Саманта

— Нет, — Тейт по — прежнему шептал, поднеся губы к ееуху и целуя Сэм в шею. — Я сказал это, потому что так оно иесть. Я много думал о тебе после нашей встречи. Ты хочешь примернотого же, чего хочу и я, Сэм. — Голос Тейта зазвучал громче, онвзял ее за руки. — Но ты хочешь, чтобы я облек мои чувства вслова. А я к этому не привык. Проще сказать «я хочу переспать стобой», чем «я тебя люблю». Однако я еще ни разу ни одну женщинутак не желал, как тебя.

— Но почему? — хриплым шепотом спросила Сэм, и в еерезко воспалившихся глазах заполыхала боль, которую причинил ейДжон.

— Потому что ты такая очаровательная… — Тейт осторожноприкоснулся могучей рукой к груди Саманты. — Потому что мненравится, как ты смеешься… нравится твоя манера говорить… и ездитьна этом чертовом коне, которого неизвестно зачем купила Каро…нравится, что ты работаешь как вол наравне с мужиками, хотя тебевовсе незачем так надрываться… А еще потому, — он ухмыльнулся,и его руки скользнули вниз по ее талии, — что мне нравитсятвой милый задик.

Саманта рассмеялась в ответ и ласково убрала его руки.

Разве это недостаточно веские причины? — жалобно воскликнулТейт.

Веские для чего, мистер Джордан? — Саманта дразнящеприщурилась и, отвернувшись от Тейта, принялась убирать со стола.Но донести тарелки до раковины не успела: Тейт отобрал их, поставилна стол, потом легко подхватил Сэм на руки и вынес из кухни вдлинный коридор, который вел в ее комнату.

— Туда, Саманта? — В голосе Тейта звучала несказаннаянежность, а глаза прожигали ее насквозь.

Саманта хотела остановить его, сказать, чтобы он вернулся назад,но не смогла. Она лишь кивнула и сделала неопределенный жест,указывая на коридор. А потом, хихикнув, попыталасьотстраниться.

— Не надо… перестань, Тейт! Сейчас же поставь меня напол!

Он тоже засмеялся, но не послушался и пошел дальше,остановившись только у полуоткрытой двери в конце коридора.

— Это твоя комната?

— Да. — Саманта скрестила руки на груди, а он прижималее к себе, словно маленького ребенка. — Но я тебя сюда незвала.

— Правда? — Он поднял одну бровь и, переступив порог,с интересом огляделся. Затем, не тратя лишних слов, положил Самантуна кровать и порывисто поцеловал в губы. Игры внезапно окончились,и бешеная страсть, прорвавшаяся наружу, застала Саманту врасплох.Она опешила от его напора, от жгучих прикосновений его жадных губ ирук, от тяжести вдруг навалившегося тела… Буквально в следующий мигТейт уже лежал рядом, а ее одежда — да и его тоже — куда‑тоисчезла… словно растаяла… Саманта вокруг ничего не замечала, лишьчувствовала прикосновение его нежной плоти, его ласковых рук… онипостоянно блуждали по ее телу, воспламеняя кровь… Длинные ногисловно захватили Саманту в капкан, а губы жадно пили ее поцелуи. Онприжимал ее все ближе и ближе, пока она не сдалась и сама неприжалась к нему, тихонько постанывая, сгорая от нетерпения… И тутон неожиданно отстранил Саманту, и она увидела в его серьезныхглазах немой вопрос. Тейт Джордан никогда не овладевал женщинойнасильно, и ее не собирался принуждать. Ему нужно было получитьподтверждение, что она хочет отдаться ему, и, когда он поймал еевзгляд, Саманта молча кивнула. В следующую секунду он вошел в нее,вошел глубоко, с размаху. Она вскрикнула от удовольствия, а онпроник еще глубже, и Саманта, издав новый стон, понеслась навстречуэкстазу. И это повторялось снова, и снова, и снова…

Казалось, прошла целая вечность, когда он наконец лег рядом сСэм. В комнате было темно, дом погрузился в тишину. Большой,могучий мужчина, насытившись любовью, блаженно вытянулся напостели, и Сэм счастливо зажмурилась, почувствовав, как нежные губыкасаются ее шеи.

— Я люблю тебя, Белогривка. Люблю.

Это звучало так искренне, но Саманте все равно захотелосьспросить: «Правда?»

Неужели правда? Неужели ее снова кто‑то полюбил? Полюбил по —настоящему и не причинит ей боли, никуда от нее не уйдет? Слезинкавыкатилась из уголка глаза и капнула на подушку. Тейт печальнопосмотрел на Саманту и кивнул. Притянув ее к себе, он принялсяласково укачивать Сэм, тихонько приговаривая, как бормочут,успокаивая раненое животное или крошечного ребенка:

— Все хорошо, малышка. Все теперь хорошо. Я здесь, стобой…

— Извини… — слов было почти не разобрать, потому чтоиз груди Саманты вырвались громкие рыдания: казалось, тоска, жившаяв ее душе, вылетела наружу, словно стая птиц.

