Саманта

— Кажется, что тут можно оставаться вечно, да? — Тейтулыбнулся Саманте и опустился в кожаное кресло. — Хотите, язатоплю камин?

Саманта торопливо замотала головой.

— Нет, а то я буду волноваться, когда мы отсюда уйдем.

— Да мы же его погасим, глупышка.

— Знаю. — Они снова обменялись улыбкой. — Но явсе равно

буду волноваться. Мало ли что… вдруг щепка отскочит или ещечто‑нибудь… Нет, с этим связываться не стоит. Я не хочу, чтобы онииз‑за нас лишились своих сокровищ. — Сказав это, Самантавнезапно посерьезнела и добавила: — Я даже считаю, что мы зря сюдапришли.

— Почему? — Резко очерченный подбородок чуть выпятилсявперед.

— Это все не наше. Это их дом, их личная жизнь, их секрет.Им бы не понравилось, что мы пришли сюда, что мы узнали проних…

— Но мы же все равно про них знали, разве не так? —тихо спросил Тейт.

Саманта задумчиво кивнула:

— Я, например, всегда подозревала. Мы с Барб… племянницейтети Каро… в детстве часами говорили об этом, все гадали, правдаэто или нет. Но наверняка сказать ничего не могли.

— А когда вы повзрослели?

Саманта улыбнулась:

— Тогда я, конечно, почувствовала. Но все равносомневалась.

Тейт кивнул.

— Я тоже. Я всегда считал, что знаю наверняка. Но на самомделе не знал, пока не попал сюда. Этот дом говорящий. — Онснова оглянулся. — И какую же очаровательную историю он намрассказал!

— Да. — Сэм согласно кивнула и принялась медленнораскачиваться в старом кресле. — Хорошо так любить, правда?Когда такая крепкая любовь, когда можно что‑то построить вместе ине расставаться целых двадцать лет.

— А сколько вы пробыли замужем, Сэм? — Тейт впервыепоинтересовался ее личной жизнью.

Саманта посмотрела ему в глаза и ответила быстро, без каких-либо явных эмоций. Однако на самом деле вопрос ее удивил. ОткудаТейт узнал, что она была замужем?

— Семь лет. А вы?

— Пять. Мой сын был еще маленьким, когда его матьсбежала.

— Как вы, наверное, были рады, когда он опять стал жить свами! — воскликнула Саманта и тут же густо покраснела: онавспомнила всю эту историю и поняла, что невольно допустила страшнуюбестактность. — Извините. Просто я хотела сказать, что…

Ничего, — ласково махнул рукой Тейт. — Я знаю, что выхотели сказать. Да, черт возьми, я был рад! Но мне, конечно,страшно жаль, что его мать умерла.

— Вы любили ее даже после того, как она вас бросила?

Это уж точно был вопиюще бестактный вопрос, но Саманте ндругстало наплевать- Казалось, в тихой обители Билла и Каро они могутговорить и спрашивать обо всем, если только ими владеет не праздноелюбопытство и не желание уязвить собеседника.

Тейт Джордан кивнул:

— Да, я любил ее. И в общем‑то до сих пор люблю, хотя онаумерла почти пятнадцать лет назад. Удивительная вещь! Человек частозабывает о том, как в конце все пошло наперекосяк. А вы чтоскажете, Сэм? С вами такого не бывало? Вспоминая мужа, вывспоминаете того, в кого когда‑то влюбились, или сукина сына, какимон стал в конце вашей совместной жизни?

Сэм тихонько рассмеялась, поражаясь его честности, и,покачиваясь в кресле, кивнула:

— Господи, как же вы правы! Но я все время спрашиваю себя:почему? Почему я вспоминаю только, как мы ходили в колледж,обручились, проводили медовый месяц, праздновали наше первоеРождество вместе? Почему, думая о нем, я никогда не вспоминаю, какон уходил от меня и его носки свисали из щели в чемодане, словномои вывороченные внутренности?

Картина, нарисованная Самантой, вызвала у них обоих улыбку; Тейтотвернулся, а когда посмотрел на нее снова, то в глазах его былостолько вопросов…

— Вот, значит, как все случилось. Он вас бросил, Сэм?

— Да, — не стала отпираться Саманта.

— Ради другой?

Она кивнула, но отреагировала уже не так болезненно. Простонризнала правду — и все.

— Ну, точь — в — точь как моя!

Сэм неожиданно осознала, что сейчас Тейт гораздо больше похож навсех остальных ковбоев, чем обычно. Наверное, здесь он можетрасслабиться. Он уже не пытается произвести на нее впечатление, ивокруг никого нет…

— От этого разрывается сердце, правда? Мне тогда былодвадцать пять, и я думал, что умру.

