Саманта

Сэм знала, что Джош говорит правду; он такой же терпеливый иласковый, как любой психотерапевт, занимавшийся с ней вбольнице.

— Да, Сэм, мы бы с этим справились. Ей — богу, я судовольствием попробую!

—  Ятоже. Но мне нужно все обдумать. Наш плантребует вложений, мне придется подбирать психотерапевтов, медсестери врачей, придется искать людей, которые захотели бы доверить мнесвоих детей. А с какой стати им, собственно, хотеть этого?

Но на самом деле Саманта говорила в основном с самой собой. Аеще через пару мгновений эти рассуждения прервали Чарли и Мелли,которые буквально засыпали Джоша вопросами про ранчо.

Воскресенье наступило слишком быстро, и утром, когда насталапора прощаться, все сожалели, что нужно уезжать. Джош прямо‑такигоревал; перед отъездом Сэм в аэропорт он схватил ее за руку, и наего лице была написана целая тысяча вопросов.

— Ну, как? Ты сдержишь свое обещание?

Джош понимал, что иначе он больше никогда не увидит Саманту. Аон не мог этого допустить! Он хотел помочь ей обрести себя иустроить ранчо для особых детей. В последние дни Джош почувствовал,что Сэм страшно одиноко и больно.

— Я еще не знаю, Джош, — честно ответилаСаманта. — Мне нужно кое‑что разузнать и обдумать. Яобязательно сообщу, как только приму решение.

— А когда это может быть?

— Вам что, другуео работу предложили? — встревожиласьСаманта.

— Если бы я ответил «да», — усмехнувшись, сказалДжош, — тебя бы это побудило согласиться?

Сэм в ответ рассмеялась:

— Вот хитрец!

Он посерьезнел.

— Я просто не хочу, чтобы ты отказывалась от этогоранчо.

— Я тоже не хочу, Джош. Но я так мало разбираюсь в сельскомхозяйстве… Помоему, мне стоит заниматься только тем, о чем мы стобой тогда говорили.

— Так почему бы не заняться?

— Дайте мне как следует подумать.

— Ладно, думай. — Он наклонился, стиснул Сэм вмедвежьих объятиях и попрощался с Чарли, Мелли и тремя ихсыновьями.

Они махали ему, пока он не скрылся из виду. Обратная дорога, вотличие от путешествия на ранчо, была очень спокойной. Мальчикиутомились и были разочарованы тем, что приходится возвращаться вНью — Йорк. Чарли и Мелли то и дело клевали носом, а Сэм все время,пока они добирались домой, напряженно думала. Ей было о чемподумать, ведь предстояло решить, справится ли она с поставленнойзадачей, хватит ли денег, вырученных за продажу скота, напереоборудование ранчо, и нужно ли ей это. Действительно ли онаготова бросить налаженную жизнь в Нью — Йорке? Саманта быланастолько поглощена обдумыванием своего решения, что по пути домойпочти не вспоминала про Тейта.

Она простилась с Чарли и Мелли в вестибюле дома и скрылась всвоей квартире, где засела за какие‑то записи.

Наутро, когда Чарли постучался в дверь ее кабинета, вид уСаманты по — прежнему был озабоченный.

— Ну что, наездница, ты решилась?

— Тсс, — она приложила палец к губам и жестомпригласила Чарли войти. В агентстве никто не знал про этот замысел,и ей особенно не хотелось посвящать в него Харви. Пока она неуверена, ему ничего не следует знать.

— Так что ты собираешься делать, Сэм? — Чарлиразвалился на диване. — Знаешь, что я бы предпринял на твоемместе?

— Нет, — Сэм старалась говорить грозно, однако Чарливсегда удавалось ее рассмешить. — Я хочу принять решениесамостоятельно.

— Умница. Только не соверши ошибки: не надо ничегорассказывать маме. А то она, наверное, упечет тебя в сумасшедшийдом.

— И вероятно, будет права.

— Вряд ли. Во всяком случае, если тебя и отправят в дурдом,то не за это. — Он улыбнулся Саманте и сел прямее как раз в тумшгуту, когда на пороге появилась секретарша Харви.

— Мисс Тейлор!

— Да? — Сэм повернулась к ней лицом.

— Мистер Максвелл хотел бы побеседовать с вами.

— Сам Господь Бог? — Чарли сделал потрясенное лицо иотправился к себе в кабинет, а Сэм поехала вслед за секретаршейХарви по коридору.

Харви был задумчивым и усталым. На его столе высилась гора избумаг, и он поднял на Сэм глаза, только когда что‑то дописал.

— Привет, Сэм.

