Путешественница

— Хотя, быть может, и нет, — медленно произнесУильям. — В конце концов, святые не ругаются.

— Чертовски верно.

— И у них нет никаких затруднений с дыханием.

Если бы это было возможно, Джулианна вызвала бы приступ икотыпрямо сейчас. Но она уже давно поняла, что не может провоцироватьдосадную неприятность по собственному желанию.

— Безусловно, вы правы, — ободряюще сказала она.

— Однако не стоит забывать про ваш священный мешок,наполненный реликвиями.

— Это всего лишь обычные вещи, не нужно о нихволноваться.

— А также вот об этом — как вы его называете? —спросил он, показав ей записную книжку.

— Органайзер, — ответила девушка, отчаянно размышляя,как вернуть его мысли в нужное русло. — Но взгляните на моиволосы, видели ли вы хоть у кого-нибудь из святых такуюшевелюру?

Уильям окинул долгим взглядом ее локоны, но, к досаде Джулианны,так к ним и не прикоснулся.

— Нет, — медленно согласился он.

— А глаза? — продолжила Джулианна, распахивая ихпошире, чтобы мужчина смог хорошенько ими полюбоваться. —Такого яркого синего цвета?

Уильям медленно покачал головой, и слабая улыбка коснулась егогуб.

— Нет, миледи, мне еще не доводилось видеть таких глаз.

— Вот видите, я не ведьма, не ангел и, уж точно, не святая.Теперь, когда мы все выяснили… — Джулианна многозначительнозамолчала.

Сильная ладонь, сжимающая ее плечо, слегка расслабилась. Уильямприподнял большой палец и скользнул им по щеке девушки.

— Но если вы не ведьма, не ангел и не святая, тогда кто жевы?

— Я всего лишь Джулианна, — сказала она просто. «Атеперь поцелуй же меня, ты, огромный тугодум, и посмотрим, неподарит ли мне этот поцелуй новую цель в жизни».

— Знаете, — произнес он таким тоном, словно на самомделе не понимал, как действует на нее его невинная ласка (ленивоепоглаживание было самой невероятно отвлекающей вещью, какую мужчинамог сотворить с женщиной, которую минуту назад чуть было непоцеловал), — на мгновение я подумал, что вы святая и явилисьдля того, чтобы помочь мне в моих устремлениях.

— Каким образом? — задала она вопрос, тяжело дыша.

— Я надеялся, что в вашем мешке найдется нечто волшебное, спомощью чего мне удастся вырвать замок из мерзких лап отца.

— Жаль, что я ничем не могу помочь — удалось вымолвитьДжулианне. — Если только вы не захотите проткнуть егошпильками моих Коул Хаан[7] … Э-э, каблуками моих туфель, —пояснила она, увидев его замешательство.

Уильям продолжал поглаживать ее щеку.

— Я не могу представить, кто еще, кроме святой, мог таквнезапно появиться под стенами замка без сопровождения мужа исемьи. И кроме того, у вас не было с собой никакого снаряжения.

— Это длинная история.

Несколько секунд он молча смотрел ей в глаза.

А затем Уильям начал хмуриться. Джулианна видела, что сомнениеомрачает его черты, но понятия не имела, как это предотвратить.

— Несмотря на содержимое вашего мешка, я не верю, —сказал он, наконец, — что Будущее могло вот так запростоподхватить вас, а затем выбросить под стенами моих владений.

Джулианна с трудом сглотнула. Все это уже начинало ей ненравиться. Уильям все так же продолжал ласкать линию ее подбородка,но сомнение на его лице постепенно сменялось мрачной решимостью. Ужне это ли выражение было последним, что видели его поверженныевраги перед тем, как Уильям пронзал их своим мечом?

— Вы можете верить во все, что вам угодно, —произнесла она со всей искренностью, на которую быласпособна, — но это не изменит правдивости того, что случилосьна самом деле.

— Но это немыслимо.

— Я знаю.

Уильям презрительно скривил губы.

— Это все чертова клятва, которую я дал, не подумавши.Думаю, именно из-за нее я повредился рассудком и вызвал вас силойсвоей фантазии. Ни за что на свете не следовало позволять этомубезумному священнику связывать меня обещанием спасать всехбеззащитных девиц, попавших в беду.

— Отлично, — воскликнула она, внезапно озареннаяпрекрасной идеей. — Так почему бы вам просто не отказаться отнее?

