Саманта

Не знаю, известно ли тебе, что Кэролайн завещала после ее смертиособым образом распорядиться этим ранчо. Она хотела превратить егов место отдыха детей — инвалидов, и мы с Джошем долго готовились ктакому новшеству. Незадолго до того, как ворота ранчо распахнулисьдля особых детей, к нам присоединился Джеф, у которого оказалсянастоящий педагогический талант. Джеф так прекрасно работал — любо— дорого было посмотреть. О его работе можно рассказывать часами,ты должен им гордиться. Я поищу среди фотографий, которые мысделали после открытия нашего центра, снимки Джефа и пришлю ихтебе. Они помогут тебе понять, чем он здесь занимался, ведь теперьранчо совсем не такое, каким ты его помнишь.

Конечно, нам с тобой даже в голову не приходило, как Кэролайнраспорядится своим ранчо, а она распорядилась им самым лучшимобразом, и все здесь служит самым благим целям, которым служил итвой сын. Пожалуйста, прими мои соболезнования. Я желаю тебесчастья. Вещи Джефа мы пришлем, чтобы ты мог избежать тягостногоприезда сюда. Если мы еще что‑нибудь можем для тебя сделать, нестесняйся, напиши нам. Джош постоянно живет на ранчо, и я уверена,что он с удовольствием тебе поможет».

В конце Саманта написала: «Сердечный привет. СамантаТейлор».

В письме не содержалось ни намека на то, что произошло междуними, и на следующий день после похорон Сэм попросила Джоша и егопарней упаковать вещи Джефа и послать их Тейту по почте. Накануневечером она, как и обещала, просмотрела альбомы, аккуратно вынулавсе фотографии Джефа, нашла негативы и наутро отвезла пакет вгород. А получив через неделю переснятые фотокарточки, еще развнимательно просмотрела их, желая убедиться, что ни на одной нет ееизображения, положила их в конверт и прямо так, безсопроводительной записки, отправила бандеролью Тейту. Впредставлении Саманты это было последней главой романа подназванием «Тейт Джордан». В конце концов она его все‑таки нашла… УСэм был выбор: она могла сделать шаг к нему навстречу, признаться,что до сих пор любит его, и даже попросить приехать. Но онапредпочла поступить так же, как и с Джефом в ту роковую ночь, когдапрогнала его, считая, что, сблизившись с ним, проявит эгоизм иповредит мальчику. Вот и от сближения с Тейтом она отказалась —хотя и по другим причинам. И потом порадовалась своему мудромурешению. Ей — такой, какой она стала, — больше нет места вжизни Тейта. Вечером, лежа в кровати, Сэм задумалась: а если бы сней не случилось несчастья, как бы она себя сейчас повела? Нопонять это было невозможно, ведь если бы она не стала инвалидом, тоне получила бы в наследство ранчо, не познакомилась бы с Джефом,не… Сэм не заметила, как задремала… Проснулась она лишь утром оттелефонного звонка.

— Сэм? — Это оказался Норман Уоррен, голос у него былвозбужденный.

— Здравствуйте, — сонно ответила Саманта. — Чтослучилось?

Потом до нее дошло, что он, наверное, по — прежнему хочетпоговорить про апелляцию. Поглощенная похоронами Джефа и тягостнымираздумьями о письме, которое предстояло послать Тейту, Саманта неперезвонила адвокату после их последней встречи, однако про себятвердо решила больше не подвергать Тимми столь тяжелому испытанию.Она дважды беседовала с социальным работником, и он сказал, чтоТимми привыкает к дому с трудом и хочет вернуться к ней, ноподелать ничего нельзя, в чем он и попытался убедить мальчика,когда в последний раз к нему заезжал. Сэм поинтересоваласьповедением матери, однако собеседник ответил уклончиво: дескать, оннадеется, что она ведет себя хорошо.

— Сэм, я хочу, чтобы вы приехали в Лос — Анджелес.

— А я не хочу больше это обсуждать, Норман. — Сэм селана постели и жалобно скривила губы. — Это бессмысленно. Я натакое не пойду.

— Я понимаю. Но у нас есть и другие дела.

— Какие? — подозрительно спросила Саманта.

— Вы не подписали некоторых бумаг.

— Пришлите их мне по почте.

— Не могу.

— Тогда привезите, — раздраженно буркнула Сэм.

Она устала, а он еще звонит ни свет ни заря! И тут, соннопоморгав, Саманта сообразила, что сегодня воскресенье…

— Норм, а почему вы звоните мне в выходной?

