Саманта

— Вот оно, — тихо произнесла с заднего сиденья Сэм,указывая вперед дрожащим пальцем.

Они въехали в главные ворота, проехали немного по извилистойдороге, и наконец она увидела дом тети Каро.

Однако свет в окнах не горел, и хотя было всего пять часов дня,дом в лучах заходящего солнца выглядел унылым, одиноким ипечальным.

— Джош сказал, что он оставит дверь открытой. Чарли, когдазайдешь внутрь, зажги свет в гостиной, выключатель на правой стене,прямо за дверью.

Сэм сидела в машине, не отрывая глаз от дома. В глубине души онавсе равно ожидала увидеть, как в доме зажжется свет и в окнепокажется улыбающееся лицо тети Каро, которая помашет им рукой. Нокогда Чарли включил лампу и торопливо вернулся к машине, рядом сним никого не оказалось. Тут даже мальчики притихли и принялисьозираться по сторонам.

— А где лошади, Сэм?

— В конюшне, милые. Я покажу их вам завтра.

— А сегодня нельзя?

Сэм улыбнулась мальчишкам, глядя поверх головы Чарли, икивнула.

— О’кей, давайте занесем наши вещи, а потом я проведу васпо усадьбе.

Однако теперь, очутившись на ранчо, Сэм уже не хотела этого. Ейне хотелось заходить ни в дом, ни в конюшню, не хотелось видетьЧерного Красавчика, Навахо и других лошадей. Она желала увидетьлишь Кэролайн, Билла Кинга и Тейта Джордана и вновь зажить тойжизнью, которая никогда уже не вернется. Когда она пересела измашины в инвалидное кресло и Чарли повез ее по ступенькам к дверидома, в горле Саманты стоял комок величиной с яблоко. Она медленнозаехала в дом и осмотрелась. Затем, так же не спеша, покатилась покоридору к своей комнате. В следующую минуту сыновья Чарливприпрыжку пробежали мимо Саманты; она натянуто улыбнулась,показала мальчикам их комнату и возвратилась в гостиную к Чарли иМелли. Сэм направила друзей в их комнату, однако сама тудазаглядывать не стала. Ей не хотелось видеть пустую спальню, котораякогда‑то принадлежала Каро и Биллу.

— Как ты себя чувствуешь? — ласково посмотрела на нееМелинда.

Саманта кивнула:

— Все в порядке. Честное слово!

— У тебя усталый вид.

Однако Сэм не устала, она просто была сейчас ужаснонесчастной.

— Нет, все чудесно.

Сэм снова до боли отчетливо вспомнила, в каком состоянии онапокидала ранчо, не зная, где Тейт и удастся ли найти его, однакоеще не теряя надежды. Теперь она твердо знала, что никогда его неувидит. А в довершение всех бед она и Каро потеряла… Эти мысли былиневыносимо тяжким грузом. А потом, сидя у окна и глядя на холмы,погружавшиеся в сумрак, Сэм увидела кривоногую фигурку, котораяприближалась к дому… казалось, это эльф или какой‑то лесной дух… Ивдруг влажные глаза Саманты радостно заблестели. Это же Джош!.. Онзаметил, что в доме зажглись огни, и спешит к ней. Расплывшись вулыбке, Сэм доехала до двери, распахнула ее изамерла на крыльце.

Но Джош остановился как вкопанный и, потрясенно глядя на нее,пробормотал:

— О Господи…

Только тут Сэм наконец осознала, что плачет. Джош тоже заплакали кинулся вверх по ступенькам, а она принялась спускаться вниз, ина полпути они встретились, Джош склонился над Самантой, обнял ее,поддерживая, и они вместе оплакивали Билла и Каро, Тейта и… самуСаманту. Казалось, несколько часов подряд слышались лишь ихполузадушенные всхлипы, потом сухопарый пожилой ковбой громковсхлипнул и выпрямился.

— Почему мне никто не сказал, Сэм?

— Я думала, мисс Каро…

Он покачал головой, и на его лице появилось выражениеотчаяния.

— Как это произошло?

На миг Сэм закрыла глаза, но тут же снова открыла. Казалось, онатоже была в шоке. Саманта как бы увидела себя со стороны… теперьона калека, сидящая в инвалидном кресле, а вовсе не гордаябелогривая лошадка, носившаяся по всему ранчо. Ей вдруг почудилось,что жизнь ее кончена, что она вмиг состарилась. Она не управится сэтим хозяйством! Это невозможно. На нее будут реагировать так же,как Джош. Мало ли что ей внушали в нью — йоркской больнице! Онакалека, калека…

— Сэм…

— Все в порядке, Джош. — Саманта ласково улыбнуласьему и глубоко вздохнула. — Это случилось в Колорадо, почти годуже прошел. Я сама виновата.

