Путешественница

Но что, если это правда?

Она едва могла вынести эту мысль.

--------

[1] Обыгрывается английская пословица «When in Rome, do as theRomans do» — «В чужой стране жить — чужой обычай любить» (вариантыперевода «В Тулу со своим самоваром не ездят», «В чужой монастырьсо своим уставом не ходят», «С волками жить — по-волчьи выть»).

[2] Дислексия — это вид специфического нарушения обучения,имеющий неврологическую природу. Она характеризуется неспособностьюбыстро и правильно распознавать слова, осуществлять декодирование,осваивать навыки правописания. Эти затруднения связаны снеполноценностью фонологических компонентов языка. Они существуют,несмотря на сохранность других когнитивных способностей иполноценные условия обучения. Вторично возникают нарушениепонимания текста, дефицит читательского опыта и словаря.

Глава 9

Уильям шел по коридору к солару [1] своего дяди, стараясь недумать о реакции мужчины на вопрос, который собирался задать. Онзамер перед дверью, судорожно сжимая в руке свернутую в рулонкарту, потом постучался.

— Войдите.

Уильям бросил взгляд на небеса, прежде чем выдохнул и вошел вкабинет дяди.

Генри взглянул на него, подняв глаза от заваленногомногочисленными листами бумаги стола, и улыбнулся.

— Ты так быстро покинул новобрачную, племянник?

— Она взмолилась об отдыхе.

Генри от всего сердца рассмеялся.

— Не сомневаюсь, парень. Итак, сейчас, когда твоя службадолжным образом завершена, какую проказу ты затеваешь?

Уильям подтащил к себе стул и уселся на нем лицом к дяде.Вздрогнув, он понял, что поступал так бесчисленное множество раз,за исключением одного отличия — тогда перед ним сидел его дед. Онобнаружил, что с трудом может смотреть в лицо прошлому.

— Ты тоже? — с тоской спросил Генри. — Я могуприпомнить несметное количество раз, когда точно так же сиделвместе со своим отцом в совете.

Уильям громко прочистил горло.

— Должно быть, вам его ужасно не хватает.

— Он был не только твоим предком, но и моим, — простоответил Генри.

— Да, был. — Несколько мгновений Уильям молча вертел вруках карту Джулианны, пока не решил, что сможет говорить безнеловкого выказывания эмоций. — И я благодарен за это, —наконец удалось произнести ему, — он сделал из менячеловека.

Генри задумчиво побарабанил пальцами по столу.

— Я думаю, он бы согласился с твоим выбором.

— Моим выбором?

— Тем, что ты обменял то приходящее в упадок имение на своюледи. Хотя мне интересно, что ты будешь делать теперь. Замки, кактебе известно, чертовски дорого как построить, так и заселитьлюдьми.

Уильям фыркнул.

— Вы дали мне достаточно золота, чтобы позаботиться овнешних стенах. А залом, вероятно, прекрасно послужит палатка.

— Это самое меньшее, что я мог сделать, — ответилГенри. — И все же, как ты собираешься действовать дальше?Будешь дожидаться смерти отца или вернешь крепость, несмотря насвою клятву?

Уильям сделал глубокий вдох и посмотрел прямо в лицо дяде.

— Ни то, ни другое.

Генри заморгал.

— Ни то, ни другое?

— Мне бы хотелось, чтобы после смерти Хьюберта им владелПитер.

У Генри отвисла челюсть.

— Твой оруженосец? А где собираешься быть ты?

— Я собираюсь на Манхэттен с Джулианной.

— И где этот Манхэттен? — полюбопытствовалГенри. — Я ломал голову над тем, где он находится, но не могувспомнить. На континенте?

— Это небольшой островок, — сказал Уильям, думая обуроке географии, который дала ему Джулианна чуть ранее этим утромна песке. Манхэттен действительно был островком, о котором его дядяпонятия не имел и который точно никогда не увидит.

Святые сжальтесь над ним, дураком, коим он в действительностиможет оказаться.

Но это не помешало ему принести карту и разложить ее на столеперед дядей.

— Не обращайте внимания на слова, — проговорилУильям, — это шутка одного знакомого Джулианны. Но мнехотелось бы знать вот об этой отметке, вот здесь.

Он указал на красный круг.

— Я полагаю, это вблизи Фальконберга. Что вы думаете?

