Саманта

— Ты что, Сэм? — Чарли похлопал ее по плечу.

Саманта вздрогнула от удивления, обернулась и заметила, что онсмотрит на нее как‑то странно. — А? Что? — Она еще не доконца пришла в себя.

— Да я к тебе уже десять минут обращаюсь!

— Очень мило.

— Я хотел узнать, кого ты хочешь посадить за руль двухдругих машин.

Саманта поспешно включилась в работу и принялась отдаватьраспоряжения, однако ее мысли по — прежнему были далеко: во времяпосадки, глядя на горизонт, она втайне надеялась, что, может быть,завтра или послезавтра ей удастся найти Тейта…

«Тейт, ты там?» — хотелось шепотом спросить Саманте, но онапонимала, что ответа не последует.

Узнать, где он, можно, только продолжая поиски. И именно поэтомуона сюда явилась!

Саманта и ее коллеги одними из первых вышли из самолета, и Сэмбыстро все устроила: взяла напрокат машины, назначила трех человекводителями, обеспечила их картой местности, закупила в дорогунесколько коробок с сандвичами и дала каждой из трех групп по чекудля оплаты мотеля — на тот случай, если машины приедут туда поотдельности. Как обычно, Сэм продумала все до мелочей.

В фургоне, за рулем которого сидела Саманта, ехали Чарли,парикмахерша, гримерша, артист, его дружок, пудель и весь их багаж.Оборудование, другие члены съемочной группы и ассистенты Саманты иЧарли сели в две другие машины.

— Всем удобно? — спросил Чарли, оглядываясь на сидящихсзади пассажиров, и протянул им банки с холодным фруктовымсоком.

В Аризоне было жарче, чем в адском пекле, и все облегченновздохнули, усевшись в машину, оборудованную воздушнымкондиционером. Генри рассказывал забавные истории о своих гастроляхпо Англии, его приятель смешил их, описывая, что было, когда вДубуке обнаружили, что он «голубой», парикмахерша и гримершанаперебой говорили о своей недавней поездке в Лос- Анджелес, гдеони причесывали и гримировали известную рок- звезду, так что доприезда в отель все шло гладко и мило. В гостинице, как и следовалоожидать, разразилась первая буря. Хозяин не пускал в гостиницусобак, с презрением отнесся к дружку Генри, с ужасом воззрился наогненно — рыжие волосы парикмахерши и на ее коротко подстриженнуюголубовато — розоватую челку и разбранил на чем свет стоит «этистрашенные бурые чемоданы». Дружок Генри принялся чуть ли нецеловать свой любимый чемоданчик и пригрозил, что останется спать вмашине, но не бросит песика одного. Чек на сто долларов — этойсумме предстояло пополнить статью расходов, обозначенную как«чаевые и проч. издержки», — помог Джорджи проникнуть ввиниловое великолепие отеля, где все было выдержано в слащавыхбирюзовых тонах.

— Ну и видок у тебя, Сэм! Ты как загнанная лошадь.

Растянувшись на диване в ее номере, Чарли наблюдал, как

Саманта сосредоточенно изучает кипу бумаг. Она подняла глаза,усмехнулась и бросила в него бумажный шарик, который угодил Чарли влевое ухо.

— Все шутим, да? Действительно, с чего бы это мнеутомиться? Я ведь просто тащусь через всю страну в компании разныхчудиков и с французским пуделем впридачу. Разве от этого можноустать, Чарли?

— Я, например, не устал, — заявил Чарли.

Сэм скорчила гримасу.

— Ничего удивительного. Ты же никогда не работаешь.

— Это не по моей вине. Я художественный руководитель, и моязадача обеспечить высокохудожественность фильма. Я не виноват, чтоты такая честолюбивая и мечтаешь стать творческим директором.

Чарли сказал это в шутку, но Сэм вдруг посерьезнела и, отложивбумаги, пересела на кровать.

— Ты правда так думаешь? Ты думаешь, я хочу статьтворческим директором?

— Нет, моя птичка, — Чарли ласково улыбнулсяСаманте. — Я не думаю, что ты этого хочешь. Но ты этополучишь. Ты работать здорова, черт побери. И хотя мне ужаснонеохота это признавать, порой бываешь просто великолепна. И Харвиэто знает, и клиенты, и я, и вообще все в конторе, так что рано илипоздно ты своего добьешься. Или тебя переманят в другое агентство,соблазнив высокими заработками, или Харви выполнит свою угрозу иуйдет‑таки на пенсию, и ты станешь творческим директором.

Творческий директор… Одна лишь мысль об этом внушала Самантетрепет.

— Я не думаю, что мне этого действительно хочется. Нет,больше не хочется.

— Тогда тебе нужно что‑то делать. А то дождешься, что натебя это свалится, и отказаться будет уже поздно, —посоветовал Чарли и, немного подумав, спросил: — А чего ты хочешь,Сэм?

Саманта посмотрела на него долгим взглядом и тихоньковздохнула:

— О, Чарли это длинная история.

— Я так и предполагал. — Он глядел на Сэм настойчиво,не отводя глаз. — Там, в Калифорнии, у тебя кто‑то был, да? Наранчо?

Саманта кивнула.

— Ну и что случилось?

— Он меня бросил.

— О, черт!

