Саманта

— О Господи, неужели ей опять отдадут мальчика?

Она же прошла психологическую реабилитацию, — бесцветнымголосом ответил мужчина. По роду своей работы он насмотрелсятакого, что его уже ничем нельзя было прошибить.

А вот Сэм никогда ни с чем подобным раньше не сталкивалась.

— Ему оказали психиатрическую помощь?

Мужчина отрицательно покачал головой.

Мы признали его нормальным, если не считать, конечно,ограниченных двигательных возможностей. Но умственно он полноценен.С психикой у него все в порядке.

Саманте хотелось закричать на него. Разве может быть у малыша впорядке с психикой, если мать избивает его зонтиком? Мальчик жуткозапуган. Ей это сразу бросилось в глаза.

В общем, его мать отсидела в тюрьме уже две недели, и, если унее не будет никаких нарушений, ее выпустят досрочно — через двамесяца. Так что вы берете его на шестьдесят дней.

Как берут напрокат автомобиль или еще какую‑нибудь вещь… Малышнапрокат. Инвалид напрокат… Сэм ощутила дурноту.

— А потом?

— Потом она получит его обратно, если только суд не приметрешения лишить ее родительских прав или она сама от него неоткажется. Не знаю, может быть, вы, если захотите, сможете егоусыновить.

— Разве его не могут усыновить какие‑нибудь приличныелюди?

— Пока она не лишена материнских прав — нет, а заставить ееотказаться вы не можете. Да и потом, — социальный работникпожал плечами, — кто захочет усыновить ребенка в инвалиднойколяске? В общем, как ни посмотреть на эту ситуацию, он все равнорано или поздно окажется в приюте.

«В тюрьме», как сказал сам Тимми.

До чего же безрадостная участь ждет этого шестилетнегоребенка!

Сэм печально посмотрела вслед этому унылому мужчине, которыйнаправился к выходу.

— Мы очень рады, что он поступил к нам. И если понадобится,я подержу его подольше. Не важно, будет суд платить за него илинет.

Мужчина кивнул.

— Если у вас будут какие‑то затруднения, свяжитесь с нами.Мы всегда можем подержать его до выхода матери в нашей детскойкомнате.

— А это похоже на тюрьму? — в ужасе вскричала Сэм.

Мужчина снова равнодушно пожал плечами.

— Ну, немного похоже. А что, по — вашему, мы должны с нимиделать, пока их родители сидят в тюрьме? Посылать их в лагерь наотдых?

Самое смешное было то, что именно так они и поступили!

Сэм повернулась к нему спиной и поехала обратно в свой кабинет.Тимми уже вырвал страницу из раскраски и всю ее замазал коричневымцветом.

— О’кей, Тимми. Ты готов?

А где легавый? — Тимми говорил как маленький гангстер.

Сэм рассмеялась.

— Ушел. Он не легавый, а социальный работник.

— Это все равно.

Ну, ладно, давай я покажу тебе твою комнату.

Сэм попыталась подтолкнуть его кресло, но колеса через каждыйфут заклинивало, а потом еще и обваливался один бок.

Тимми, как тебе удается ездить в таком кресле?

Он посмотрел на нее со странным выражением.

Я никогда не выезжаю на улицу.

Никогда? — потрясенно переспросила Сэм. — Даже смамой?

— Она меня никуда не возит. Она много спит. Мама оченьустает.

«Еще бы! — подумала Сэм. — Если она употребляетгероин, то ее постоянно должно клонить в сон».

— Понятно. Что ж, я думаю, прежде всего тебе нужно новоекресло.

А именно эта услуга и не была у них предусмотрена! На ранчо небыло запасных кресел. Правда, Саманта держала в пикапе одно узкоекреслице — на тот случай, если ее собственное вдруг

сломается.

— У меня есть кресло, в котором ты временно сможешь ездить.Оно для тебя великовато, но завтра мы достанем новое. Джеф, —Сэм улыбнулась рыжеволосому юноше, — ты не принесешь, сюда моезапасное кресло? Оно в машине.

— Конечно, принесу!

Пять минут спустя он вернулся, и Тимми с комфортом усадили вбольшое серое кресло. Сэм поехала с ним рядом, помогая вращатьколеса.

Проезжая мимо того или иного здания, Саманта объясняла, что внем находится; потом они остановились возле загона для лошадей, чтобы мальчик мог на них посмотреть. На одну лошадь он смотрел оченьдолго, а потом перевел взгляд на волосы Сэм.

Она похожа на тебя.

— Я знаю. Тут некоторые дети называют меня Белогривкой, такназывают лошадей такой породы.

