Саманта

— Только не нужно слишком оберегать ее, Петерсон. Это былобы ужасной ошибкой. Все равно придет время, и ей нужно будет твердостоять на ногах… если можно так выразиться. Она замужем?

Чарли покачал головой:

— Уже нет. Именно об этом я и думал. Ей придется очень

тяжело.

— Да, поначалу. Но потом она привыкнет. Другие жепривыкают. Она сможет жить полной жизнью. Сможет помогать и себе, идругим, со временем вернется к работе. В конце концов, дляпрофессии наличие ног не имеет такого уж большого значения… если,конечно, она не балерина. Тут главное — психология. Вот гдевозникают основные трудности. Но ее не выпустят из Ленокс — Хилла,пока она не оправится не только физически, но и психологически. Еенаучат себя обслуживать, чтобы ни от кого не зависеть. Вот увидите!Она красивая молодая женщина, сильная, умная, она ко всемупрекрасно приспособится. — Врач напоследок еще раз ободряющесжал плечо Чарли и улыбнулся. — Вы приняли правильное решение…и в тот раз, и теперь. Было бы преступлением потерять ее,отказавшись от операции; обречь на гибель такой ум и такую сильнуюнатуру. И хорошо, что она летит в Нью — Йорк, где ее будут окружатьдрузья.

Чарли посмотрел на врача с благодарностью.

— Спасибо вам за эти слова.

Доктор ничего не ответил. Он лишь молча потрепал Чарли по плечуи пошел проведать Сэм.

Через два часа они приземлились в аэропорту Кеннеди. «Переезд» вбольшую машину «скорой помощи» прошел идеально гладко; трое врачейсели в ту же машину и туда же была перенесена системажизнеобеспечения. Машина на бешеной скорости помчалась по шоссе,сигнальная лампочка горела, однако сирену включать не стали. Черезполчаса «скорая» без приключений доехала до Ленокс — Хилла.

Подъезжая к больнице, Сэм с улыбкой сказала Чарли:

Знаешь, это самый быстрый способ добраться до дому. И из‑забагажа волноваться не приходится, и такси ловить не нужно.

— Э нет, — усмехнулся Чарли. — Ты уж, пожалуйста,в следующий раз сделай мне одолжение, въезжай в город по — другому.Я лучше потреплю себе нервы из‑за багажа и такси поймаю.

Сэм тоже заулыбалась, но едва они подъехали к Ленокс — Хиллу, ейстало уже не до болтовни. На то, чтобы ввезти Саманту в больницу ипоудобнее устроить в палате, ушло более двух часов. Сначала ейпомогал старый доктор, потом она познакомилась с новым, который —опять‑таки благодаря Харви — ждал ее появления, Когда все наконецбыло завершено, ни у Саманты, ни у Чарли, ни у врача из Денвера неоставалось сил. Все остальные уже ушли. Им было заплачено вперед, ив тот же вечер они собирались вернуться в Денвер на самолете«скорой помощи». Доктор же намеревался провести несколько дней вНью — Йорке, понаблюдать за Самантой, а потом вылететь в Денверобычным рейсом.

— Ну как? Теперь у тебя будет все нормально, Сэм? —Чарли с усталой улыбкой посмотрел на Саманту. Ей сделали укол, иона моментально начала засыпать.

— Да, дорогой… конечно… все будет нормально… передавайМелли привет… спасибо тебе…

Через пять минут Чарли уже был в лифте вместе с доктором, потомсел в такси и через десять минут уже очутился в доме на Восточнойвосемьдесят первой улице, где крепко обнял свою жену.

— О, малышка… моя малышка…

Так чувствует себя человек, вернувшийся с войны. Внезапно Чарлиосознал, насколько он соскучился по своей жене и как страшно устал.Трагедия Саманты и ощущение, что он несет за ее жизнь полнуюответственность, были для него слишком тяжелой ношей, однако он непозволял себе подобных мыслей до этой минуты, а тут вдруг ощутил,что ему хочется только одного: заняться любовью со своей женой.Мелли предусмотрительно пригласила в дом няню, и, когда детивдоволь потискали и подразнили папашу, наигрались с ним и довелиего до изнеможения, Мелли отправила их к няне, закрыла дверь вспальню, сделала Чарльзу ванну и массаж и поспешила раскрыть емусвои объятия, после чего он, сонно улыбнувшись ей, заснул в ихобщей постели. Однако через два часа Мелли разбудила мужа. Онаприготовила ужин, поставила на стол бутылку шампанского и дажеиспекла маленький тортик, на котором красовалась надпись: «Я люблютебя. Добро пожаловать домой!»