Генри довольно долго изучал карту в полном молчании. Уильямподозревал, что дядя мысленно оценивал наличие у Уильяма ума… илиотсутствие такового.

— Возвращение в Шотландию будущего, — задумчивопрочитал Генри. — Подходит для любого века.

Он посмотрел на Уильяма.

— Шутка?

— Глупейшая.

— Кто твоя жена, Уильям?

— Она не из тех, кого следует пытать и четвертовать[2],дядя.

Генри, казалось, задумался, потом коротко улыбнулся.

— Как скажешь. Итак, ты намерен отправиться вот в эту,обведенную красным кругом, местность?

— Да.

— И что ты сделаешь, оказавшись там?

— А как вы думаете, дядя?

— Я думаю, это безумие, Уильям.

— Скорее всего.

— Тебе не следует отказываться от своей крепости,племянник.

Уильям сделал глубокий вдох.

— Позаботьтесь о моем священнике, если вам угодно, и о моеморуженосце. Если я пришлю вам известие, что нашел место, котороемогу назвать своим, отправите их ко мне. Если нет — пожалуйста,позвольте священнику прожить свои оставшиеся годы здесь. И отдайтеРедесберн Питеру.

Генри посмотрел на него, потом покачал головой, поджав губы.

— Думаю, что во всех этих своих странствиях, ты набралсяпричудливых идей, парень, но будет так, как ты пожелал. И да, я бысказал, что это поблизости от Фальконберга. Ты знаешь, как тамобстоят дела?

— Нет. А должен?

— Знай, что им владеют представители рода Брэкволд.

— Это не там ли был пожар?

— Был, ужасный, и забрал с собой последнего из линииФальконберг. Молодой Брэкволд отстроил главный зал. Ходили слухи,что его старший брат и устроил этот пожар, после чего погиб с ножомв спине. Только святые знают, кто это сделал. Тем не менее,полагаю, ты можешь рассчитывать на пристойный кусок за столом и,возможно, даже на кровать, если хорошенько попросишь.

— Спасибо, дядя.

— Когда ты планируешь уехать?

Уильям улыбнулся и потянулся.

— Через день или два. В той спальне в башне у васзамечательные матрасы из гусиного пуха, милорд, и я не испытываюникакого желания оставлять их.

— И я накрываю прекрасный стол.

— Да, и это тоже, — Уильям поднялся. — Спасибо,милорд. За все.

Генри отмахнулся от его слов.

— Ничего такого, чего бы я ни сделал для брата.

Если сидение на его любимом стуле и не лишило Уильямасамообладания, то последняя фраза Генри определенно это сделала.Уильям покинул дядю до того, как тот успел заметить слезы в егоглазах.

Они уехали месяц спустя. Уильям старался убедить себя, что имнеобходимо уехать как можно скорее, но не смог этого сделать. Онпроводил часы, прогуливаясь по тропинкам, по которым бегал вмолодости, вновь переживая моменты, проведенные с дедом,запечатлевая в своем сердце виды, запахи и звуки родного дома.

Довольно часто в этих небольших прогулках к нему присоединяласьДжулианна, но столь же часто она оставалась позади. В таких случаяхон непременно находил ее в компании своей тети: Джулианна простозасыпала бедную женщину вопросами. Тетя отвечала на все вопросы егожены с безграничным терпением. Впервые увидев это, Уильям тихорассмеялся. Иногда он подозревал, что тетя боялась подтолкнутьДжулианну к скрытой пропасти безумия, если не будет ублажать ее.Если она и думала, что с его леди не все в порядке, то никак непоказывала этого. А в утро их отъезда тетя подарила Джулианнесумку, полную различных женских мелочей: от черенков из своего сададо всевозможных ниток, иголок и тканей.

Джулианна — вероятно, к сильному облегчению его тети — принялавсе это в ошеломленном благодарном молчании.

Они путешествовали в относительной роскоши, все лошади, в томчисле и вьючная, были нагружены по полной таким количеством вещей,какое Генри удалось им навязать. Не будучи уверенным, куда ихзаведет путешествие, Уильям согласился взять все это, постаравшисьне обращать внимания на ощущение неловкости от подобнойблаготворительности. Он был слишком стар для такого количестваподарков, но, как ему было известно, это обеспечит их на довольнодлительное время.