Саманта

Но вместо этого он наклонился к ней пониже и тоже перешел нашепот:

— Привет, дорогая! Ты молодец!

— Молодец?.. А… что случилось?.. — Голос ее неслушался.

Чарли не хотелось отвечать, но Сэм смотрела на него не отрываясьи не давала ему отвести глаза.

— Ты выбила дурь из одной норовистой лошади.

— Из Черного Красавчика? — Взор Сэм помутнел, и Чарлипоказалось, что она опять потеряет сознание, однако ее ресницывдруг снова дрогнули. — Нет… я вспомнила… серый жеребец… тамбыл овраг… речушка… в общем… что‑то было…

«Что‑то»… Маленький пустячок, изменивший всю ее жизнь.

— Да. Но сейчас это не важно. Все позади.

— А почему я здесь?

— Чтобы подлечиться. — Они по — прежнему говорилишепотом. Чарли улыбнулся Саманте и осторожно взял ее за руку. Онбыл на седьмом небе от счастья.

— А можно я пойду домой? — сонно и совсем по — детскипробормотала Саманта, закрывая глаза.

— Нет, пока нельзя.

— А когда? Завтра?

— Посмотрим.

«Завтра»… Чарли знал, что этих «завтра» будет не одна сотня, носейчас нисколько не огорчался. Он так обрадовался, что Самантажива! Раз она пришла в сознание, то, наверное, выкарабкается.

— Ты не звонил моей матери? — Сэм посмотрела на Чарлиподозрительно, он торопливо замотал головой.

— Нет, конечно!

Хотя это была ложь.

— Правильно. Ее муж — осел.

Чарли ухмыльнулся в восторге от того, что разговор принимаеттакой оборот, и тут сестра, появившаяся в окошечке, подала емузнак, что пора уходить.

— Я должен идти, Сэм. Но я сегодня вернусь. О’кей,детка?

— О’кей.

Сэм ласково улыбнулась Чарли, закрыла глаза и уснула.Возвратившись в отель, Чарли позвонил Мелли и сказал, что Сэмнаконец пришла в сознание.

— И что это значит/ — Мелли все равно безумно тревожилась,однако Чарли бурлил от радости.

— Не знаю, любовь моя. Но на сегодняшний момент этонаверняка отлично. Я ведь думал, что… что мы ее потеряли.

На другом конце провода Мелли кивнула.

— Я тоже так думала.

Чарли пробыл в Денвере еще две недели, а затем и Мелли, и Харвиначали требовать, чтобы он вернулся домой. Чарли понимал, что емунадо вернуться; он страшно соскучился по Мелли и ребятишкам, но емуочень не хотелось оставлять Сэм одну. И все же он не мог торчать вДенвере еще три месяца. В тот вечер, когда Чарли пытался заставитьсебя позвонить по телефону и заказать авиабилет на следующуюнеделю, у него возникла идея. Наутро он дождался врача у двери егокабинета и нервно, сбивчиво изложил ему свой план.

— Как вам мое предложение, доктор?

— Это очень рискованно. Стоит ли так рисковать? Почему такважно перевезти ее в Нью — Йорк?

— Потому что там у нее друзья. А здесь совсем никогонет.

— А ваши родители? Они не могли бы приехать?

Чарли непонимающе уставился на врача, но потом вспомнил, что досих пор выдает себя за брата Саманты, и отрицательно покачалголовой.

— Нет. Они путешествуют по Европе, и я вряд ли смогу с нимисвязаться раньше, чем через месяц.

Чарли уже знал, что с семьей Сэм может связаться через конторуее отчима, но Саманта категорически возражала против этого. Она нехотела, чтобы Чарли сообщил о случившемся ее матери.

— Поймите, я не могу оставить ее здесь одну, а мнеобязательно нужно вернуться.

— Я понимаю. — Врач задумался. — Но вы жеоставите ее в хороших руках.

— Да, знаю. — Чарли тепло посмотрел на врача. —Но… именно сейчас… как только выяснится, что ее ждет в будущем,доктор, Саманте понадобится поддержка всех ее друзей и близких.

Врач задумчиво кивнул:

— С этим я спорить не могу. Хотя на данный момент для нееглавное — полный покой. В этом случае и еще если нам удастсяуберечь ее от пневмонии, она будет вне опасности.

