Путешественница

Кузины Уильяма рассмеялись:

— Твоя свадьба, конечно, — хором ответили они.

Ее одели, заплели волосы, соорудив из них некое подобиесредневекового головного убора, и повели в часовню едва ли непрежде, чем она смогла все это осознать.

Часовня была битком набита людьми.

Чего ей действительно хотелось, так это сесть и хорошенько всеобдумать.

Она провела остаток дня, желая сесть и хорошенько всеобдумать.

Но к тому моменту, как ей удалось ухватить смысл событий этогодня, уже был вечер, и она находилась в башне Атрейна в комнатенаедине с мужем, который выглядел гораздо менее смущенным, чем она.Джулианна поглядела вниз на простое золотое кольцо, которое он,очевидно, надел ей на палец в какой-то момент брачной церемонии.Она посмотрела на Уильяма.

— Ты уже сделал мне предложение? — спросила она,потирая голову.

— Полагаю, миледи, — серьезно ответил он, — ужеслишком поздно. Боюсь, я уже успел на вас жениться.

— И я сказала да.

— Это было то самое слово, которое ты выдавила, когда ятебя ущипнул, — произнес Уильям, сверкая глазами.

— Что ж, — нахмурившись, ответила Джулианна, —это я помню не очень хорошо.

— Тогда позволь тебе напомнить. Мы встретились перед лицомнашего возлюбленного святого отца, который потребовал перечислитьвсе, что мы привнесем в наш союз. Ты предложила…

— Мою сумку.

— Верно. И моя семья немало удивилась тому, сколько онавесит. Я предложил себя…

Джулианна сузила глаза:

— И кое-что еще, если память мне не изменяет. — Онаткнула в него пальцем. — Ты говорил, что беден.

— Ну, сегодня вечером я несколько менее беден, чем былутром, — фыркнул Уильям. — Мой дядюшка был чрезвычайно —и упрямо — щедр.

— И, разумеется, ты не припрятал никакого золота и в этомзамке тоже, — многозначительно заметила она.

Уильям пожал плечами:

— Я не то чтобы совсем не думал о будущем. Мог бы отложитьбольше, наверное, но никогда не думал, что это пригодится.Разумеется, мой тайник не настолько полон, чтобы сделать менябогатым. Но подарок дяди в виде нескольких дюжин рыцарскихнаделов….

— Очень мило с его стороны.

— Да, и теперь нас, вероятно, прирежут где-нибудь набольшой дороге, — он скривился.

— Не хмурься, — сказала Джулианна. — Могло быть ихуже.

Несколько мгновений он молча смотрел на нее, затемулыбнулся.

— Да. Ведь я мог отказаться от подарка дяди и никогда невернуться в Англию. Я мог бы никогда не приехать в Редесберн. Ипосмотри, чего я мог бы лишиться.

— А я бы все еще сидела у стены, покрытая различнымивидами, ну… — слабо улыбнулась Джулианна.

— Да, — согласился он.

Она замерла и посмотрела на него. Он ответил ей спокойнымвзглядом. Джулианна вытерла ладони о платье. Дело было не в том,что она не задумывалась об этом прежде. Задумывалась. И много раз.Просто у нее никогда не было подходящего парня и нужного времени внужном месте.

Джулианна распрямила плечи. Все изменилось. Теперь она замужемза великолепным мужчиной, которому она, кажется, настольконравится, что он отказался ради нее от наследства. Его планы набудущее, разумеется, включают и ее.

Он ждал.

Джулианна подняла сумку.

— Что тебе нужно сначала: я или мое приданое.

— Приданое.

Ее улыбка погасла.

— О, — воскликнула она и протянула ему сумку. —Тогда возьми

Он взял сумку и положил позади себя.

— С этим покончили. Теперь мне нужна ты.

— О, — снова воскликнула она, чувствуя себя немноголучше.

Уильям протянул ей руки, и она вложила в них свои. Он притянулее на шаг ближе и улыбнулся ей. Джулианна наблюдала, как пламясвечей мерцает на его лице, и спрашивала себя, почему она не такчасто зажигала свечи, когда у нее был выбор. Это был очень мягкийспокойный свет. Она подозревала, что это одна из вещей, которые онанаучится ценить по достоинству.

— Можно мне кое-что сказать? — спросил Уильям. —Со всей серьезностью.

Здорово. Неужели он собирается сказать, что вдобавок к«небольшому» количеству золота, которое ему удалось переправитьдомой на хранение, у него была любовница или две?

