Саманта

— Как же, остановишь меня! — Сэм уже не плакала, асмеялась, это было так похоже на прошлое… однако Джош вовсе нешутил.

— Остановлю с превеликим удовольствием. Хотел бы я знать,какой болван разрешил тебе сесть на того жеребца.

— Человек, который видел, как я умею ездить верхом.

— Вот до чего доводит желание покрасоваться.

Такой упрек мог ей бросить Тейт, и глаза Саманты моментальнопосерьезнели.

— Джош!

— Да?

— Ты так ничего и не слышал про Тейта Джордана?

С тех пор как Тейт уехал, прошло полтора года, однако Джошпокачал головой.

— Нет. Еще одним ковбоем стало меньше. Бог его знает, кудаон подевался. Да, Тейт был бы хорошим управляющим, Сэм.

«А мужем — и подавно», — подумала Саманта, но не высказалатого, что было у нее на сердце.

— А как тебе нравится новый управляющий?

— Нормальный парень. Но он собирается уезжать. Ему сделализаманчивое предложение. Он заявил об этом юристу вчера утром. Парнюне хочется рисковать, он боится потерять работу, если ты продашьранчо, и поэтому, пока не поздно, решил уехать. У него кучадетей, — добавил в оправдание управляющего Джош.

Сэм смерила его взглядом.

— А ты, Джош? Ты остаешься?

— Ну да, черт побери! Здесь слишком долго был мой дом. Кудая теперь поеду? Так что можешь продавать меня вместе с ранчо.

— Слушай, а если я его не продам… ты бы не хотел сделатьсяуправляющим?

— Ты шутишь, Сэм? — В глазах Джоша вспыхнулинтерес. — Ну, конечно, хотел бы! Правда, жена моя совсемвозгордится, тошно на нее смотреть будет. Но ничего, переживем.

Они обменялись улыбками, и он протянул ей шершавую руку. Сэм еепожала.

— Сэм! — Из приоткрытой стеклянной двери выглянулЧарли: он услышал, что Саманта с кем‑то разговаривает, и захотелузнать с кем.

Она торопливо повернулась к нему в кресле, представила Чарльза иДжоша друг другу, и они немного побеседовали про ранчо.

Наконец Джош снова опустил глаза и посмотрел на Саманту. Он накакое‑то время забыл о ней и вел разговор через ее голову.

— Ты долго здесь пробудешь, Сэм?

— Только до воскресенья. Потом мы должны вернуться. Мы сЧарли работаем в Нью — Йорке. Он художник.

— Не просто художник, а гений!

Все засмеялись.

— Вы умеете ездить на лошади? — поинтересовался Джош.Чарли покачал головой, и Джош широко улыбнулся.

— Мы вас научим. Сэм сказала, вы привезли с собойдетей. — Да, троих. Сыновей.

— А сколько у вас вообще ребятишек? — поднял бровиДжош.

— Четверо. Малышка осталась дома.

— Ну, это еще ничего! — хохотнул Джош. — У меняшестеро.

— Не приведи Господь! — в ужасе воскликнул Чарли, ивсе опять залились веселым смехом.

Джош познакомился с Мелли и мальчиками, а потом все отправилисьв конюшню, чтобы полюбоваться лошадьми. Мальчишки пришли в такойвосторг, что принялись прыгать на кучах сена и визжать под дружныйхохот взрослых. Было решено на следующий день преподнести ребятамурок верховой езды. Перед выходом Сэм ненадолго задержалась возлеЧерного Красавчика, который был, как обычно, великолепен и смирностоял в своем закутке.

— Красивый конь. Правда, Сэм? — Тут Джош посмотрел наКрасавчика с гордостью. Потом перевел взгляд на Сэм и добавил,словно что‑то припомнив: — Теперь он твой, Сэм.

— Нет. — Она печально покачала головой. — Онвсегда будет принадлежать Каро. Но я буду на нем ездить.

Она улыбнулась, однако Джош на сей раз ее не поддержал.

— Нет, не будешь!

— Ладно, давай перенесем сражение назавтра.

Джош посмотрел на Саманту с сомнением, однако возражать не стал,и они спокойно добрались до хозяйского дома. У крыльца он ихоставил, на прощание ласково поглядев на Сэм. Вот тогда‑то она ипоняла наконец, что вернулась домой. Да, других она потеряла, но унее все‑таки есть Джош. И прекрасное ранчо, которое досталось ей отКэролайн, и воспоминание о тех минутах, которые ее подруга провелавместе с Биллом, и память о ее собственном счастье с Тейтом втайном убежище влюбленных… Этого у нее никто не отнимет, особенноесли она будет жить здесь!

