Саманта

— Ладно, ты на меня не дави. Пока я возвращаться нежелаю.

А когда захочу, то сама тебе скажу.

Однако они оба знали, что ее отпуск заканчивается через шестьнедель. Сэм дала себе слово принять решение к середине марта. У неебыл в запасе целый месяц. Но через две недели, медленно отъезжая оттайного убежища влюбленных, где Тейт и Саманта до сих поридиллически проводили воскресенья, он, лукаво поглядев на Сэм,сказал, что приготовил ей сюрприз.

— Какой?

— Увидишь, когда поедем домой. — Сидевший на лошадиТейт наклонился к Саманте и поцеловал ее в губы.

— Так… дай подумать… Что же это может быть?. — Самантаскорчила капризную и в то же время задумчивую рожицу и стала похожана девочку. Она собрала свои длинные светлые волосы в два хвостика,обвязала их красными резинками, а на ноги надела новенькиековбойские сапоги из красной змеиной кожи.

Тейт от души потешался над ней, заявляя, что они еще хуже, чемзеленые сапоги Каро, однако Сэм, после приезда на ранчо позабывшаяо нарядах от Бласса, Ральфа Лорена и Халстона, решила, что одну —единственную прихоть за три месяца она может себе позволить.

— Ты купил мне еще одни сапоги? Фиолетовые, да?

— О нет… — простонал Тейт.

— Тогда розовые?

— Меня сейчас вырвет.

— Ну хорошо, значит, это что‑то совсем другое. Так — так…Ты купил вафельницу?

Тейт покачал головой.

— Новый тостер? — хихикнула Саманта, которая всегонеделю назад сожгла старый. — Щенка? — Сэм посмотрела наТейта с надеждой, он улыбнулся, однако покачал головой. —Черепаху? Змею? Жирафа? Бегемота?

Сэм расхохоталась. Тейт — вслед за ней.

— Ума не приложу, что же это такое?

— Увидишь.

Оказалось, что Тейт имел в виду новый цветной телевизор, которыйбрат Джоша купил по его просьбе в ближайшем городке. Джош пообещалзавезти телевизор Тейту в воc кресенье. Тейт сказал, чтобы Джош, недожидаясь его, зашел в домик и оставил телевизор там. И когда они сСамантой переступили через порог, с радостью и гордостьюпродемонстрировал ей покупку.

— Тейт! Вот здорово!

Но на самом деле Саманта гораздо меньше восторгаласьтелевизором, чем Тейт. Она была счастлива и без телевизора.

Немного помолчав, Сэм робко спросила:

— Это значит, что медовый месяц окончен, да?

— О нет!

Тейт поспешил ей это доказать, но потом все же включилтелевизор. И попал как раз на воскресный выпуск вечерних новостей.Обычно еженедельный обзор делал кто‑то другой, но сегодня передачупочему‑то вел Джон Тейлор; Сэм остановилась как вкопанная иуставилась на него, словно на незнакомца. Прошло почти три месяца стех пор, как она видела Джона на экране телевизора, и пять с ихпоследней встречи. И неожиданно Сэм осознала, что ее это уже неволнует. Страшная обида, жгучая боль исчезли, осталось лишь чувстволегкого недоверия. Неужели она жила когда‑то с этим человеком пододной крышей? Неужели любила его целых одиннадцать лет? ТеперьСаманта сочла, что вид у него напыщенный и неестественный, и вдругчетко осознала, насколько он эгоцентричен, и удивилась, как она незамечала этого раньше.

— Он тебе нравится, Сэм? — Тейт поглядывал на Самантус интересом; его мужественные черты резко контрастировали смладенчески гладким лицом более молодого мужчины, смотревшего сэкрана.

Сэм, странно усмехнувшись, покачала головой и повернулась кТейту.

— Нет, не нравится.

— А чего же ты его так рассматриваешь? — хохотнулТейт. — Ладно, скажи мне правду. Он тебя возбуждает, да?

На сей раз рассмеялась Саманта. Она вдруг почувствовалаоблегчение и свободу. И поняла, что все кончено. Ничто больше несвязывает ее с Джоном Тейлором. Наконец‑то она принадлежит самойсебе и любит Тейта Джордана! Ей — богу, ее

совсем не волнует, что у Лиз и Джона будет ребенок, и ейбезразлично, увидит ли она когда‑нибудь их еще раз. Однако Тейт неунимался. Он пристально смотрел на Саманту, которая лежала накровати — Тейт специально купил кровать пошире, чтобы удобнее былозаниматься на ней любовью, — натянув на грудь голубоеодеяло.

— Ну, признайся, Сэм! Это так?