— О, Мелли, я так тебя люблю!

— Я тоже, — откликнулась она. А когда они ели торт,спросила: — Может, нам стоит съездить к Сэм? Как ты думаешь?

Но Чарли покачал головой. Он сделал для Саманты все, что мог. Итеперь — всего один вечер! — хотел побыть с Мелли. Ему нехотелось вспоминать про страшное несчастье, про серого жеребца,который три недели подряд являлся ему во сне, про Сэм в лонгете,про ее «шампур» и про то, что она никогда не будет ходить… Чарлихотел лишь побыть с женой и понежиться в ее объятиях, что он иделал, пока совсем не выбился из сил — это случилось вскоре послеполуночи. Чарли в последний раз зевнул и заснул, расплывшись вулыбке.

— Добро пожаловать домой! — тихонько прошептала жена,поцеловала его в шею и выключила свет.

Глава 27

— Мама, я прекрасно себя чувствую… не говори глупостей…тебе совершенно незачем приезжать… Ах, ради Бога!.. Да, я, конечно,еще в корсете, но все хорошо. Нет, я не хочу переезжать в Атланту.Меня всего три недели как перевезли в Нью — Йорк из Денвера, такчто хорошенького понемножку… но ведь мой

дом здесь, мама. А в Атланте я никого не знаю. Да, конечно, уменя есть ты и Джордж… Мама… ну, мама, не надо! Пожалуйста!.. Я нанего не обижаюсь… — Саманта закатила глаза, повернувшись квошедшей в палату Мелинде, и, скорчив жуткую гримасу, прошептала: —Это моя мать.

Мелинда усмехнулась.

— Честное слово, мама, доктор у меня чудесный, я егообожаю… Я знаю, что он компетентный специалист, потому что верю емуна слово. И потому что его родная мамочка в нем души не чает… Ну,хватит, мама. Не терзай меня. Я чувствую себя прекрасно, я тебебуду звонить. И ты мне можешь звонить. Когда я поправлюсь, топриеду в Атланту… Нет, я не знаю, когда меня выпишут… но я тебесообщу. Обещаю… нет, мама, мне сейчас нужно идти… меня ждетмедсестра… нет, ты не сможешь с ней поговорить… до свидания,мама! — Саманта положила трубку и застонала. — Привет,Мелли. Господи, ну почему она всегда ко мне пристает каклипучка?

— Да она просто беспокоится о тебе, Сэм.

— Я знаю. Но она меня бесит. Видите ли, ей хочется приехатьнавестить меня. Да еще притащить с собой Джорджа, который желаетпоговорить с моим врачом и поставить всю больницу на уши. Ну скажи,разве приезд этого дундука из Джорджии может способствоватьзаживлению моего переломанного хребта?

При одной лишь мысли об этом Мелли расплылась в улыбке,

— Твои‑то дела как? — продолжала Саманта.

— Все о’кей. А ты как поживаешь?

— Скучаю. Хочу домой.

— Ну а что говорят врачи?

— Да что‑то невразумительное. Дескать, надо запастисьтерпением. Как там моя тезка? — При упоминании о малышке Сэмпросияла.

— Прекрасно, — Мелли тоже улыбнулась. — В двамесяца она умеет делать больше, чем мальчишки делали в четыре.

— Это потому, что у нее такое имя, — с усмешкойзаверила Мелли Саманта. — Только держи ее подальше от лошадей,чтобы

не было беды.

Мелли ничего не ответила. Сэм вздохнула.

— Эх, знать хотя бы, сколько мне еще придется здесьпроторчать.

Но Мелли подозревала, что на самом деле Сэм вовсе не желаетэтого. Чарли сказал ей, что Саманте, вероятно, придется провести вбольнице около года.

Все навещали Саманту, даже Харви, который нервно елозил накраешке стула, теребил шляпу, вертел в руках трубку и тревожнопоглядывал на Сэм, которая беспомощно лежала в корсете.

— Да не напрягайтесь так, Харви. Я вас не укушу.

— Ты готова дать мне расписку?

— С удовольствием.

Он уныло улыбнулся, и Саманта спросила, долго ли он будет валятьдурака и держать ее в агентстве.

— Я не могу тебя уволить, Сэм. Ты мне еще пригодишься,когда я совсем состарюсь. И потом мне только что принесли ужеготовый рекламный ролик, первый плод твоего великого путешествия назапад. Сэм, — голос Харви от восхищения прерывался, —даже если ты ничего больше в жизни не сделаешь, а будешь до концасвоих дней лежать в постели и лопать шоколадные конфеты, ты можешьбыть собой горда!