Саманта

Чарли бросился к машине, повернул ключ зажигания, включилпередачу и рванулся вперед, не разбирая дороги, — ему былонаплевать, что он может кого‑то задавить. Добежать до Саманты он неуспел бы — она была слишком далеко. Машина бешено загудела: Чарлиподзывал к себе управляющего. Тот запрыгнул в машину, послышалсявизг шин, заскрежетавших по гравию, и фургон понесся по траве,подпрыгивая на кочках так, что шофер и пассажир набили себе уймушишек. Чарли всю дорогу молился, и у него что‑то жутко булькало вгорле.

— Что там впереди? — спросил он управляющегопристально глядя вперед.

Скорость машины уже достигла шестидесяти километров в час, аведь Серый Дьявол только — только умчался со двора!

— Небольшое ущелье и речка, — напряженно откликнулсяуправляющий, тоже напряженно смотря вперед. Они до сих пор ничегоне видели… Но уже в следующее мгновение управляющий крикнул:

— Стоп!

Чарли повиновался, и управляющий побежал по пологому склону,поросшему травой: он мчался туда, где стоял Серый Дьявол. Сначалаони ничего не увидели, а потом Чарли вдруг заметил Саманту… Еебелая рубашка была разорвана в клочья, грудь, лицо и рукиизуродованы почти до неузнаваемости… Сэм, переломавшая себе чуть лине все кости, лежала на земле, истекая кровью, и не шевелилась!

— О Господи… Господи! — воскликнул Чарли, бросаясь кней, но управляющий опередил его: опустившись на колени возлеСаманты, он осторожно приложил два пальца к ее шее.

— Она еще жива. Быстро садитесь в машину, возвращайтесьдомой и позвоните шерифу. Пусть сейчас же пришлет сюда вертолет! Аесли сможет, то и доктора или хотя бы медсестру.

Городок Стимбоут — Спрингс не мог похвастаться большимколичеством врачей — травматологов. У Сэм же, судя по позе, вкоторой она лежала, были множественные переломы костей и, можетбыть, даже перелом шеи или позвоночника.

— Идите! Ну идите же! — завопил управляющий на Чарли,который утер лицо рукавом и побежал к машине, оставленной чутьпоодаль. Развернув фургон, Чарли изо всех сил нажал на педаль газа.В его голове лихорадочно мельтешила одна мысль: будет ли житьСаманта?

— Проклятая лошадь! — кричал он сам себе, несясь кдому, где его напряженно ждали все остальные.

Выскочив из фургона, он принялся поспешно отдаватьприказания.

Потом Чарли вернулся к Сэм и склонился над ней, пытаясьприподнять ее и обтереть пораненное, кровоточащее лицо полотенцем,которое нашел в машине. Когда спустя двадцать минут он сел ввертолет, увозивший Саманту с места происшествия, вид у него былмрачный. Двое ассистентов остались упаковывать вещи.

Чарли договорился с коллегами, что вся съемочная группавстретится вечером в денверской больнице.

Вертолет, казалось, добирался до Денвера целую вечность, и кмоменту приземления стало совершенно ясно, что жизнь Саманты вбольшой опасности. Врач полетел вместе с ними, и в последние десятьминут перед посадкой он делал Сэм искусственное дыхание, а Чарлитревожно ерзал рядом на сиденье. Ему ужасно хотелось спросить,выживет ли Саманта, но он боялся и поэтому молча следил за врачом ипродолжал молиться. Саманту как можно осторожнее повезли по шоссе кбольнице Пресвятой Девы Марии; все остальные автомобили уступалидорогу, потому что машина, перевозившая Саманту, была с синейнадписью. Чарли отчаянно напрягал память, пытаясь вспомнить, чтоэто означает, и вроде бы припомнил… похоже, на таких машинахперевозят людей, дела которых совсем плохи.

У входа Саманту поджидали врач и три медсестры с каталкой; еетут же завезли в больницу, Чарли побежал за ними, стараясь неотставать. Он даже не сообразил, что нужно поблагодарить молодоговрача и пилота самолета. Он мог думать только о Саманте, котораябыла так страшно покалечена и не подавала признаков жизни. Анесколько минут спустя вместо Саманты Чарли увидел маленький кокониз простыней и узнал ее только по спутанным золотистым волосам,напоминавшим белую гриву. Лишь тогда Чарли смог выдавить из себястрашный вопрос… Он задал его двум медицинским сестрам, которыесобирались отвезти Саманту на ренген, а потом, возможно, и наоперацию, и для этого снимали показания датчиков, которыми былаобвешана Саманта. Они уже решили, что порезы на ее лице неглубокиеи зашить их

можно чуть погодя.