— Да? — резко спросила она.

Уильям сцепил руки за спиной и торжественно посмотрел нанее.

— Я надеюсь, — медленно начал он, — надеюсь, чтосо временем ты станешь любить меня. — Он глубоковздохнул. — Нет, это не то, что я хотел сказать. Надеюсь, современем ты по-настоящему полюбишь меня.

И он замолчал, глядя на нее.

— Это все? — недоверчиво осведомилась Джулиана.

— Да, — напряженно ответил он. — Но еслимысль…

— Я думала, ты собирался сказать мне, что у тебя естьлюбовница.

Он уставился на нее с выражением полнейшего недоумения налице.

— Я только что женился на тебе. С чего бы мне иметьлюбовницу?

— Ты мне скажи.

— Я говорю, что испытываю к тебе самые глубокиечувства, — произнес Уильям таким тоном, будто эти чувствасейчас промаршируют в дверь. — Чувства, которые, я уверен, современем только усилятся. И я надеялся, — добавил он, сердитонахмурившись, — что и ты могла бы почувствовать то жесамое.

Джулианна чувствовала многое, но наиболее захватывающим чувствомбыло удивление оттого, что она оказалась в башне замка, замужем зачеловеком, которого знает меньше недели, и при этом она счастливабольше, чем когда-либо в жизни, даже с учетом сокращения количествафастфуда и отсутствия водопровода в ближайшем будущем.

Поэтому она шагнула вперед, обвила руками своего средневековогорыцаря и прижалась к его груди. Его руки немедленно сжали ее внадежном объятии. Джулианна счастливо вздохнула.

— Ну? — его голос глубоко отдавался в груди.

— Да, — ответила она, — думаю, это более чемвозможно. — Она откинулась назад так, чтобы взглянуть нанего. — Думаю, это неизбежно.

Уильям склонил голову и нежно поцеловал ее.

— Тогда позволь мне сделать тебя своей по-настоящему. Еслиповезет, это заставит тебя полюбить меня и укажет нам нужныйпуть.

— Ты не хочешь сначала заглянуть в мою сумку?

Улыбаясь, он покачал головой:

— Позже. Настоящая награда сейчас у меня в руках, и я нехочу ее отпускать. Остальное подождет.

Как можно с этим спорить?

И она узнала, что ее муж не только выдающийся воин, но ивыдающийся любовник.

Джулианна была безумно рада, что так хорошо выспалась прошлойночью.

Она открыла глаза и поняла, что уже утро. Поняла, что ееразбудил холод. Странно, как она привыкла к теплу мужа за такоекороткое время.

Еще более странным было то, как она привыкла и к другим вещам затакое короткое время.

Одна мысль об этом заставила ее покраснеть, и она былаблагодарна, что свеча на столе не выдаст ее. Кто бы мог подумать?Если бы она знала, чего лишается, она бы сдалась скорее.

Но опять же, возможно, все дело было в человеке, за которого онавышла замуж.

Джулианна некоторое время обдумывала эту мысль, придя к выводу,что вся разница в Уильяме и кольце на пальце, и попыталась встать.Пришлось сжать зубы, чтобы удержаться от стона, когда мускулыпротестующе заныли.

— Тебе нездоровится?

Глубокий голос испугал ее, и она, вскрикнув, села в постели.

— Джулианна, это всего лишь я, — удивленно сказалУильям. Он сидел за столом, повернувшись к ней. — Кто жееще?

— Действительно, кто же еще, — пробормотала она,осторожно поднимаясь на ноги и стаскивая одеяло с кровати.Завернувшись в него, она обошла кровать и остановилась рядом смужем. Он держал в руках ее томик «Кентерберийских рассказов»,почтительно поглаживая его.

— Нашел что-то интересное? — осведомилась она, заметивсодержимое ее сумки на столе.

Он вздрогнул.

— Интересное — нет, беспокоящее — да.

— Я сказала тебе правду.

Уильям посмотрел на нее снизу вверх, обнял за талию и прижал ксебе.

— Да, и я дурак, что не поверил тебе с самого начала.

— Слишком много всего пришлось бы принять.

Он уронил руку и опустил голову:

— Верно.

Джулианну одолела слабость, когда она осознала, что он,возможно, начинает всерьез сожалеть. Она хотела забраться обратно впостель и снова проснуться после того, как Уильям закончит изучатьее вещи, но это было бы трусостью, а она не была трусом. Во всякомслучае, не самым трусливым человеком.