Саманта

Глава 29

Алекс выписался из больницы в апреле. Он уехал домой к маме спапой, а потом вернулся в школу. Каждую неделю Алекс присылал Сэмпо письму: он уверял, что чувствует себя таким же, как и остальныедети, и даже ездит по субботам вместе с папой па специальныебейсбольные игры, в которых принимают участие ребята в инвалидныхколясках. Алекс диктовал эти письма своей матери, и Сэм складывалаих в специальную папку. Она тоже посылала ему письма, жевательнуюрезинку, открытки с изображением лошадей и прочие мелочи, которыепродавались в магазинчике подарков и, по предположению Сэм, должныбыли прийтись Алексу по душе. Это общение придавало Саманте сил. Ав конце месяца ее ждало испытание: врачи подняли вопрос о том, чтоей пора возвращаться домой.

— Как вы к этому относитесь? Вы готовы?

Сэм пришла в ужас и замотала головой.

— Нет! Еще нет!

— Но почему?

— Не знаю… Я не уверена, что справлюсь… Я еще не… руки уменя недостаточно крепкие…

Она вдруг придумала тысячу отговорок, однако врачи отнеслись кэтому как к нормальному явлению. Саманте было спокойно в ее коконе,и она уже не хотела уходить из больницы. Доктор Нолан знал, чтонастанет такой момент, когда им придется выпроваживать ее —конечно, ласково и осторожно, — а она будет отчаянносопротивляться.

И действительно, у Саманты выработался очень удобный распорядокдня. Каждое утро она по три часа занималась гимнастикой, послеобеда три часа сидела над бумагами, которые ей присылали изагентства. Рекламу, за которую она получила несколько призов и втом числе вожделенную премию Клио, давно показали по теле- визору,и теперь Сэм предложила компании несколько новых идей. Генри Джонс— Адамс, его дружок и Чарли снова собирались на запад — отснять двановых ролика.

Однажды вечером Сэм позвонила Кэролайн: она хотела еще раззакинуть удочку насчет съемок на ее ранчо, надеясь отвлечь Кэролайнот грустных мыслей о здоровье Билла. Однако Кэролайн была вглубоком шоке. Она подошла к телефону и, услышав голос Сэм, несмогла совладать с собой. Из ее груди вырвались душераздирающиерыдания.

— О Сэм!.. Господи… его больше нет… нет.

Сэм не знала, что ей сказать… Да и что можно сказать в таких

случаях? Она лишь старалась с тех пор регулярно звонить Кэролайни потихоньку подбадривать ее. С того вечера прошло несколькомесяцев, но Кэролайн по — прежнему ничего не замечала вокруг, иСаманте было безумно больно осознавать, что ее подруга чувствуетсебя такой одинокой и сломленной, что она совсем пала духом и еесердце разбито, ибо она потеряла человека, которого любила стольколет. Сэм и Кэролайн поменялись местами: теперь уже Сэм старалась ееободрить и поддержать.

— Но у меня никого больше нет, Сэм. Мне незачем жить. Всемои родные умерли… а теперь и Билл…

— У вас есть ранчо, и я, и столько людей, которым вынебезразличны.

— Не знаю, Сэм. — У Кэролайн был такой усталыйголос. — Мне кажется, что моя жизнь кончена. Я даже на работуне хочу выезжать! За меня теперь все делает мой новый управляющий.Без Билла все потеряло смысл, и… — со слезами в голоседобавила Кэролайн: — Это так грустно!

Она похоронила Билла на ранчо и там же отслужила заупокойнуюслужбу. Билл настоял‑таки на своем. Он до конца своих днейоставался управляющим ранчо, так и не став мужем Кэролайн. Впрочем,теперь это уже не имело значения. Независимо от того, догадывалисьлюди об их отношениях или не догадывались, они уважали обоих, иочень многие сочувствовали Каро, считая, что она потеряла близкогодруга.

О Тейте Джордане, разумеется, по — прежнему не было никакихновостей. Сэм даже и спрашивать перестала. Она была уверена, чтоКаро немедленно сообщит, если что‑нибудь узнает. Скольких людей онаопросила, на сколько ранчо съездила, со сколькими ковбоями иншяевами ранчо переговорила — никто не видел Тейта и ничего о и смне слышал. Сэм терялась в догадках, не понимая, куда же онподевался, счастлив ли он и вспоминает ли ее, как она вспоминаетего.

Впрочем, разыскивать его теперь не было смысла. Ей нечего емутеперь предложить. Отныне она не позволила бы ему остаться сней.