— Она будет жить? — Голос Чарли был еле слышен в яркоосвещенном белом вестибюле.

— Простите? — переспросила медсестра, не отрывая глазот Сэм.

— Она будет жить?

— Не знаю, — тихо ответила сестра. — Вы ееродственник, да? Муж?

Чарли молча покачал головой.

— Нет. Я…

И вдруг понял, что, наверное, стоит выдать себя за родственника.В таком случае ему скажут больше.

— Я ее брат. Она моя сестра!

Он почти ничего не соображал; ему вдруг стало дурно; все поплылоперед глазами, когда до него дошло, что Сэм может умереть. Она ужевсем своим видом напоминала покойницу. Однако сестра сказала, чтоСэм еще дышит. Больше она ничего не успела сказать, потому что кним подошли врач, два его ассистента и стайка медсестер в одежде,напоминавшей голубые пижамы. Они торопливо повезли куда‑тоСаманту.

— Куда вы ее везете? Куда?

Но его никто не слушал. Чарли остался один, по лицу его вновьтихо заструились слезы. Никто не мог ему ничего сказать, врачипросто ничего не знали…

Они вернулись спустя полтора часа; все это время Чарли просиделв одной и той же позе и напоминал потерявшегося ребенка. Он боялсяпошевелиться, не выкурил ни одной сигареты и даже не выпил кофе.Просто сидел и ждал, боясь лишний раз вздохнуть.

— Мистер Петерсон! — Кто‑то записал его имя приоформлении Саманты в больницу, заполняя ее анкету.

Чарли продолжал уверять, что он ее брат. Его нисколько несмущало, что это неправда. Пусть неправда, лишь бы это помогло…хотя он не очень‑то понимал, какая им разница, брат он ей или небрат.

— Да? — Чарли вскочил на ноги. — Как она? Все впорядке?

Слова посыпались из него, как горох; он не мог остановиться,

однако доктор прервал его, кивнул и посмотрел Чарли в глаза.

— Она жива. Хотя и еле дышит.

— Но что с ней? В чем там дело?

— Чтобы не отягощать вас медицинскими терминами, мистерПетерсон, я скажу вам так: у нее перелом позвоночника. В двухместах. Кости раздроблены. Есть перелом верхних отделовпозвоночника, но это еще дело поправимое. Главное — это средниеотделы. Кроме того, сломано столько мелких костей, чтонеобходима

операция: мы должны хотя бы частично снять давление спозвоночника. Если этого не сделать, пострадает мозг.

— А если сделать? — Чарли мгновенно почувствовал, чтоэто палка о двух концах.

— Если сделать, то она может не перенести операции. —Доктор сел в кресло и знаком предложил Чарли последовать егопримеру. — Но в случае отказа от операции я вам даю почтистопроцентную гарантию, что она до конца своих дней будет житьрастительной жизнью. Да, квадриплегия вполне возможна.

— А что это такое?

— Паралич конечностей. Она не сможет двигать руками иногами, но голову поворачивать, наверное, будет.

— А операция позволит избежать паралича? — Чарли вдругжутко затошнило, но он постарался сдержаться.

Боже, что они тут обсуждают! Торгуются, как будто выбирают набазаре морковку, лук и яблоки… «будет она вертеть головой илидвигать руками и ногами»… О Боже!

Доктор принялся осторожно объяснять:

— Ходить она все равно больше не сможет, мистер Петерсон,но если сделать операцию, то мы можем спасти ее от еще худших бед.Даже при благоприятном исходе нижняя часть тела все равно будетпарализована, но, если нам повезет, мы сумеем спасти мозг. Еслипоспешить, то она не превратится в овощ.

Он колебался всего мгновение, но это мгновение показалось Чарлинескончаемым.

— Однако риск велик, — продолжал врач. — Онаочень слаба и может не выдержать. Я ничего вам не обещаю.

— Значит, на карту поставлено все, да?

— В общем‑то, да. И честно говоря, в любом случае — сделаеммы для нее что сможем или нет, — она вовсе не обязательнопереживет эту ночь. Состояние ее сейчас критическое.,