— Да я просто не успел сделать это перед уик — эндом.Послушайте, Сэм, я понимаю, что так делать не полагается, вы тожезаняты, но… вы не могли бы оказать мне любезность? Приезжайтесегодня.

— В воскресенье? Но почему?

— Пожалуйста. Сделайте это для меня. Я вам буду оченьблагодарен.

Сэм испугалась.

— Что‑то с Тимми, да? Он нездоров? Может, она его сноваизбила?

Сердце Саманты уже было готово выпрыгнуть из груди, но адвокатпоспешил ее успокоить:

— Нет — нет, ничего такого! С ним все в порядке. Мне простохотелось бы разделаться сегодня с нашими делами раз и навсегда.

— Норман, — Сэм со вздохом посмотрела на часы, —лично я думаю, что у вас не все дома. Но вы мне так помогали, такстарались, чтобы все было хорошо, и поэтому я пойду вам навстречу,но только один раз. Вы понимаете, сколько времени нам придется довас добираться?

— Вы возьмете с собой Джоша?

— Наверное. Где мы встретимся? В вашей конторе? И какиебумаги я должна подписать?

— В них говорится, что вы отказываетесь от апелляции.

Черт побери, что все это значит?

— А почему вы не можете послать их по почте?

— Я слишком мало беру за работу, мне не на что купитьмарку.

Сэм засмеялась:

— Вы сумасшедший.

— Я знаю. Когда вы приедете?

— Понятия не имею. — Сэм зевнула. — Может, послеполудня?

— Почему бы не покончить с делами пораньше?

— Вы хотите, чтобы я явилась к вам в ночной рубашке,Норман?

— Это было бы очень мило. Давайте встретимся водиннадцать.

— Проклятье! — Сэм снова вздохнула. — Ладно. Нотолько ненадолго. У меня здесь полно дел.

— Договорились.

Сэм позвала Джоша и рассказала ему о звонке Нормана. Джошразозлился не меньше ее.

— Какого черта?! Почему он не может послать все попочте?

— Не знаю. Но раз уж нам придется этим заняться, то лучше ввоскресенье. А то у меня вся неделя забита очень плотно. Придетсямного заниматься с детьми. — Сэм ожидала одиннадцать новыхребятишек из разных штатов.

— Хорошо. Ты сможешь выехать через полчаса?

— Давайте лучше через час.

Джош согласился, и через час Сэм села в машину; она наделаджинсы и красный свитер, перехватила волосы красной лентой иобулась в свои любимые красные ковбойские сапоги.

— Ты нарядилась так, словно сегодня Валентинов день, Сэм.Как будто на свидание едешь.

— А у меня такое чувство, будто сегодня Хэллоуин и мнеустроили какой‑то розыгрыш. Не понимаю, какого черта нам надотащиться в воскресенье в Лос — Анджелес?!

Когда же они доехали до дома Нормана, то увидели, что он страшнонервничает. Норман заявил, что нужно поехать в суд, потому что,оказывается, у него нет всех необходимых документов.

— В воскресенье? Норман, вы что, напились? — Сэм не нашутку рассердилась.

— Ну поверьте! Ради Бога!

— Если бы я вам не доверяла, меня бы здесь сейчас небыло, — ответила Сэм.

Джош лишь подозрительно покосился на адвоката, и они поехали намашине к зданию суда, находившемуся в противоположном конце города.Но добравшись туда, Норман вдруг повел себя как человек, которыйтвердо знает, что ему нужно делать. Войдя в вестибюль, он показалохраннику пропуск; тот кивнул и разрешил им войти.

— Седьмой этаж, — сказал Норман дежурному лифтеру, и,выйдя из лифта на седьмом этаже, они повернули налево, потомнаправо, потом снова налево и внезапно очутились в очень светломпомещении, где за письменным столом сидела матрона в униформе, скоторой любезничал полицейский. И туг Сэм вдруг издала сдавленныйвопль и рванулась вперед. В инвалидном кресле сидел Тимми со своимнеизменным медвежонком: он снова был жутко чумазым, но зато внарядном костюмчике, купленном Самантой. Тимми радостноулыбался.

Он обнял Сэм и долго не отпускал. Она чувствовала, что ондрожит. Мальчик не произносил ни слова, а Сэм повторяла лишьодно:

— Я люблю тебя, Тимми… Люблю, дорогой… Все хорошо.