Уильям отшатнулся, словно она его ударила.

— Нарушить данную клятву? На кону моя честь!

— О, — обескуражено произнесла Джулианна, — тогдаладно. Но для чего вам вообще понадобилось связывать себя каким-тообещанием?

— Это очень долгий рассказ, — ответил Уильям, потомотошел на пару шагов и принялся возиться с ее сумкой. Ему удалосьрасстегнуть застежку-молнию, и он положил органайзер внутрь, азатем, дернув пару раз, снова с громким звуком закрыл замок.Взглянув на Джулианну, он покачал головой.

— Хоть вы и не демон, миледи, но ваш механизм выглядитвесьма странно.

— Это …

— Механизм будущего, — закончил он за нее, — да,да, я знаю.

— Расскажите мне о вашем замке, — попросила Джулианна,желая отвлечь Уильяма.

Что ж, придется смириться с тем, что возможность насладитьсяпоцелуем всей ее жизни сорвалась, как рыбка с крючка. И ей ни зачто не приблизиться к следующей, если Уильям будет и дальшесмотреть на нее так, словно она само исчадие ада.

— Я жил во Франции, — начал он, — и вел оченьславную, можно сказать, праздную жизнь, пока не получил известие отсвоего дяди — Генри Артана. Вы когда-нибудь слышали о нем?

Джулианна в ответ лишь покачала головой.

— О, должно быть, этот ваш Манхэттен — не такое ужпросвещенное место, как я о нем думал.

Он подошел к ней, взял за руку, и они вместе направились всторону часовни. Казалось бы, такая обычная вещь — идти с кем-торядом, взявшись за руки. И все же, прикосновение его теплой сильнойладони стало для Джулианны самым удивительным из всех когда-либоиспытанных ощущений.

— Он предложил мне вернуться в Англию, чтобы вступить внаследство, оставленное дедом, — продолжил Уильям. —Безусловно, первым претендентом на наследство должен был стать мойотец. Но дед, зная его расточительность, решил, что тот не сможетдолжным образом позаботиться о замке. Только святые знают, гденосит моего старшего братца, но я сильно подозреваю, что, скореевсего, он сидит в какой-либо харчевне в обнимку с початым бочонкомэля. Таким образом, из всех возможных наследников остался один я.Могу себе представить, в какую неописуемую ярость пришел отец,узнав о намерениях моего дяди.

Джулианна внимательно слушала его рассказ и удивленно спрашиваласебя, как же она оказалась в такой невероятной ситуации? Она шла полесу рука об руку с мужчиной, говорящим на норманнском французскомязыке с такой легкостью, словно это был его родной язык, хотя ведьтак оно и было на самом деле. Когда же Уильям чувствовал, что онане понимает смысл каких-либо слов, он медленно повторял их настароанглийском.

Внезапно Джулианна ощутила острое чувство благодарности за тоупорство, с которым она часами корпела над учебниками. Могла ли онатогда представить, что полученные знания станут ей так необходимыдля выживания?

— Разумеется, я не ожидал, что застану владения в отличномсостоянии¬. И все же, сказать по совести, это лучшее, что могпредложить мне дед. Знаете, ведь у него шесть сыновей и кучавнуков, не говоря уж о внучках, и я никогда не рассчитывал на егообширные земли и огромное богатство. А посему это наследство сталодля меня невероятной удачей.

Феодальные владения, крестьяне, мечи и порядок наследования.Джулианна слушала, качая головой, и спрашивала себя, как она сможетвписаться в этот незнакомый пугающий мир? И нужно ли ей это?Возможно, ей следует попытаться вернуться домой?

— Думаю, мой дед рассудил, что если у меня появится хотьнебольшой клочок земли под ногами, я смогу осесть на одном месте изадумаюсь о возможности обзавестись женой и детьми.

Слова Уильяма вырвали Джулианну из состояния глубокойзадумчивости.

— Ваше сердце занято? — требовательно спросилаона. — Вы помолвлены?

— Помолвлен? Святые угодники, нет! — Затем онпристально посмотрел ей в глаза и резко выдохнул: — А вы?

— Нет, — ответила Джулианна.

Ей показалось, что на лице Уильяма промелькнуло облегчение. Ноей-то что за дело? Все, чего она когда-либо желала — это найтихорошую работу, чтобы иметь возможность путешествовать и жить наполную катушку. Разве при этом она когда-либо задумывалась о муже,доме и семье?