Саманта

— Не знаю… Надеюсь, что имеем… и что это продлитсядолго.

Мысли Саманты и Тейта одновременно устремились к Биллу иКэролайн, которые лежали до них на той же самой постели и с пустястолько лет по — прежнему были вместе.

Это безумие, Тейт. Мы совсем недавно вместе, а кажется, чтопрошло уже столько времени, правда?

Правда, но если ты не прекратишь болтать, то я начну вести себятак, будто мы уже знакомы двадцать лет.

— И что тогда?

— Тогда я перестану обращать на тебя внимание.

— Только попробуй. — Сэм медленно провела тонкимпальцем по внутренней стороне бедра Тейта и заинтригованноостановилась у его паха.

— Ты на что намекаешь, мисс Саманта?

— Погоди, сейчас я тебе задам! — шутливо пригрозилаона, и он положил руку на ее бедро.

В их разговорах удивительным образом сочетались дразнящие исерьезные интонации, и все утро Саманту и Тейта не покидалочувство, что они были здесь раньше и что их жизни переплелисьдавным- давно. У Сэм в голове не укладывалось, что эта связьвозникла совсем недавно, и Тейт, похоже, чувствовал себя не менееестественно, чем она, когда они голышом бродили по маленькомудомику.

— Ты уже видела фотоальбом, малышка? — крикнул Тейт,когда Саманта делала в веселой кухоньке сандвичи из продуктов,которые принес Тейт.

Он сидел на кушетке, набросив на голые плечи одеяло и протянувноги к ярко горевшему огню. Камин давно не чистили, поэтому Сэм иТейт не сомневались, что, даже если оставить в камине лишнюю грудупепла, этого никто не заметит.

— Потрясающе, да?

В альбоме были фотографии Билла, Кэролайн и других людей сранчо. Все снимки датировались началом 50–х годов, и влюбленные,наслаждавшиеся первыми днями близости, добродушно посмеивались,перелистывая страницы и разглядывая лица людей, много лет назадпозировавших перед машинами, которые теперь вышли из моды, вкаких‑то странных купальных костюмах и удивительных шляпах. Вальбоме имелись фотографии родео и даже было несколько снимковранчо до строительства некоторых зданий.

— Ого, ранчо было‑то меньше, чем сейчас.

Тейт в ответ улыбнулся.

— Когда‑нибудь оно будет еще больше. Это ранчо, пожалуй,могло бы стать лучшим во всей Америке, но Билл Кинг стареет, и емууже не так важно, чтобы оно разрасталось. Во всяком случае, мне таккажется.

А тебе? Тебе этого хочется, Тейт? Ты хотел бы когда‑нибудь статьуправляющим здесь?

Тейт медленно кивнул, не захотел кривить душой. У него быломного честолюбивых замыслов, и все они были направлены наусовершенствование ранчо.

— Да. Я бы хотел превратить ранчо в нечто сногсшибательное…если, конечно, мисс Каро позволит. Но я в этом не уверен; покранней мере, пока старина Билл здесь.

Саманта произнесла тихо, почти с благоговейным трепетом:

— Я надеюсь, он всегда будет здесь, Тейт. Ради нее!

Тейт кивнул:

— Я тоже. Но когда‑нибудь… когда‑нибудь я бы с удовольсвиемкое‑что тут изменил.

Он осторожно закрыл альбом и начал посвящать Саманту в своипланы. А через час, случайно бросив взгляд на электрические часы,стоявшие в кухне, осекся.

— Что это я все говорю да говорю? Сколько можно! —Тейт смущенно улыбнулся, но по лицу Саманты было понятно, что онаего слушала с удовольствием.

— Мне нравится тебя слушать, — сказала Сэм и добавила:— А почему ты не заведешь свое ранчо?

Однако Тейт рассмеялся и покачал головой.

На какие средства, Белогривка? Что у меня есть? Благие пожеланияи пустые банки из‑под пива? Ты представляешь себе, сколько нужноденег, чтобы завести мало — мальски приличное ранчо? Целоесостояние! Нет, на мою зарплату это невозможно, малютка. Поэтомупредел моих мечтаний — это стать управляющим. Не помощникомуправляющего, а настоящим правителем ранчо! Тем, кто имеет власть.Эх, да большинство владельцев ранчо ни черта в этом деле несмыслит! И на ранчо всем распоряжается управляющий.

Как ты здесь. — Саманта с гордостью поглядела на Тейта, аон погладил Сэм по голове и подложил руку ей под подбородок.

Я стараюсь, маленькая Белогривка. Стараюсь, когда мы с тобой незанимаемся глупостями. Ты заставляешь меня чуть ли не пожалеть отом, что приходится работать. Вчера мне хотелось только одного:приехать сюда с тобой, позаниматься любовью, а потомблаженствовать, сидя у камина.

Саманта мечтательно уставилась на огонь.

— Мне тоже. — Она немного помолчала и сноваповернулась к Тейту. — Ну и что мы будем делать, Тейт?

— Ты о чем?

Тейт дразнил ее. В действительности он прекрасно знал, что Сэмимеет в виду.

