Саманта

— Ты хочешь подать в суд из‑за ребенка? — Адвокат былудивлен. — Я не знал, что у тебя есть дети, Саманта.

— У меня их и нет, — мрачно усмехнулась Сэм. —Пока.

— Понимаю.

Но, конечно, он ничего не понял. Однако все же сказал про двухадвокатов из Лос — Анджелеса, о которых он слышал хорошие отзывы.Лично он не был знаком ни с одним из них, но заверил Саманту, чторепутация у обоих прекрасная.

— Спасибо.

Первый адвокат уехал отдохнуть на Гавайи, а второй находилсягде‑то в восточных штатах и должен был вернуться днем попозже. Сэмпопросила его перезвонить ей и следующие сутки просидела как наиголках, боясь, что звонка не будет. Однако, как и обещаласекретарша, адвокат позвонил ровно в пять часов дня.

— Мисс Тейлор? — Голос был глубоким и медоточивым; Сэмне смогла определить по нему возраст адвоката.

Она постаралась как можно короче изложить суть дела: чего онахочет, чего хочет Тимми, что сказал социальный работник и гдесейчас содержится мать ребенка.

— Да, в нелегкую борьбу вы ввязались, — вздохнуладвокат, но, похоже, рассказ Саманты его заинтриговал. — Есливы не возражаете, я бы хотел приехать и посмотреть на мальчика.

Сэм уже объяснила ему, что они с Тимми инвалиды, но тут жерассказала про свое ранчо и про успехи мальчика.

— Я думаю, в вашем деле огромную роль будет играть именноописание обстановки на ранчо, и мне хотелось бы на это взглянуть,чтобы решить, имеет ли смысл браться за это дело. Если, разумеется,вы пожелаете, чтобы я представлял в суде ваши интересы.

Однако пока что Саманта одобряла ход его рассуждений.

— А как вы оцениваете мои шансы на успех, мистерУоррен?

— М — м… почему бы нам не поговорить об этом поподробнеезавтра? На первый взгляд, обстоятельства дела не внушают мнеособого оптимизма, но ситуация настолько волнующая, что можетразрешиться совершенно неожиданным образом.

— Другими словами, шансов у меня нет. Вы это хотитесказать? — У Саманты упало сердце.

— Не совсем. Но вам будет нелегко. Я думаю, вы уже и самипонимаете.

Сэм кивнула.

— Да, разговор с социальным работником мне на многое открылглаза. Хотя, по — моему, это полная нелепость! Если женщина —наркоманка и жестоко обращается с ребенком, то почему она вообщеимеет какие‑то права на Тимми?

— Потому что она его родная мать.

— И по — вашему, этого достаточно?

— Нет. Но будь Тимми вашим сыном, разве вы не цеплялись быза него до последнего? Даже если бы были вконец опустившимсясуществом?

Сэм вздохнула.

— А как же благо ребенка?

— Это будет нашим самым главным аргументом, мисс Тейлор. Атеперь давайте мне ваш адрес, и я завтра к вам приеду. Вы говорите,Двенадцатое шоссе? Дайте сообразить… в скольких же это миляхот…

Сэм объяснила ему, как проехать, и адвокат появился на ранчо вполдень. Он приехал на темно — зеленом «мерседесе». На адвокатебыли коричневые брюки, бежевый пиджак из тонкой шерсти, дорогойшелковый галстук и очень красивая кремовая рубашка. Ему явноперевалило за сорок. Часы он носил швейцарские, «пиаже», волосы унего были серебристые, а глаза — стальные. Полное имя адвоката былоНорман Уоррен. При виде него Саманта не смогла сдержать улыбки. Онастолько лет работала с людьми, которые так походили на него! Сидя винвалидном кресле, Сэм приветливо протянула руку.

— Извините, вы из Нью — Йорка?

Ее разбирало любопытство. Адвокат громко рассмеялся.

— Да, черт возьми! Как вы догадались?

— Я тоже оттуда. Хотя по мне этого больше не видно.

Однако в тот день Саманта надела не фланелевую рубашку, вкоторой ходила по ранчо каждый день, а свитер из мягкой лиловойшерсти и джинсы; на ногах ее красовались новенькие темно — синиековбойские сапоги.

Они обменялись рукопожатием и любезностями, и Сэм пригласилаадвоката в свой дом, где их ждали сандвичи, горячий кофе и яблочныйпирог, который она «стащила» из столовой всего несколько минутназад, когда провожала туда Тимми. Он разобиделся из‑за того, чтоСэм отослала его в столовую, но она объяснила, что к ней долженприехать взрослый человек.

— А почему я не могу с ним познакомиться? — надулсяТимми, когда Сэм оставляла его с Джошем и ребятами, которые в тотдень пропустили занятия в школе.

Тимми был всеобщим любимцем. Самый младший, он к тому же был такпохож на Саманту, что все относились к нему почти как к ее сыну. Иона, разумеется, тоже.

— Ты познакомишься, но сначала мне нужно с нимпоговорить.

— О чем?

— О делах. — Сэм усмехнулась, догадываясь, какойвопрос он хочет задать, но не решается. — Нет, он неполицейский.

Тимми залился звонким смехом.