— Здравствуйте, Харви! Что случилось?

Он опять не сразу перешел к делу, а еще какое‑то время говорил опустяках.

— Ну как провела День Благодарения?

— Прекрасно. А вы?

— Великолепно. С кем ты его праздновала?

Вопрос был «с подковыркой», и Сэм занервничала.

— С Петерсонами.

— Отлично. У них дома или у себя?

— У меня.

«Но это же правда!» — принялась уверять себя Сэм. В концеконцов, ранчо теперь действительно принадлежит ей!

— Это просто потрясающе, Сэм, — Харви лучезарноулыбнулся. — Ты делаешь удивительные успехи.

— Благодарю. — Этот комплимент много для нее значил, иони обменялись мимолетными улыбками.

— Что ж, тогда мне легче будет перейти к делу. Я вызвалтебя, потому что до сих пор ты не дала мне ответ.

Харви выжидающе умолк. Саманта вздохнула и сразу сникла.

— Я знаю, что не дала, Харви… Мне так неудобно, но я должнаподумать.

— Неужели у тебя действительно есть выбор? —

Харви был изумлен.

Да какой у нее может быть выбор, в конце‑то концов?!

— Если ты до сих пор волнуешься из‑за командировок, то этоне беда: тебе нужно будет нанять компетентного помощника — вот ивсе! — Он усмехнулся. — Последуй моему примеру — и дело вшляпе! А с остальным ты, безусловно, справишься. Черт возьми, Сэм,да ты столько лет подряд выполняла и свою, и мою работу!

Он шутил, но она погрозила ему пальцем.

— Наконец‑то вы это признали! Будьте любезны подписатьсоответствующий протокол.

— Ни за что на свете! Ладно, Сэм, не держи меня больше наповодке. Скажи, что ты решила. — Он откинулся на спинку креслаи улыбнулся. — Я хочу домой.

— Самое поганое в этой истории, Харви, — грустнопроизнесла Саманта, — что я тоже хочу домой.

Однако он явно не понял.

— Но это и есть твой дом, Сэм.

Она покачала головой.

— Нет, Харви, в этот уик — энд мне кое‑что открылось. Здесьне мой дом.

— Тебе плохо в нашей компании? — Харви был шокирован.Он и представить себе не мог такого. Неужели она хочетуволиться?

Но Саманта поспешила воскликнуть:

— Нет, мне не плохо! Я говорю не об агентстве… а… м — м… незнаю, как вам объяснить, но это вообще не имеет отношения к Нью —Йорку.

— Сэм, — Харви поднял руку, прерывая ее, —предупреждаю: если ты собираешься мне сообщить, что переедешь вАтланту к своей матери, со мной случится шок. Если ты действительнособралась мне это сказать, то позвони сперва моему доктору.

Сэм в ответ лишь рассмеялась и снова покачала головой.

— Нет, что вы!

— Тогда в чем дело?

— Я от вас кое‑что скрывала, Харви. — Сэм виноватопосмотрела на человека, который был ее начальником на протяжениидесяти лет. — Моя подруга Кэролайн оставила мне в наследстворанчо.

— В наследство? — изумился Харви. — И ты теперьсобираешься его продать?

— Не думаю, — с расстановкой произнесла Сэм. —Нет.

— Но ты же не собираешься оставить его себе, Сэм?! Что ты сним будешь делать?

— О, мало ли что?! — Сэм подняла на Харви глаза инаконец поняла, каков будет ее ответ. — У меня есть замысел.Может быть, я не справлюсь, может, я беру на себя слишком много ипотерплю фиаско, но я все равно хочу попробовать. Я хочу дать детям— инвалидам возможность научиться ездить верхом, быть независимыми,передвигаться по земле не только в инвалидном кресле, но и налошади.

Харви задумчиво смотрел на Саманту.

— Вы считаете меня сумасшедшей? — спросила она.

Он печально улыбнулся.

— Нет, мне просто жаль, что ты не моя дочь. Я пожелал бытебе удачи и отдал бы тебе все мои деньги, чтобы ты осуществиласвой план. Конечно, мне хотелось бы сказать тебе, Сэм, что ты сошлас ума, но я этого не скажу. Хотя то, что ты затеваешь, никакогоотношения не имеет к работе творческого директора на Мэдисон-авеню. Ты уверена, что тебе именно это нужно?

— Самое забавное, что я до последней минуты не была в этомуверена. Но теперь, когда сказала вам, не сомневаюсь. Да, яуверена! — ответила Сэм и, тихонько вздохнув, добавила: — Ночто вы будете делать? Предложите свое место Чарли?