— Не прикидывайся дурачком. Ты знаешь, о чем яговорю. — Саманта хихикнула. — Вчера ночью я вдругпредставила себе, как ты и Билл Кинг прокрадываетесь в дом истукаетесь в темноте лбами.

Оба рассмеялись, представив себе эту картину, и Тейт привлекСаманту к себе. Глаза его стали задумчивыми. Он уже успел перебратьв уме различные варианты, и все они оказались чересчур сложными, ниодин не был идеальным.

— Не знаю, Сэм. Будь сейчас лето, все упростилось бы. Мымогли бы приезжать сюда каждый вечер после работы и возвращатьсяпри свете луны и звезд. Но сейчас в конце рабочего дня уже тьмакромешная, и я боюсь, что лошади оступятся, боюсь ихпокалечить.

— Мы могли бы ездить с фонарем.

— О да! — ухмыльнулся Тейт. — Или нанятьвертолет. Почему бы и нет?

— Ах, замолчи! Так… Ну и что же нам делать? Может,попробуем прокрадываться в дом тети Каро?

Тейт покачал головой:

— Нет. Они нас услышат. Ты же слышишь, как Билл приходит кней каждую ночь. А мой дом у всех на виду. Стоит одному из ребяттебя заметить, и все пропало.

— Неужели? — Саманта напряглась. — Неужели будеттак ужасно, если они узнают?

Тейт кивнул.

— Но почему?

— Нам не подобает этим заниматься, Сэм. Ты же понимаешь,кто ты и кто я. И тебе, как и мне, не нужны сплетни. Но на самомделе Саманте на сплетни было глубоко наплевать.

Оиа любит Тейта, и ей совершенно плевать, что говорятвокруг.

Что они смогут ей сделать?.. Однако по лицу Тейта ей сталопонятно, что это правило здесь священно. Хозяева ранчо невлюбляются в батраков.

Саманта посмотрела на Тейта в упор.

— Я не собираюсь играть в ту же игру, Тейт. Во всякомслучае, это не будет длиться вечно. Если мы с тобой останемсявместе, я хочу, чтобы люди об этом узнали. Я хочу гордиться нашимиотношениями, а не бояться, что нас могут застукать.

— Об этом поговорим попозже, — сказал Тейт, но уСаманты возникло ощущение, что он не намерен ей уступать ни найоту.

Она вдруг разозлилась, и в ее глазах появился такой же упрямыйблеск, как и у Тейта Джордана.

— Но почему? Почему не поговорить об этом прямо сейчас?Ладно, я понимаю, мы не должны сию же минуту трезвонить о нашемромане. Но черт возьми, Тейт, я не собираюсь таиться вечно!

— Разумеется, — еле слышно пробормотал Тейт. — Тыведь вернешься в Нью — Йорк.

Саманту словно обдали холодной водой, и, когда она заговорилавновь, ее голос был ледяной, и в нем сквозила боль:

— Почему ты так уверен?

— Потому что твое место там, а мое — здесь.

— И ты думаешь, это правильно? Может быть, я, как Кэролайн?Может, я тоже решила, что жизнь, которую я вела, на самом деле непо мне? Может, у нас с Кэролайн много общего?

— Откуда я знаю? — Тейт посмотрел на нее с видомумудренного опытом человека, который прожил на свете сорок с лишнимлет. — Да оттуда, что Кэролайн приехала сюда овдовев. Онахотела отказаться от жизни, которую вела вместе с мужем.Отказаться, потому что он умер. И потом, ей было сорок, Сэм, а нетридцать или тридцать один. Ты молода, у тебя еще все впереди, тебееще предстоит сочинить уйму дурацких рекламных текстов, заключитьуйму сделок, ездить на автобусах, звонить по телефону, опаздыватьна самолеты, бегать на вечеринки…

— А здесь этим заниматься нельзя? Хоть чем‑нибудь? —Саманта чуть не заплакала, и Тейт поглядел на нее ласково, мудро ис огромной любовью.

— Нет, малышка, нельзя. Это неподходящее место. Ты приехаласюда залечивать свои раны, Сэм, и все для этого делаешь. Можетбыть, и я для тебя своего рода лекарство. Я люблю тебя. Три неделиназад мы еще не были знакомы. Мне столько лет было на женщиннаплевать, но тебя я люблю, поверь. Я понял это в первый же день,как только тебя увидел. И надеюсь, ты тоже меня любишь. Но с Билл иКаро случилось чудо, Сэм. Они не созданы друг для друга и никогдане смогут быть настоящей парой. Она образованная, а он — нет. Онавела роскошную жизнь, а его идеал — золотая зубочистка и сигары, попятьдесят центов каждая. У нее есть ранчо, а у него и грошаломаного за душой нет. Но она любит его, а он — ее, и ей большеничего не надо. Я лично считаю, что она с легким приветом, но, вконце концов, у нее же была другая жизнь! Может, теперь Кародействительно ничего больше не нужно. Но ты, Сэм, другая, тыгораздо моложе и достойна гораздо большего, чем то, что я всостоянии тебе предложить здесь.