Пока именно это представляло для Саманты наибольшую угрозу; покаона лежала в большом пластмассовом лонгете, была подвешена когромному агрегату, который она называла «шампуром», и ее, какжареного цыпленка, несколько раз на дню поворачивали в разныестороны. Однако она до сих пор не подозревала о последствияхтравмы, а врач хотел ей сказать лишь тогда, когда она как следуетокрепнет. Сейчас это было еще рано.

— Вы правы, Петерсон. Как только она узнает правду — апроизойдет это довольно скоро, — вы все ей будете нужны. Я немогу скрывать от нее правду вечно. Но ведь прошло только двенедели. Сознание ее, конечно, уже прояснилось, она меньше спит ивполне соображает, что к чему, однако известие о том, что онабольше никогда не будет ходить, может оказаться слишком большойпсихологической травмой. И мне бы хотелось, чтобы вы в этот моментбыли здесь.

— Или она там, с нами. Что вы на это скажете?

— Ваша фирма может заказать чартерный рейс? Они пойдутнаэто?

— Да, — Утром Чарли позвонил Харви, и тот велел неостанавливаться ни перед какими издержками. — Они оплатятработу сиделки, врача, использование любых приспособлений, какиевам понадобятся. Мы все оплатим.

— Ладно, — задумчиво произнес врач. — Ладно, еслив ближайшие несколько дней ее состояние не ухудшится, я всеорганизую, и в эти выходные мы отправим ее самолетом в Нью —Йорк.

— Вы полетите с нами? — спросил Чарли, затаивдыхание.

Врач кивнул.

— Слава Богу! — вскричал Чарли. — Спасибо,доктор!

Доктор улыбнулся, а Чарли побежал сообщить приятные новостиСэм.

— Ты поедешь домой, малышка.

— Я? Меня отпустят? — Сэм пришла в полное изумление инеописуемый восторг. — Но как же мой шампур? Нам не скажут,что мы везем с собой слишком много багажа, что это лишний вес?

Сэм шутила, однако Чарли почувствовал, что она нервничает.Саманта уже начала осознавать тяжесть той опасности, которая ейугрожала совсем недавно, и понимала, что опасность еще не позади.Она лишь не знала, что ноги у нее парализованы. Но рано или поздноузнает. При мысли об этом Чарли неизменно съеживался. Пока лонгетне снят, Сэм, конечно, ни о чем не догадается…

— Нет, дорогая, ты уж извини, — сказал Чарли,заставляя себя улыбнуться, — но шампур поедет с нами. Харвиразрешил нам нанять свой, отдельный самолет.

— Но Чарли, это же безумие! Неужели мне нельзя дать костылиили, на худой конец, запихнуть меня в этой дурацкой штуковине винвалидное кресло и отправить домой обычным рейсом?

— Можно лишь в том случае, если ты хочешь, чтобы со мнойслучился сердечный приступ. Послушай, Сэм, ты и так здоровогрохнулась. Зачем же рисковать еще раз? Почему не полететь домой стаким шиком? Раз уж тебе предоставляется такая возможность, детка,используй ее!

— Значит, чартерный рейс? — Сэм все еще колебалась, ноЧарли ободряюще кивнул и ухмыльнулся.

— Конечно, мы еще посмотрим, как ты себя будешьчувствовать… подождем пару деньков.

— Да я чувствую себя чудесно! И мне не терпится отсюдасмотаться. — Сэм устало улыбнулась Чарли. — Я хочу домой,в мою кровать.

Чарли с ужасом осознал, что под «домом» Саманта подразумеваласвою квартиру, тогда как он имел в виду лишь возвращение в Нью —Йорк. Немного позднее Чарли рассказал об этом врачу. Тот постаралсяего ободрить.

— Боюсь, что вам еще не раз придется с этим столкнуться,мистер Петерсон. Человеческий мозг устроен удивительным образом. Онвоспринимает только то, с чем может справиться. Все остальное жеотметается, откладывается в сторону до тех пор, пока сознание небудет в силах с этим примириться. В глубине души она понимает, чтоеще слишком слаба и не может вернуться домой, однако сознание покане готово принять это. Когда придет время, она все поймет. Вам ненужно ничего говорить. По крайней мере, пока. Если возникнетнеобходимость, мы можем обсудить все в нью — йоркском аэропорту. Ноуверяю вас, когда ее психика будет готова, Саманта смирится снеобходимостью поехать в больницу… как смирится и с тем, что онабольше не сможет ходить. Наступит момент, когда все известные ейфакты станут на свои места и она все поймет.

Чарли тихонько вздохнул:

— Откуда у вас такая твердая уверенность, что она всепоймет?

Наступила небольшая пауза, потом доктор ответил: