Саманта

— Нечего пытаться разжалобить меня подобными штучками!«Ради Харви»! Да вы оба изрядные поганцы. Я знаю, зачем ты это всезатеял. Ну да ладно, постараюсь. Передавай Харви от меняпривет.

— Он тебе тоже передавал привет и сказал, что завтра придеттебя навестить.

— Скажи, чтобы он не забыл принести мне Мики Спиллейна.

Сэм и Харви обожали детективы, и Харви постоянно передавалСаманте все новые и новые книги, чтобы ее развлечь.

— О Г осподи… Как вы мне оба надоели! — Чарли снованадел тяжелое пальто и галоши, поднял воротник и помахал Сэм спорога.

— Пока, Санта — Клаус! Передавай пламенный приветМелли.

— Слушаюсь, мэм. — Чарли отдал честь и ушел, а Самантаеще долго сидела, уставившись на папки.

Уже близилось Рождество, и она все утро думала о Тейте. Годназад она была в это время на ранчо Кэролайн, и Тейт выступал переддетишками в роли Санта — Клауса. Именно тогда и завязалось ихнастоящее знакомство, тогда‑то все и началось… А рождественскимутром Тейт привез ее к тайному домику влюбленных… Стоило Самантеподумать о Тейте, и прошлое оживало, а у нее снова привычно болелосердце и она принималась гадать, куда же он все‑таки подевался.

Не далее как утром Сэм разговаривала с Кэролайн. После праздникаБлагодарения с Биллом случился микроинсульт, а ведь в последниемесяцы он практически не работал. Саманте было неприятно спрашиватьу Кэролайн про Тейта Джордана, у бедняжки и без того мрачноенастроение, однако она все равно поинтересовалась, и, как всегда,оказалось, что новостей нет. Кэролайн страшно удручало состояниездоровья Билла, поэтому она недавно наняла нового управляющего,молодого человека, у которого были жена и трое детей. Кэролайнсказала, что он хорошо справляется с работой, и в который разпринялась уговаривать Сэм сделать над собой усилие, не опускатьруки. Заниматься оздоровительной гимнастикой было страшно тяжело, иСэм часто задумывалась: а стоит ли? Она уже так натренировала руки,что могла висеть на них чуть ли не как мартышка, научилась садитьсяв инвалидное кресло и вставать с него, ложиться в кровать,обходиться без посторонней помощи в туалете. Ее обучали всему, чтоможет понадобиться человеку, который живет один. И если она будетприлежной ученицей, то в конце концов сумеет обходиться вообще безпосторонней помощи. Сэм сопротивлялась, отказывалась отпредлагаемой ей поддержки, считая в глубине души, что все это насамом деле не важно, но теперь… теперь ей вдруг показалось, чтонадо сделать над собой усилие. Чарли прав. Она выжила, и этодостаточное основание для дальнейшей борьбы!

Рождество было для Саманты большим испытанием. Утром к нейпришли Харви Максвелл, Чарли, Мелли и ребятишки. Медсестра ихвпустила, и Саманте даже дали подержать малышку, ей было почти пятьмесяцев, и она еще больше похорошела. Когда же друзья ушли, Сэмпочувствовала себя безнадежно одинокой. К вечеру одиночество сталонепереносимым, и, не зная куда деваться от отчаяния, Сэм выехала изпалаты и медленно покатилась по коридору. И вдруг обнаружила вдругом его конце маленького мальчика: он тоже сидел в инвалидномкресле и грустно смотрел в окошко на снег.

— Привет! Меня зовут Сэм. — При виде малыша сердце Сэмболезненно сжалось.

Он повернулся к ней. Ему было лет шесть, не больше. Глазамальчика были полны слез.

— Я больше не смогу бегать по снегу.

— Я тоже. А как тебя зовут?

— Алекс.

— Что тебе подарили на Рождество?

— Ковбойскую шляпу и кобуру для пистолета. Но ведь я и налошади кататься не смогу.

Сэм машинально кивнула, но тут же переспросила:

— А почему не сможешь?

Он посмотрел на нее, как на идиотку.

— Потому что я теперь в инвалидном кресле, вот почему. Якатался на велосипеде, и меня сбила машина. Теперь я всегда будусидеть в этом кресле. — В глазах малыша вспыхнулолюбопытство. — Ас тобой что случилось?

— Я упала с лошади в Колорадо.

— Да? — Любопытство переросло в интерес. Самантаусмехнулась.