Так продолжалось около часа; они лежали, сплетясь в объятиях, акогда наконец Сэм выплакала все слезы, по телу Тейта пробежала ужезнакомая дрожь… Саманта невольно улыбнулась и прижалась к немутеснее.

— Все в порядке? Ты успокоилась? — Голос Тейта резкорассек тишину темной комнаты.

Саманта молча кивнула.

— Отвечай!

— Да.

Однако он не шевелился, пристально вглядываясь в ее лицо.

— Ты уверена?

— Да.

И Саманта своим телом дала ему понять то, что не могла выразитьсловами благодарности: выгнув дугой спину, она слилась с нимвоедино, и он испытал ничуть не меньшее наслаждение, чем она. Телаих тесно переплелись, Саманте ни с кем еще не было так хорошо, и,заснув наконец на одной кровати с Тейтом Джорданом, она счастливоулыбалась.

Когда наутро зазвонил будильник, Саманта медленно пробудилась ина ее губах опять заиграла улыбка — Сэм ожидала увидеть рядом ссобой Тейта. Но вместо этого увидела под маленькими часами записку.Тейт оставил ее в два часа ночи, перед тем как потихонькувыскользнуть из спальни Саманты. Это он завел будильник и черкнулнесколько слов на клочке бумаги. Записка содержала всего однуфразу: «Я люблю тебя, Белогривка!»

Прочитав это, Саманта откинулась на подушку и, улыбнувшись,снова закрыла глаза. И на сей раз из‑под ресниц не выкатилось нислезинки.

Глава 13

К концу рабочего дня Саманта выглядела такой же свежей и бодрой,как и вначале, и, поглядев, как она с улыбкой вешает седло накрючок, Джош недовольно пробурчал:

— Ну, ты даешь! До чего же ты выносливая, Сэм! Три неделиназад ты под конец дня еле ходила — совсем без сил была. А теперьрезво спрыгиваешь с этой проклятой лошади, и глаза у тебя в шестьчасов вечера блестят, как утром, когда ты только — толькопроснулась. Мне на тебя даже глядеть тошно. Получается, что теперьтебе впору меня тащить домой на руках. На заднице у меня живогоместа не осталось, а к рукам больно прикоснуться — так я натер их,гоняясь с арканом за бычками. Может, тебе нужно поменьше сачковатьи побольше работать?

— Да я больше вас сегодня вкалывала, придира!

— Ах, вот как? — шутливо рыкнул на Саманту Джош и,когда она проходила мимо, легонько шлепнул ее своей шляпой.

— Да — да, вот так! — Сэм широко улыбнулась ипогналась за ним; ее длинные светлые волосы были собраны в хвост иобвязаны ярко — красной резинкой.

Сегодня она целый день как будто парила по воздуху. Все ее мыслибыли о Тейте Джордане, но ни он, ни она ничем себя не выдавали.Тейт вел себя с ней безразлично и немного угрюмо, а Саманта изовсех сил старалась не обращать на него внимания и не заговариваладаже тогда, когда выдавался удобный момент. Тейт небрежноперебросился с Сэм парой фраз только в обеденный перерыв, за чашкойкофе, но тут же отошел в сторону н принялся болтать с кем‑тодругим, а Саманта подошла к ковбоям, которых она знала лучше всехостальных, и заговорила с ними.

Только теперь, после окончания рабочего дня, она позволила своиммыслям вновь обратиться к Тейту. Днем в памяти невольно мелькаликартины вчерашней ночи, проведенной вместе: как Тейт пожал,раскрывшись, на смятых простынях; какие у него были глаза, когда онпотянулся к ней, чтобы еще раз поцеловать; как он на мгновениеприлег, издав счастливый вздох, а она медленно, дразняще провелапальцами по его спине, и по ней побежали мурашки. Саманте нравиласьего внешность, нравилось до него дотрагиваться, нравилось то, чтоон с ней делал, и теперь, помчавшись бегом к дому тети Каро, она нио чем другом думать не могла. Сэм понятия не имела, когда они вновьвстретятся наедине. Домик Тейта стоял на самом виду, возле рабочейстоловой, а тетя Каро уже вернулась имеете с Биллом из своейнедолгой поездки. Саманта понимала, что нстретиться будет непросто,но не сомневалась: Тейт найдет выход. Она представила себе насекунду, как Тейт и Билл Кинг будут теперь оба на цыпочкахпрокрадываться в дом, а в полночь потихоньку выскальзывать наулицу, и, распахнув входную дверь, не удержалась от смеха.