— Нет, — наконец с оттенком торжества ответилаСаманта. И игриво поцеловала Тейта в шею. — Ты менявозбуждаешь, а не он.

— Я тебе не верю.

— Ты что, шутишь? — Сэм задохнулась от смеха. —После всего, что мы с тобой сегодня проделали, ты еще сомневаешься?Тейт Джордан, ты сумасшедший!

— Да я не про это, глупышка. Я про его внешность. Ты толькопосмотри… посмотри, какой хорошенький этот блондинчик. — Тейтподразнивал Сэм, и она рассмеялась. — Посмотри, какой онсимпатяга. Неужели ты его не хочешь?

— Да с какой стати? Что в нем особенного? Он, наверное,спит в сеточке для волос. И вообще, ему шестьдесят лет, и он ужедва раза делал косметическую операцию.

Сэм впервые в жизни потешалась над Джоном. Он относился к себетак серьезно, и она всегда ему в этом потворствовала. Лицо, тело,имидж, жизнь и счастье Джона Роберта Тейлора были для них обоих напервом месте. А что можно сказать про нее? Когда он думал про Сэм?И думал ли вообще? Во всяком случае в конце, разумеется, не думал,когда сбежал от нее к Лиз. Саманта посерьезнела, припоминая, какэто было…

— Я думаю он тебе нравится, только ты боишьсяпризнаться.

— Нет. Ты ошибаешься, Тейт. Он мне совершенно ненравится. — Однако Сэм произнесла это с такой глубокойубежденностью, что Тейт вновь повернулся к ней и посмотрел ужесерьезно и иснытывающе, совсем не так, как вначале.

— Ты его знаешь?

Сэм кивнула, но на ее лице не отразилось никаких эмоций. Оностало равнодушным, словно они говорили о каком‑то растении или оподержанной машине.

— Ты хорошо его знаешь?

— Да, раньше знала.

Сэм заметила, что Тейт заволновался, и хотела его немножкоподразнить. Она положила руку на его могучую голую грудь иулыбнулась.

— Да не переживай ты так, любимый. Ничего особенного.Просто мы с ним были женаты семь лет.

В маленькой комнатушке все вдруг замерло. Лежавший рядом Тейтнапрягся, потом сел на постели и ошалело уставился на Саманту.

— Ты надо мной издеваешься, Сэм?

— Нет, — как ни в чем не бывало ответила она. РеакцияТейта ее напугала, но Саманта еще не понимала, как на неереагировать. Может, это просто шок?

— Так это он был твоим мужем?

Она снова кивнула.

— Да.

Потом ей пришло в голову, что, наверное, следует объясниться. Некаждый день любовник, с которым ты ложишься ночью в постель, видитпо телевизору твоего бывшего мужа.

И Саманта рассказала Тейту все.

— Но самое забавное вот что: глядя на него, я вдруг поняла,что он меня больше не колышет. Когда я была в Нью — Йорке, токаждый вечер смотрела по телевизору эту проклятую передачу.Любовалась Джоном и Лиз, а они болтали про своего младенца с такимвидом, словно ее беременность интересовала всех на свете. Это менятак бесило — ужас! Один раз я зашла в дом, а Каро как раз смотрелателевизор. Мне чуть плохо не стало. А знаешь, что сегодня со мнойслучилось, когда на экране вдруг возникла эта пластиковаяфизиономия? — Сэм выжидательно посмотрела на Тейта, но ответане получила. — Ничего, абсолютно ничего! Яничего не почувствовала. Мне не стало плохо,я не разнервничалась, не взбесилась, не начала страдать отодиночества. Нет! — Сэм широко улыбнулась. — Мнесовершенно безразлично.

На этой фразе Тейт вскочил, в два шага перемахнул через комнатуи выключил телевизор. — Потрясающе! Ты была замужем за однимиз самых главных красавчиков Америки, за юным Джоном Тейлором,снискавшим такую славу, потом он тебя бросил и ты нашла себеусталого ковбоя, лет на десять — двенадцать старше нашего героя,выбрала себе батрака, у которого ни цента нет за душой и которыйвозится с коровьим дерьмом на ранчо. И ты хочешь убедить меня, чтообрела блаженство? Да еще не на две минуты, а навсегда? Я правильнотебя понимаю, Саманта?

Он прямо‑таки кипел, и Саманта ощутила свою полнуюбеспомощность.

— Почему ты мне раньше не сказала? — воскликнулТейт.

— Почему? А какое это имело значение? Да и не такой онизвестный, не такой преуспевающий, как ты думаешь. — Но,говоря это, Саманта кривила душой.