Теперь она постаралась бы исчезнуть с его горизонта. Однако ейне придется этого делать, ведь Тейта уже целый год как нетрядом…

Весной Саманту наконец потихоньку вытолкнули из гнезда, хотя еемать решительно протестовала. Врач выписал Сэм из больницы первогомая, чудесным, солнечным, теплым днем, и она поехала осматриватьновую квартиру. В который раз Саманте пришлось воспользоватьсяпомощью Чарли и Мелли. Она позвонила в трансагентство, и рабочиеупаковали ее вещи. В старую квартиру нужно было подниматься полестнице. Саманта понимала, что это ей не мод силу. И вдругпроизошло чудо: в доме, где жили Мелинда и Чарли, нашлась свободнаяквартира! Она располагалась на первом этаже, и под окнами имелсямаленький, залитый солнцем палисадничек. Это было идеальное жильедля Саманты: никаких ступенек, подъехать легко и вдобавок ко всемуу дверей сидит швейцар. Как говорится, «то, что доктор прописал»!Саманта велела грузчикам расставить мебель так, как она указала нарисунке, а ящики с ее вещами не трогать, она распакует их сама. Сэмрешила, что это будет для нее первым испытанием после выписки избольницы. И действительно, испытание оказалось тяжким.

Она пыхтела и кряхтела, передвигая ящики, обливаясь потом и одинраз даже выпала из кресла — когда пыталась повесить на стенумаленькую картинку. Но все же поднялась с пола, повесила‑такикартину, распаковала ящики, постелила себе постель, вымыла голову —короче, сделала все, чему ее научили в больнице. К понедельнику Сэмпреисполнилась такого торжества, что когда появилась утром наработе (надев черную юбку, черный свитер, модные туфли из чернойзамши и украсив волосы красным обручем), то выглядела помолодевшейи совсем здоровой; впервые за весь этот жуткий год у нее был такойцветущий вид. В полдень мать Саманты позвонила по телефону,настроившись на обычные причитания по поводу ее горькой участи, ноСэм была на деловой встрече. После этого она пошла вместе с Чарли иХарви в «Лютецию» — отпраздновать свое возвращение, а к концунедели уже провела переговоры с первым клиентом, причем проделалаэто изящно и непринужденно. Сэм поразилась тому, что мужчины по —прежнему смотрели на нее как на привлекательную женщину, и дажестрах, что они на самом деле просто притворяются — изжалости, — не смог затмить радости: значит, она все‑таки неутратила женственности, хотя после всего случившегося не можетощущать себя полноценной женщиной! В больнице Сэм отказывалась дажеобсуждать с психотерапевтами перспективы своей личной жизни. Онасчитала, что ее поезд ушел, и они решили временно оставить эту темуи заняться другими психологическими проблемами Саманты. Однако вовсем остальном ее успехи были столь грандиозны, что врачи надеялисьна улучшение и в этой области. В конце концов, Саманте был всеготридцать один год, и она отличалась поразительной красотой.Маловероятно, что такая женщина, как Сэм Тейлор, всю жизнь проживетодна! Независимо от того, что она утверждает сейчас.

— Итак, — Харви, обычно не очень‑то щедрый на улыбки,заулыбался и поднял бокал шампанского, — я предлагаю выпить заСаманту. Чтоб ты жила еще сто лет и каждый день появлялась наработе в нашей фирме. Благодарю за внимание.

Он поклонился, все трое рассмеялись, и Саманта подняла в ответсвой бокал. К концу обеда они были уже полупьяными, и Сэм отпускалашуточки насчет того, что она потеряла управление своим креслом. Наобратном пути в агентство она наехала на двух пешеходов, после чегоее повез Чарли. Однако он радостно врезайся в полицейского, которыйчуть не рухнул на колени. — Чарли, ради Бога! Смотри, куда тыменя везешь!

— Да я… мне… Мне кажется, он пьян. Какое безобразие!Напиваться на посту!

Они смеялись, как дети, и, когда вернулись в контору, никак немогли протрезветь. В результате, оставив свои безнадежные попытки,все рано разошлись по домам. Это был поистине великий день.

В субботу Сэм пригласила своего маленького друга Алекса на ленч;они сидели на солнышке, каждый в своем инвалидном кресле. Обазаказали хот — дог и картофель, жаренный во фритюре, а потомСаманта сводила Алекса в кино. Они сидели рядом в проходе «РадиоСити», и малыш округлившимися глазами смотрел на экран. После тогокак в конце дня она отвезла его матери, ей стало немножко грустно,и она поспешила укрыться у Мелли, где можно было поиграть смалышкой. И вот когда Саманта осторожно катилась на своем кресле покомнате, маленькая Сэм вдруг встала и на цыпочках, взмахиваяручками, пошла за ней. «Большая Сэм» — так в присутствии малышкиназывали Саманту — ахнула от изумления. Потом малышка, что‑толепеча, упала на ковер, и Сэм позвала Мелли, которая появилась втот самый момент, когда девочка опять сделала несколько шажков. Аведь ей было всего десять месяцев!