— Ты что, лошадь? — Он на секунду повеселел.

— Иногда мне нравится представлять себе, что я лошадка. Аты ничего такого себе не представляешь?

Он печально помотал головой, и они въехали в его комнату. ТеперьСэм была особенно рада, что догадалась отвести ему именно этуспальню. Она была большой и светлой, выдержанной в желто — голубыхтонах. На кровати лежало большое яркое покрывало, а на обоях былинарисованы лошади.

— Чье это? — Он снова перепугался.

— Твое. Пока ты живешь здесь.

— Мое? — Глаза мальчика стали размером сблюдце. — Ты серьезно?

— Вполне.

В комнате имелись письменный стол (без стула), комод и маленькийстолик, за которым мальчик мог играть в разные игры. У него быласвоя ванная и особое переговорное устройство, по которому он, еслибы с ним что‑то стряслось, мог позвать кого‑нибудь из взрослых,оказавшихся неподалеку.

— Тебе тут нравится?

Он смог лишь произнести:

— Ага!

Сэм показала ему комод и объяснила, что он может сложить тудасвои вещи.

— Какие вещи? — недоуменно переспросил Тимми. — Уменя нет никаких вещей.

— А разве ты не привез чемодан с одеждой? — Сэм вдругсообразила, что не видела чемодана.

— Нет. — Тимми посмотрел на свою некогда голубуюмайку, которая была сплошь в пятнах. — Это все, что у меняесть. И еще мишка. — Он снова крепко прижал к себе плюшевуюигрушку.

— Вот что, — Сэм посмотрела на Джефа, затем перевелавзгляд на Тимми, — мы сейчас позаимствуем у кого‑нибудь чистыевещи, а попозже я съезжу в город и куплю тебе джинсы и все прочее.Хорошо?

— Конечно. — Однако на мальчика это не произвеловпечатления, он был в восторге от своей комнаты.

— Теперь насчет ванны. — Сэм въехала в светлую ваннуюкомнату и открыла кран, предварительно повернув специальныйрычажок, располагавшийся так, чтобы ребенку было удобно до негодостать, и затыкавший в ванне пробку. Здесь все было рассчитано наинвалидов. А к унитазу с двух сторон были приделаны ручки. Еслитебе захочется в туалет, нажми вот эту кнопку. Кто‑нибудь тут жепридет и поможет тебе.

Он непонимающе воззрился на Саманту

А зачем мне принимать ванну?

Потому что это приятно.

Ты меня будешь купать?

— Если хочешь, я попрошу Джефа.

Сэм подумала, что, может быть, он в шесть лет уже стесняется, ноошиблась: мальчик решительно замотал головой.

— Нет. Лучше ты.

— О’кей.

Ей это было в новинку. Она десять месяцев училась купатьсясамостоятельно, а теперь предстоит купать ребенка, сидя винвалидном кресле… Да, это что‑то новенькое.

Сэм отправила Джефа на поиски подходящей одежды для Тимми.Закатала рукава и объяснила малышу, как нужно перебраться в ванну.Однако рука у него соскользнула, Сэм попыталась схватить мальчика,и они оба чуть не упали. В конце концов ей все же удалось посадитьего в ванну, сама она по уши перемазалась мылом, а помогая Тиммивылезти, умудрилась‑таки посадить его обратно в кресло, но сама неудержалась и шлепнулась на пол. Однако почему‑то, очутившись наполу, она расхохоталась, и он рассмеялся вслсд за ней.,

— Глупо, да?

— Я думал, ты будешь меня учить таким вещам.

Нет, этому тебя будут учить другие. — Сэм осторожнопрднялась с мокрого пола и села в кресло.

А ты что будешь делать?

— Учить тебя ездить верхом на лошади.

Он кивнул. Она не знала, о чем Тимми думает, однако радовалась,что он хотя бы ее теперь не боится. И когда Джеф принес одежду,которую он позаимствовал в нескольких коттеджах, Тиммипреобразился. Сэм вымокла до нитки, и ей тоже нужно былопереодеться.

— Хочешь осмотреть мой дом? — спросила она.

Мальчик нерешительно кивнул, и Саманта, переодев его, устроилаему экскурсию. Теперь в хозяйский дом можно было легко въехать попандусу, и Тимми последовал за ней в гостиную, а потом по коридорув спальню, где Сэм достала из гардеробной, переоборудованнойспециально для нее, чистые джинсы и рубашку. Спальню Кэролайн онапревратила в комнату для самых почетных гостей, однако почтиникогда туда никого не селила и старалась появляться там как можноменьше. Сэм до сих пор болезненно переживала потерю подруги.