Воспоминания потускнели, но Сэм, разумеется, не забыла серогожеребца… Серого Дьявола и тот миг, растянувшийся на целую вечность,когда она взлетела в воздух…

— Я вела себя неосторожно, а жеребец попался норовистый. Онбыл как бешеный, я не удержалась на нем, и он сбросил меня вовраг.

— Зачем?.. Зачем ты так рисковала? — Пристальносмотревшие на Саманту глаза Джоша снова наполнились слезами. Онинстинктивно догадался, что она слишком быстро скакала, и Самантане стала этого отрицать.

— Не знаю, — вздохнула она. — Должно быть, головупотеряла. Мне кажется, поездив на Черном Красавчике, я решила, чтов состоянии совладать с любой лошадью. И потом… я была чем‑торасстроена. — Сэм расстроилась из‑за Тейта, но не захотелаговорить об этом Джошу. — Вот так все и случилось.

— А ты не хочешь подать на них… Может, они?.. — Он незнал, как закончить фразу, но она без труда поняла его и покачалаголовой.

— Нет. Это случилось по моей вине. Но я думала, ты знаешь.Думала, Кэролайн тебе сообщила.

— Нет, она ни словом не обмолвилась.

— Наверное, она слишком была поглощена Биллом. С ним ведь вто время случился первый сердечный приступ. Я хотела приехать, нобыла очень занята по работе, а потом… — Сэм запнулась, но тутже продолжила: — Потом я десять месяцев пролежала вбольнице. — Она обвела взглядом знакомые домики. — Мне,конечно, надо было приехать после больницы, но я… не знаю,наверное, я боялась. Боялась увидеть то, что мне уже не под силу,поэтому я больше не повидалась с Каро. Джош, — губы Сэмзадрожали, — она так убивалась после смерти Билла, а я ейничем не помогла.

Саманта закрыла глаза и снова протянула руки к пожилому ковбою,ища утешения в его дружеских объятиях.

— Она держалась молодцом, Сэм. И ушла от нас именно так,как и хотела. Без него ей жизнь стала не мила.

Выходит, он знал? Неужели Билл и Каро зря притворялись все этигоды? Сэм в упор посмотрела на Джоша и убедилась, что для негоотношения Билла и Кэролайн не были секретом.

— Они были все равно что муж и жена, Сэм.

Она кивнула.

— Язнаю. Но лучше бы они поженились.

Он пожал плечами.

— Что поделать, старые обычаи. — Потом снова погляделна Саманту, и в его глазах появился вопрос: — Ну, а ты‑то чтоскажешь? — До Джоша внезапно дошло, что она вряд ли сможеттеперь управляться со здешним хозяйством. — Ты продашь

ранчо, да?

— Не знаю. — Лицо Сэм стало озабоченным. — Япросто не понимаю, как мне со всем тут управиться. Наверное, моеместо в Нью — Йорке.

— Ты теперь живешь со своими родителями?

Джоша, видимо, интересовало, как же она справляется со всякимибытовыми делами.

Сэм покачала головой и, усмехнувшись, сказала:

— Нет, черт побери! Я живу одна. Живу в одном доме сдрузьями, которые приехали сюда со мной. Мне пришлось переселится вдругую квартиру, на первом этаже. Но я со всем управляюсьсамостоятельно.

— Так это же потрясающе, Сэм! — В его словахсодержался лишь еле заметный намек на то, что он разговаривает синвалидом, но Сэм понимала, что Джошу еще надо будет к нейпривыкнуть.

В каком‑то смысле она сама еще не привыкла, так что не обижаласьна Джоша…

А потом он вдруг задал вопрос, который ее шокировал:

— А почему бы тебе не делать всего этого здесь? Мы поможем.Да ты и на лошади прекрасно будешь ездить! Если, конечно, теперь невздумаешь вытворять черт — те что! — Джош сердито сверкнул нанее глазами, но тут же улыбнулся.

— Не знаю, Джош. Я сама об этом подумывала, но побаиваюсь.Потому и приехала сюда. Яне хотела принимать решения, пока не приедуна ранчо и не посмотрю на все своими глазами.

— Я рад, что ты здесь. И знаешь… — он прищурился ипогладил себя по подбородку, глядя на темнеющий горизонт, — по— моему, у меня сохранилось старое седло, и я вполне смогу его длятебя приспособить. Но я должен предупредить, — он сердитозыркнул глазами на Сэм, — на Черном Красавчике ты ездить небудешь! Лучше не подходи к нему, а не то я тебе всю задницуотобью!