— А как ты прочитала мои мысли?

— Я же знаю тебя как свои пять пальцев, дурачок. Ладно, асейчас отправляйся завтракать.

Тимми и остальные ребята двинулись в столовую, ворча, чтопридется есть вчерашнее жаркое. Сэм пообещала забрать Тимми, кактолько поговорит о делах.

Сидя за столом с Норманом Уорреном, она постаралась самымподробным и обстоятельным образом рассказать ему про ребенка.

— Можно на него посмотреть? — наконец спросиладвокат.

Очутившись в столовой, Уоррен с любопытством огляделся посторонам. Его спутница, ослепительно красивая женщина в лиловомсвитере, сидела в инвалидном кресле, чувствуя себя совершеннонепринужденно. На Нормана Уоррена ранчо произвело большоевпечатление: по одному тому, в каком порядке оно содержалось икакой счастливый вид был у людей вокруг, Уоррену стало понятно, чтоСаманта сделала великое дело. Но все равно адвокат растерялся,увидев Тимми, и совсем опешил, глядя, как мальчик с помощью Джошасадится на белогривую лошадь, а Сэм едет рядом с ним верхом наКрасотке и вернувшиеся из школы дети тоже берут уроки верховойезды. Норман Уоррен уехал с ранчо только после ужина, да и то сбольшой неохотой.

— Мне хотелось бы оставаться тут вечно.

— Мне очень жаль, но вас я усыновить не могу, —рассмеялась Саманта. — Да и потом вам, слава Богу, не нужнопроходить здесь реабилитацию. Но вы можете в любой момент приехатьк нам в гости и покататься на лошади, мы все будем вам рады.

Адвокат потупился и прошептал:

— Япанически боюсь лошадей.

Она шепотом ответила:

— Мы вас вылечим.

Снова раздался шепот:

— Нет, не вылечите. Яне дамся.

Оба рассмеялись, и он уехал. Они пришли к соглашению: Сэмобязалась заплатить Уоррену десять тысяч долларов за то, что онбудет представлять ее интересы в суде. Он ей очень понравился, аему, похоже, понравился Тимми, и у Саманты теперь появился хотькакой‑то шанс отвоевать мальчика. А в случае неудачи они собиралисьподать на апелляцию. Уоррен вновь подтвердил, что дело нелегкое, нои гиблым его не назовешь, поскольку есть много обстоятельств,говорящих в пользу Саманты. Очень существенно, например, то, чтоСаманта и Тимми так полюбили друг друга, а тот факт, что они обаприкованы к инвалидному креслу, пожалуй, скорее вызовет к нейжалость и придаст ситуации драматизма, нежели обернется против нее.Впрочем, время покажет… Сэм подписала в тот день необходимыебумаги. Адвокат пообещал на следующее же утро подать иск в лос —анджелесский суд и похлопотать, чтобы слушание дела назначили какможно раньше.

— Ты думаешь, он нам поможет, Сэм? — грустно спросилТимми по дороге в свою спальню. Сэм объяснила ему, кто такой НорманУоррен и что он собирается предпринять.

— Надеюсь, что да, милый. Поживем — увидим.

— А что, если у него не получится?

— Тогда я тебя украду, и мы спрячемся в горах. — Сэмпошутила, но глаза ее при этом странно засверкали. Она распахнуладверь и включила в комнате Тимми свет.

— О'кей, договорились.

Сомнения охватили ее только после того, как она покинула спальнюмальчика… Что, если Уоррену не удастся?.. Нет, не может быть… Ондолжен выиграть это дело! Она не перенесет расставания с Тимми!

И, добравшись до своей спальни, Саманта уже успела себя убедить,что она наверняка выиграет процесс.

Глава 36

Рождество они провели спокойно, и впервые в жизни Тимми былпраздник, о котором мечтают все дети. В коробках лежали горыподарков: носильные вещи, игры, головоломки, яркая пожарная машина,каска для Тимми, свитер для его медвежонка и даже кое — какиевещицы, которые Сэм сделала своими руками. А в столовой красоваласьбольшущая елка, окруженная подарками. Там лежали игрушки для всехдетей, живших в то время на ранчо. По просьбе Саманты один извоспитателей нарядился Санта — Клаусом, напомнив тем самым Сэму иДжошу Рождество, когда Санта- Клаусом был Тейт Джордан.Воспоминание о том, как человек, которого Сэм до сих пор безумнолюбила, вешал на елку фигурку ангела, поразило ее в самое сердце.Внезапно ее захлестнули мысли о Тейте и Джоне (о нем она впоследнее время почти никогда не вспоминала). Сэм знала, что уДжона родился второй ребенок, а Лиз наконец‑то выгнали изтелекомпании, потому что ее появление в эфире всех ужаснораздражало. Карьера Джона. Тейлора по — прежнему была блестящей,однако Саманта, изредка видя бывшего муж по телевизору, находилаего фальшивым, чересчур смазливым и ужасно скучным пустозвоном. Ине понимала, почему он когда‑то был ей так нужен. Простоудивительно: она теперь с полнейшим равнодушием думала о том, чтоперечеркнуто одиннадцать лет ее жизни. Однако ее действительно этоне волновало. Но с Тейтом все было иначе.