Глава 32

— Так — так, Сэм… мы тебя держим… — Два ковбоясоединили руки и посадили на них Саманту, а двое других держалилошадь.

Это был не Черный Красавчик и даже не Навахо. Лошадь,предназначенную для Саманты, звали Красотка. Но на сей разлошадиная кличка не раздражала Сэм. Она чувствовала себя сейчастакой немощной, что даже сама удивлялась, поэтому и лошадь для нееподобрали очень смирную. А потом ее охватило ликование. Ковбоибыстро посадили Саманту в седло, Джош привязал ее ноги, и онаизумленно уставилась на всех сверху вниз.

— Боже мой, и вправду получилось! Эй, я еду верхом! —Сэм сейчас была похожа на восторженного ребенка.

— Никуда ты не едешь. — Джош был явно доволен. —Ты просто сидишь. Пусти лошадь шагом, Сэм, пускай пройдет немножко,а ты посмотришь, каково это.

Сэм прошептала:

— Поверишь ли… я боюсь.

И застыла; лицо ее то принимало испуганное выражение, токривилось в нервной усмешке. Наконец Джош тихонько взял смирнуюкобылку под уздцы и повел вперед.

— Все нормально, Сэм. Сейчас я прогуляю тебя по двору.

— Джош, ты разговариваешь со мной, как с младенцем.

Он посмотрел на нее через плечо и ласково улыбнулся.

— А ты и есть младенец. И перед тем как научишься ездитьрысью, тебе придется научиться ездить шагом.

Но уже в следующую минуту он отпустил вожжи, и Красотка медленнопотрусила по двору. Лицо Сэм расплылось в широчайшей улыбке.

— Эй, ребята, я бегу! — закричала она. —Ябегу… посмотрите!

Сэм так разволновалась, казалось, ее сердце выпрыгнет из груди.Впервые за целый год она не передвигалась в инвалидном кресле, аснова бежала. Ну и пусть она не сама бежит! Саманта давно неиспытывала такого восторга, как сейчас, когда она ехала на лошади,и ветер развевал ее волосы. Джош битый час уговаривал ее, что напервый раз она покаталась достаточно. Когда ей помогли спешиться,Сэм была на седьмом небе от счастья, ей чудилось, будто она летит;глаза сверкали, золотистые локоны выбились из прически и обрамлялипрелестное лицо.

— Ты отлично смотрелась на лошади, Сэм, — сказал Джош,когда ковбои усадили ее обратно в кресло.

Она заговорщически улыбнулась:

— Вообще‑то сначала я до смерти перепугалась.

— Что ж, вполне резонно. После того что с тобой стряслось,ты была бы совсем с приветом, если бы не боялась. — Онпомолчал и задумчиво поинтересовался: — Ну и как тебе?

— Господи, как здорово, Джош! — Сэм закрыла глаза иопять улыбнулась. — Я снова почувствовала себя нормальнымчеловеком. — Она поглядела в мудрые глаза старика, и улыбкасползла с ее лица. — Как когда‑то давно.

— Да. — Он почесал подбородок. — Но думаю, делопоправимое. Сэм, ты можешь вернуться сюда и заправлять хозяйствомна ранчо…

Джош всю ночь думал об этом. Но теперь Сэм не стала возражать, азадумчиво посмотрела на старика, склонив голову набок.

— Хотите знать, что я думаю?

Он кивнул.

— Мы с Чарли говорили об этом еще в Нью — Йорке. Не знаю,может, это чистое безумие, но… Что, если превратить ранчо в особоеместо, такое, где были бы люди… — она заколебалась, подбираяслова, — подобные мне? В основном дети, но и кое‑кто извзрослых. Мы будем учить их ездить верхом, будем помогать имвернуться к нормальной жизни. Джош, я даже не в состоянии описатьчувства, которые охватили меня, когда я сидела на лошади. Здесь, вкресле, я совсем другая. И всегда буду другой. Но сев на лошадь, ястала прежней. Ну, может, не совсем прежней, но как только я освоюезду, то стану совершенно той, прежней Самантой. Представьте себе,мы будем открывать перед людьми новый мир, давать им лошадей,учить…

Сэм не заметила, что в глазах Джоша — как и в ее собственных —заблестели слезы… Он задумчиво кивнул, обводя взглядомпостройки.

— Нам придется тут кое‑что изменить, но мы сможем…

— Вы мне поможете?

Джош снова кивнул.

— Я не очень‑то много знаю про… про… — пытаясь бытьтактичным, он удержался и не сказал слово «калеки», — протаких людей, но, черт возьми, я отлично разбираюсь в лошадях и дажеслепого научил бы ездить верхом. Мои ребятишки уже в три годадержались на лошади.