— Я тоже. — Саманта впилась в него взглядом. — Ятоже так думала. И, — тихонько прибавила она, — на моейработе испугались того же самого. Поэтому я и приехала сюда. Чтобыуспокоиться. Переменить обстановку.

— А давно все это случилось?

— В августе.

— Да, уже достаточно. — Тейт сказал это деловито, иСаманту его тон вдруг задел.

— Вот как? Для чего достаточно? Чтобы мне стало наплевать?Ошибаетесь!

— Вы о нем все время думаете?

— Нет, — честно призналась Саманта. — Но всеравно слишком много.

— Вы уже разведены?

Сэм кивнула:

— Да, и он снова женился, а в марте у них родитсяребенок.

Лучше сказать ему все сразу, не оттягивая! Странно, но почему‑тоей стало хорошо от того, что можно одним махом со всем покончить,рассказать мучительную правду, признаться, как на исповеди. Толькобы поскорее с этим разделаться!.. Однако она заметила, что онпристально наблюдает за ней.

— Вам ведь наверняка очень больно.

— Вы о чем? — Она сперва не сообразила, что он имеет ввиду.

— О ребенке. Вам хотелось иметь детей?

Саманта колебалась всего мгновение, а затем кивнула и резкоподнялась с кресла — качалки.

— Вообще‑то да, мистер Джордан. Но я бесплодна. Поэтому моймуж получил то, что хотел… в другом месте…

Приблизившись к окну, она стояла, глядя на озеро, и не услышала,как он подошел. Тейт встал за спиной Саманты и обхватил ее заталию.

— Это все не важно, Сэм… и ты не бесплодна. Бесплоден тот,кто не может любить, не способен отдавать, замкнут, зациклен на

себе и весь выдохся. Все это к тебе не относится, Сэм. Ты нетакая.

Он медленно повернул Саманту лицом к себе. В ее глазах застылислезы. Она не хотела, чтобы Тейт их видел, но не смоглавоспротивиться, когда он поворачивал ее: в его руках был какой‑томагнетизм. Тейт нежно поцеловал ее в оба глаза, а затем потянулся кгубам и впился в них таким долгим поцелуем, что Сэм чуть незадохнулась.

— Тейт!.. Не надо… Нет… — Саманта отбивалась, нослабо, и в результате он прижал ее еще крепче.

Она почувствовала запах мыла и табака, а когда уткнулась носом вего грудь, ощутила под щекой грубую шерстяную ткань.

— Почему нет? — Тейт взял ее пальцем за подбородок изаставил снова посмотреть на него. — Сэм!

Она ничего не ответила, и он опять поцеловал ее. А потомпрошептал на ухо, тихонько, но так, что сердце гулко забилось у неев груди:

— Сэм, я хочу тебя. Яникого еще так не хотел.

Саманта ответила мягко, но выразительно, поглядев Тейту вглаза:

— Этого недостаточно.

Он кивнул:

— Я понимаю.

Наступило долгое молчание.

— Но больше я ничего предложить не смогу, — наконецвымолвил Тейт.

Теперь настала ее очередь. Саманта ласково улыбнулась иповторила его вопрос:

— Почему нет?

— Потому что… — Тейт поколебался, но все же ответил, иего негромкий смешок был слышен в каждом уголке прелестногомаленького дома: — Потому что я, в отличие от тебя, действительнобесплоден. Мне и вправду нечего отдать.

— Откуда ты знаешь? Ты что, недавно проверял? *

— Нет, ни разу за восемнадцать лет, — последовалторопливый, честный ответ.

— И ты считаешь, что тебе уже поздно влюбляться?

Тейт помолчал, и Сэм посмотрела по сторонам; взгляд ее немногозадержался на спортивных призах, потом вернулся к Джордану.

— Ты думаешь, он ее любит, Тейт?

Тейт кивнул.

— И я так думаю. Но он вовсе не смелее тебя, хотя, конечно,очень смелый и мужественный, — именно на этих словах Самантаснова посмотрела на Тейта. — Точь — в — точь, как ты.

— Значит ли это…

Тейт говорил тихо, лаская своими губами ее губы, так что сердцеСаманты готово было вырваться из груди, а в мозгу молниейпроносились мысли: зачем она целует этого чужого мужчину, этогоковбоя… целует и пытается вдобавок объяснить, почему он долженвлюбиться?.. Ей хотелось спросить себя, что, черт возьми, онавытворяет, но Саманта не успела.