Надо же, вслед за Джоном… Неудивительно, что она была такойскованной и несчастной, когда вернулась домой.

— Вы расстались навсегда?

— Не знаю. Я до сих пор его разыскиваю.

— Так ты даже не знаешь, где он?

Сэм покачала головой, и Чарли погрустнел.

— И что ты собираешься делать?

— Продолжать поиски, — со спокойной решимостьюответила Саманта, и Чарли одобрительно закивал.

— Умница. А знаешь, ты сильный человек, Сэм.

— Не знаю, дорогой, — Саманта улыбнулась и сновавздохнула. — Подчас я в этом сомневаюсь.

— Нечего сомневаться. — Чарли посмотрел на Саманту сзатаенной гордостью. — Я лично не представляю себе, с чем тыбы не смогла справиться. Помни об этом, детка, если вдруг твои делабудут совсем плохи.

— А ты мне тогда сам напомни.

— Хорошо.

Они обменялись теплыми улыбками, и Сэм порадовалась тому, чтоЧарли поехал с ней.

Он был ее лучшим другом, скрашивал своими шутками и болтовнейдорогу, а главное, был добрым и умным человеком, хотя и строил изсебя шута. Саманте было приятно, что Чарли и Харви ее ценят.Вернувшись после долгого отсутствия, она почувствовала, что ейпридется снова завоевывать их уважение, на деле доказывать нетолько свою профессиональную пригодность, но и качества, которыеценны в дружбе. И теперь, спустя короткое время, Саманта знала, чтовернула себе их уважение и любовь. А это для нее ой как многозначило!.. Она поднялась с кровати и, подойдя к Чарли, поцеловалаего в щеку.

— Ты мне в последнее время что‑то не рассказываешь о моейтезке.

— О, малышка великолепна. Уже сама чистит зубы, отбиваетчечетку, стирает.

— Ой, да замолчи, дурачок! Ясерьезно спрашиваю. Как она?

— Просто прелесть. Девочки совсем не похожи намальчиков.

— Ты удивительно наблюдателен, дорогой. Кстати, ты еще непроголодался? Я, например, умираю с голоду. Наверное, надо собратьнаших милых овечек в волчьей шкуре и погнать в соседнююзабегаловку, где продают такс. А то они поднимут вой и начнутскалить зубы.

— Ты серьезно собираешься кормить их этим? Тако? — Чарли был шокирован. —Я не уверен, что наш маленький мистер Вуиттон придет в восторг. Неговоря уже о пуделе.

— Не издевайся надо мной. Между прочим, в этом городишкевообще, наверное, ничего не готовят, кроме тако.

— Великолепно.

Но в результате они прекрасно провели время: ели тако, пили пивои шутили, причем шутки эти постепенно, по мере того, как всехохватывали усталость и истома, становились более и болеескабрезными. Наконец компания вернулась в отель и отправилась набоковую. На прощание Чарли помахал рукой Саманте, пожелал ейспокойной ночи и скрылся в своей комнате, а она еще полчасапосидела над бумагами, составляя план на следующий день, а затемзевнула и выключила свет.

Глава 24

Наутро они собрались все вместе за завтраком в шесть часов. Нолишь в половине восьмого выехали на ранчо. Восход солнца сегодняснимать не собирались, однако намеревались целый день посвятитьсъемкам натуры и попробовать снять закат. Тем не менее намеченныепланы сорвались, потому что оборудование было готово только кполудню, и группа принялась снимать Генри Джонса — Адамса верхом накрасивой вороной кобыле, при виде которой Саманта затосковала попрекрасному коню Кэролайн. Конечно, этой лошади было далеко доЧерного Красавчика, но все равно в фильме она должна быласмотреться великолепно. Она грациозно скакала по холмам взад ивперед, а операторы снимали дубль за дублем, однако лошадьоказалась еще спокойней своего седока, и к концу дня группа хоть иустала, но никаких дрязг не возникло. Работать с такой группой былоприятно, и Саманта осталась довольна. Она подошла к управляющему ипоблагодарила его за то, что он разрешил провести съемки на ранчо.До этого Саманта уже успела послать жене хозяина ранчо цветы, а самхозяин в добавление к плате, оговоренной за каждый съемочный день,получил от нее в подарок ящик бурбона. А теперь Саманта подариланесколько бутылок и управляющему, который сразу пришел в хорошеерасположение духа и принялся с ней любезничать. Еще большеевпечатление на него произвело то, что Саманта почти год проработалана ранчо в Калифорнии. Они немного поговорили о том, как на ранчоидут дела, о лошадях и коровах, и Сэм почувствовала себя почтидома. Вскоре она невзначай упомянула в беседе про Тейта Джордана,поинтересовалась, не встречал ли управляющий такого, и, объяснив,что хотела бы предложить ему сняться в рекламном фильме, попросиласообщить ей, если управляющий что‑нибудь услышит о Тейте. Сэмсказала, что Тейт — прекрасный человек, которого она очень уважает.Щадя чувства Тейта, не желавшего, чтобы работники ранчо знали о ееотношениях с ним, Сэм не стала посвящать управляющего в курс дела.Управляющий взял ее визитную карточку и заверил, что счастлив будетсообщить, если вдруг повстречается с Тейтом. Заручившись такимобещанием, Сэм вернулась к остальным, села за руль битком набитогофургона и повела его в гостиницу.