Саманта

— Значит ли это, — продолжал Тейт, — что, если япризнаюсь тебе в любви, мы сразу же, прямо здесь, займемсялюбовью?

Он явно был позабавлен, и она, усмехнувшись, покачалаголовой.

— Я так и думал. Так в чем же ты пытаешься меня убедить? Изачем?

— Я пытаюсь тебя убедить в том, что ты еще можешьвлюбиться, еще не поздно. Посмотри на них! Когда с ними этослучилось, они были старше, чем мы сейчас. Явно старше!

— Да… — Однако голос у Тейта был не очень уверенный.Он задумался.

— А какая тебе разница, влюблюсь я еще раз или нет?

— Я хочу доказать тебе, что такая возможностьсуществует.

— Для чего? Ты проводишь научное исследование?

— Нет, — прошептала Саманта. — Я хочу этовыяснить для себя.

— Понятно. — Он ласково погладил Саманту по светлымволосам, собранным в тугой узел, немного поборолся со шпильками,которые удерживали прическу, и наконец выпустил на волю еероскошные волосы, которые густой волной рассыпались по ееспине. — Боже мой, какие у тебя прелестные волосы, Сэм!..Паломино, белогривая моя… — еще тише прошептал Тейт. —Малышка паломино… Как же ты прекрасна!

Солнце заглянуло в окно и заплясало в золотистых нитях ееволос.

— Нам пора возвращаться, — ласково, но твердопроговорила Саманта.

— Ты так считаешь?

— Да.

— Почему?

Он целовал ее в подбородок, в шею… Саманта не останавливала его,но больше ничего позволять ему не собиралась.

— Зачем нам сейчас возвращаться, Сэм? О Господи, ты такаяпрелестная!

Она почувствовала, как по телу Тейта пробежала дрожь, иотодвинулась, легонько покачав головой:

— Нет, Тейт.

— Почему нет? — В его глазах вдруг сверкнул огонь, иСаманта даже испугалась.

— Потому что мы не должны.

— Да брось! Я мужчина, ты женщина… мы же не дети! Чего тыхочешь? — он раздраженно повысил голос, распаленныйжеланием. — Идеального романа? Хочешь, чтобы я надел тебе напалец обручальное кольцо прежде, чем уложить кровать?

— А чего ты хочешь, ковбой? Немного покувыркаться насеновале?

Ее слова пронзили Тейта, будто пули. Он ошалело воззрился наСаманту, а затем медленно покачал головой.

— Извини, — холодно проговорил он и пошел к кухонноймойке мыть чашки.

Однако Саманта не сдвинулась с места и не сводила с него глаз.Когда он закрыл кран, она сказала:

— А мне нечего извиняться. Ты мне нравишься. Честноговоря, — она протянула руку и коснулась его плеча, — тымне ужасно нравишься. Но я не хочу снова страдать.

— Ты не можешь получить гарантий, что не будешь страдать,Сэм. Никто тебе их не даст. Во всяком случае, я не дам. Все такиегарантии — ложь.

В словах Тейта была доля правды, и Саманта это понимала, но ейхотелось не обещаний, а чего‑то реального!

— Знаешь, чего мне хочется? — Сэм обвела взглядомкомнату. — Хочется вот этого. Чтобы и через двадцать с лишнимлет человек меня любил, чтобы мы с ним были единым целым.

— А ты думаешь, они вначале были в этом уверены? По —твоему, они тогда знали то, что знают сейчас? Черта с два! Она былавладелицей ранчо, а он наемным работником. Вот и все, что онизнали.

— Ты полагаешь? — Из глаз Саманты сыпалисьискры. — А хочешь, я тебе скажу, что они еще знали? Наверняказнали?

— Что?

— Что они любят друг друга. И пока я не обрету этого, ненайду человека, который полюбит меня и которого я буду любить, я втакие игры не играю!

Тейт открыл входную дверь и, когда они с Самантой вышли, заперее на ключ.

— Пошли.

Но, проходя мимо, Сэм увидела, что он не сердится. Он ее понял,и Саманта поймала себя на мысли, что ей интересно, как событиябудут разворачиваться дальше. На миг, всего на один миг ейзахотелось отбросить осторожность, но она решила, что этого делатьне следует. Не потому, что не испытывала желания, а, наоборот,потому, что слишком хотела Тейта. Тейт Джордан был потрясающиммужчиной.

— Мы сюда еще когда‑нибудь приедем? — Самантазаглянула в глаза Тейту, который, подставив сложенные ладони,помогал ей взобраться на лошадь.