— Да. Но знаешь что? Я все равно смогу кататься верхом налошади. И ты сможешь, честное слово! Я видела когда‑то статью водном журнале, и там говорилось, что такие люди, как мы, могуткататься на лошадях. Наверное, для этого нужно специальное седло.Но во всяком случае, это возможно.

— А лошади тоже специальные? — Мальчика такая идеяявно заворожила.

Сэм улыбнулась и покачала головой.

— Нет, не думаю. Просто они должны быть смирные.

— А ты со смирной лошади свалилась? — Он внимательнорассмотрел ее ноги, потом перевел взгляд на лицо.

— Нет. Тот конь был совсем не смирный. Но я вдобавоквела

себя с ним очень глупо. Он был такой норовистый, а я допустиластолько дурацких ошибок!

— Каких?

— Ну, например, скакала галопом, рисковала.

Саманта впервые призналась честно, как было дело. Да и онесчастье, которое с ней приключилось, она рассказывала впервые. Ибыла поражена тем, что рассказ почти не причинил ей боли.

— Ты любишь лошадей, Алекс?

— Конечно! Я один раз был на родео.

— Вот как? А я работала на ранчо.

— Неправда. — Он досадливо поморщился. — Девчонкина ранчо не работают.

— Нет, работают. Я же работала.

— И тебе понравилось? — Он все еще сомневался.

— Очень!

— Тогда почему ты уехала?

— Потому что вернулась в Нью — Йорк.

— Зачем?

— Соскучилась по друзьям.

— А — а… У тебя есть дети?

— Нет. — Сэм почувствовала легкий укол в сердце и стоской подумала о малышке Саманте. — А у тебя, Алекс?

Она расплылась в улыбке, он громко захохотал.

— Конечно, нет. Какая ты глупая! Тебя действительно зовутСэм?

— Да. Сокращенно от «Саманта». Но друзья называют меняСэм.

— А мое имя — Александр. Но так меня зовет только мама.

— Хочешь немного прогуляться? — Сэм не хотелосьторчать на одном месте, а с мальчиком было веселее — все‑такикомпания…

— Прямо сейчас?

— Ага. А почему бы и нет? Ты кого‑то ждешь?

— Нет. — Мальчик тут же погрустнел снова. — Онитолько что уехали домой. Я видел в окно, как они уезжали.

— Тогда почему бы нам с тобой не совершить маленькоепутешествие? — Сэм лукаво улыбнулась Алексу и, подтолкнув егокресло вперед, сказала, что они немножко покатаются.

Все медсестры принялись махать им руками на прощание, а Сэм иАлекс подъехали к лифту и спустились на первый этаж, где находилсямагазин подарков. Сэм купила Алексу леденец на палочке и дведлинных карамели, а себе выбрала несколько журналов. Потом онирешили купить жевательную резинку и вернулись на свой этаж, выдуваяпузыри и отгадывая загадки.

— Хочешь посмотреть мою комнату?

— Конечно!

В палате Алекса стояла маленькая елочка, украшенная крошечнымиигрушками, а стены были завешаны рисунками и открытками, которыеему прислали школьные друзья.

— Я скоро вернусь домой. Доктор говорит, что мненеобязательно учиться в специальной школе. Если я хорошопозанимаюсь, то буду как все… почти.

— Мне мой доктор говорит то же самое.

— А ты разве ходишь в школу? — изумился Алекс.

Сэм рассмеялась:

— Нет, я работаю.

— И какая у тебя работа?

— Я работаю в рекламном агентстве. Мы делаем рекламныеролики.

— Такие, которые показывают по телевизору, чтобы детямнавязывать всякую ерунду, да? Мама говорит, что люди, которыесочиняют эту рекламу, безвест… безавет… в общем, какие‑тотакие.

— Безответственные. Но я вообще‑то сочиняю рекламу длявзрослых… чтобы они покупали всякую ерунду типа автомашин, пианино,губной помады или разных ароматических жидкостей.

— Ясно.

— Да. Ну и… может быть, когда‑нибудь я снова вернусь наранчо и буду там работать.

Мальчик кивнул с видом знатока. Ему такое решение показалосьвполне разумным.

— У тебя есть муж, Сэм?

— Нет.

— Почему?

— Наверное, я никому не нужна.

Она шутила, но он кивнул вполне серьезно.

— А у тебя есть жена, Алекс?

— Нет, — ухмыльнулся он. — Но зато есть двеподружки.

— Целых две!

Они болтали так несколько часов подряд. Вечером вместепоужинали, и Сэм заехала к Алексу перед сном в палату, чтобыпожелать ему спокойной ночи и рассказать сказку. Возвращаясь ксебе, она безмятежно улыбалась, а потом рьяно принялась заработу.