так можно оставить егопозади.

Что означало — он будет надеяться на лучшее, пока его сомненияне рассеются.

Но в данный момент все, что Уильям знал, так это то, что ониизбавились от его отца, а причина была не важна. Он больше непозволит застигнуть себя врасплох.

Он направился по тропе, которая казалась неестественноутоптанной, мимо пруда и во внутренний двор замка.

Там, перед парадной дверью, стояли странной формы фургоны ссияющими колесами и ярким цветным покрытием.

— Машины, — выдохнула Джулианна.

Что ж, объяснение, несомненно, было бы уместным, но, возможно,он послушает его позже, когда они выяснят, где действительнонаходятся, и являются ли жильцы замка их друзьями или врагами.

Джулианна соскользнула с лошади возле входной двери. Уильямнерешительно привязал коней к столбу и поймал свою леди, прежде чемона успела одолеть три ступеньки крыльца. Он ухитрился схватитьжену за руку прежде, чем она постучала, и, вытащив меч, затолкал еесебе за спину, наградив многозначительным взглядом. Она закатилаглаза и вздохнула. Но, тем не менее, охотно встала позади него.

Мужчина обратил все свое внимание на стоявшую перед ним задачу ирезко забарабанил по двери рукояткой меча.

Обитатели не ждали гостей, если неторопливость слуги, вобязанности которого входило открывать дверь, могла служить хотькаким-нибудь признаком этого.

Дверь открыл молодой парень, делая жадные глотки из какой-тодлинной белой коробки. Закончив, он провел рукавом по своим губам иуставился на них с полнейшем безразличием.

— Да?

— Кто лорд этого замка? — требовательно спросилУильям. — Я желаю поговорить с ним немедленно.

— А вы кем будете? — спросил тот в свою очередь.

Уильям прищурился. Парень совершал непоправимую ошибкуанглийского крестьянина, но, возможно, он был слугой и не зналэтого. Хотя судя по тому, как тот прислонился к дверному проему,словно у него не было никаких забот, Уильям побоялся, чтонеправильно определил, кем являлся этот парень. Возможно, он былуправляющим и привык к мужчинам, колотящим в дверь и требующимвстречи с его хозяином. Уильям понимал, что парня не в чем винить,учитывая его собственную внешность. Он мог только поблагодаритьсвоего дядю за замену его потрепанной одежды. Кем бы ни был этотюный щенок, он должен был быть более впечатлен. Уильям легкимдвижением убрал меч в ножны и повесил их за спину.