— Ты этого действительно хочешь?

Саманта медленно кивнула. Тейт улыбнулся и промолчал. Онаперекинула ногу и вскочила в седло. А еще через мгновение, держа вруках поводья и подгоняя Красавчика, Саманта летела вместе с ТейтомДжорданом навстречу ветру.

Глава 11

— Ну как, хорошо покаталась, дорогая? — благодушноспросила Кэролайн у входящей в гостиную Саманты, разрумянившейся, сблестящими глазами и распущенными волосами, ниспадавшими на плечи.Она казалась олицетворением

молодости, здоровья и красоты, и Кэролайн невольно позавидовалаей, глядя, как она уютно устраивается в кресле калачиком, поджимаяпод себя еще не утратившие юной гибкости ноги.

— Да, тетя Каро, спасибо. — Саманте ужасно хотелосьпризнаться Кэролайн, что она побывала в домике, но делать этогобыло нельзя.

Однако возбужденность не проходила. Саманта была взволнована ипроисшедшим в домике, и тем, что они с Тейтом целовались в стойлеЧерного Красавчика. Поцелуи Тейта словно прожгли ее насквозь,проникли в самую душу. Тейт был так непохож на знакомых мужчин, онбыл сильнее, независимее и притягательнее всех, кого она когда‑либознала… и узнает.

— Ты уже с кем‑нибудь виделась сегодня утром? —Небрежный вопрос Кэролайн был порожден тридцатилетней привычкойжизни на большом ранчо, отчасти напоминавшей жизнь в коммуне. Здесьне проходило и часу, чтобы кто‑нибудь с кем‑нибудь не встретился,не обменялся парой фраз и не услышал новости еще о ком- нибудь.

Сэм чуть было не воскликнула: «Нет, я никого не видела», нопотом все же решила сказать Кэролайн правду:

— Яповстречалась с Тейтом Джорданом.

— А… — довольно равнодушно, без особого интересапротянула Кэролайн. — Ну и как после вчерашнего самочувствиеСанта — Клауса? Дети всегда от него в восторге.

Сэм так и подмывало вставить: «Я тоже», но она не осмелилась, алишь поддакнула:

— Еще бы! Он очень симпатичный человек.

— Так ты теперь к нему более снисходительна? Ненавистьпрошла?

— Да у меня ее и не было! — Саманта налила себе кофе,стараясь держаться как можно непринужденней. — Мы с ним простоне сошлись во мнениях насчет моей способности ездить наКрасавчике.

— А теперь он свое мнение изменил?

Саманта кивнула с довольным видом.

— Ну, так неудивительно, что он тебе теперь нравится.Кукушка хвалит петуха… Впрочем, Тейт и вправду славный человек,хоть и ругал тебя за то, что ты уселась верхом на ЧерногоКрасавчика. Он знает ранчо как свои пять пальцев, не хуже нас сБиллом.

«Как свои пять пальцев… даже про домик ему известно», —подумала Саманта и, чтобы скрыть улыбку, поспешила отпить глотоккофе.

— Чем вы сегодня намерены заниматься, тетя Каро?

— Как всегда, бухгалтерией.

— В Рождество? — Ответ Кэролайн шокировал Саманту.

Кэролайн кивнула с видом человека, исполняющего свой долг:

— Да, в Рождество.

— Но почему бы вместо этого не устроить рождественскийобед?

— Насколько мне помнится, — усмехнуласьКэролайн, — мы уже устраивали праздничное застолье. Вчеравечером.

— Так то совсем другое дело! Там было все ранчо. А сегоднядавайте приготовим праздничный обед для нас с вами, Билла Кинга иТейта.

Кэролайн посмотрела на Саманту очень внимательно и покачалаголовой.

— Не думаю, что нам стоит это делать.

— Почему?

— Потому что они наемные работники, — с легким вздохомответила Кэролайн. — А мы с тобой — нет. Видишь ли, на ранчодействительно существует очень строгая иерархия.

— Разве вы никогда не сидите с Биллом за однимстолом? — Саманта испытала настоящий шок.

— Очень редко. Только в особых случаях: когда кто‑нибудьженится или умирает. Лишь тогда и в праздники — например, вРождество — все преграды между нами падают. В остальное же времякаждый сверчок знает свой шесток: ты — на своем месте, а они… онизорко следят за тем, чтобы барьеры не разрушались, Сэм.

— Но почему?

— Из уважения к нам. Тут так заведено.