Саманта

— Ну как, мисс Тейлор? — Тейт Джордан пристальнопосмотрел на Саманту. Она кивнула:

— С удовольствием.

Предложение выпить кофе пришлось ей по душе: утро выдалосьнеобычайно холодное. Тейт помог Саманте спешиться и привязатьпрекрасного коня, а затем подвел ее к домику, достал дубликатключа, отпер дверь и отошел на шаг, впуская Саманту внутрь. Как ивсе остальные ковбои на ранчо, Тейт никогда не забывал огалантности. Это был как бы последний отзвук Старого Юга, и Сэмответила на его учтивый жест благодарной улыбкой, а затем медленновошла в дом.

Там пахло затхлостью, но, когда Сэм поглядела по сторонам, глазаее расширились от удивления. Стены гостиной, большой и светлой,были обклеены вощеным ситцем; это смотрелось старомодно, но всеравно мило и привлекательно. В комнате стояла маленькая кушетка,два плетеных кресла, на которых лежали пухлые подушки, а в углу, укамина, Саманта заметила громадное кожаное кресло, очень красивое.Она сразу поняла, что это антикварная вещь. В другом углу Сэмувидела небольшой письменный стол; еще в комнате имелисьрадиоприемник, маленький проигрыватель, несколько книжных полок идовольно много всяких забавных вещиц, которые, вероятно, что‑тозначили для владельца дома: два роскошных больших спортивных кубка,кабанья голова, коллекция старинных бутылок и несколько забавныхстарых фотографий в витиевато украшенных рамках. На полу передкамином была расстелена медвежья шкура, а на ней красовалосьантикварное кресло — качалка. Рядом была поставлена скамеечка дляног. Все это походило на тихую сказочную обитель, спрятанную влесной чаще; в таком месте хочется уединиться от мира. Затем вприоткрытую дверь Сэм разглядела маленькую, симпатичную голубуюспаленку с большой красивой медной кроватью, накрытой стеганымодеялом. Стены были бледно — голубыми, на полу лежала еще одналохматая медвежья шкура, а маленькая медная лампа отбрасывалалегкую тень. Бело — голубые занавески были с оборками, а надкроватью висел большой, хороший пейзаж. Саманта узнала другойуголок ранчо. Из этой комнаты не хотелось уходить, здесь можно былопровести остаток жизни.

— Тейт, чье все это? — Саманта недоумевала, но Тейтлишь указал ей на кубок, стоявший на маленькой полочке, котораявисела на ближайшей стене.

— Посмотрите вон там.

Сэм подошла поближе и пригляделась. Глаза ее расширились. Онапереводила взгляд с кубка на мистера Джордана и обратно. На кубкебыло написано «Уильям Б. Кинг, 1934». Второй кубок тоже принадлежалБиллу Кингу, но дата стояла другая — 1939 год.

Когда Сэм в следующий раз посмотрела через плечо на Тейта, в еевзгляде сквозило беспокойство.

— Это его домик, Тейт? Может, нам не стоило сюдазаходить?

— Ответа на первый вопрос я не знаю, Сэм. Что же касаетсявторого, то, наверное, не стоило. Но с тех пор как я обнаружил этоместо, меня сюда тянет, как на аркане. — Тейт говорил низким,хриплым голосом и пытался поймать взгляд Саманты.

Она молча посмотрела по сторонам и снова кивнула:

— Да, я понимаю почему.

Когда Тейт тихонько прошел на кухню, Саманта приняласьперебирать старые фотографии. Люди, изображенные на них, показалисьей отдаленно знакомыми, но она так и не поняла, кто это. А затем,даже несколько смутившись, она вошла в спальню, и ее и взоростановился на большом пейзаже, повешенном над кроватью. Сэмподнялась на цыпочки, чтобы легче было прочесть надпись.

И — окаменела! Художник написал свое имя красной ручкой в правомнижнем углу картины. «К. Лорд»… Сэм кинулась было прочь измаленькой спаленки, но выход оказался заблокирован — в дверномпроеме стоял могучий великан Тейт. Он держал в руках чашку срастворимым кофе, от которого шел пар, и испытующе глядел наСаманту.

— Это их дом, да?

Вот и ответ на ее вопрос… вот то, о чем они с Барбарой так частошушукались, хихикая и подшучивая. Наконец она узнала правду, узналав этой уютной голубой спаленке с громадной медной кроватью,застеленной стеганым одеялом и занимавшей почти всю комнату.

— Разве нет, Тейт?

Сэм вдруг захотелось получить подтверждение именно от него, ниот кого другого. Он медленно кивнул и протянул ей ярко — желтуючашку.

— Думаю, да. Милое местечко, правда? Во всяком случае,здесь все так аккуратно, а это на них очень похоже.

— А еще кто‑нибудь знает? — У Сэм было такое ощущение,будто она раскрыла страшную тайну и теперь они с Тейтом отвечают зато, чтобы слухи не поползли дальше.

— О них? — Тейт покачал головой. — Как бы там нибыло, наверняка никто не может утверждать. Они всегда соблюдалистрожайшую осторожность. Ни он, ни она ничем себя не выдали. Когдаон с нами, то говорит о «мисс Кэролайн», как и все остальные, дажев лицо ее в основном так называет. Он обращается с ней уважительно,но без особого интереса, и она ведет себя с ним точно также. — Почему? — изумленно воскликнула Саманта. Она отпилаглоток кофе, отставила от себя чашку и присела на краешеккровати. — Почему они столько лет таятся от людей? Почему непоженятся, если им этого хочется?

— Может быть, им не хочется, — отозвался Тейт с такимвидом, словно ему все было понятно.

Однако, когда Саманта подняла на него глаза, стало ясно, что онасовсем ничего не понимает.

— Билл Кинг — гордый человек, — пояснил Тейт. —Он не хочет, чтобы люди болтали, будто бы он женился на мисс Кароиз- за денег, ранчо или стада коров.

— И они довольствуются вот этим? — Сэм с неподдельнымизумлением обвела взглядом комнату. — Маленьким домиком в лесуи тем, что еще двадцать пять лет Билл будет на цыпочкахпрокрадываться к ней, а утром так же тихо уходить?

— Может, это помогает им сохранить свежесть романтическихчувств. — Тейт Джордан, улыбаясь, сел рядом с Самантой. —Вы же понимаете, что перед вами довольно необычная картина. —В лице Тейта, когда он оглянулся по сторонам, сквозили любовь иуважение. И даже что‑то похожее на благоговейный трепет. — Выпонимаете, кто перед вами, Саманта? — спросил Тейт ипродолжал, не дожидаясь ответа: — Перед вами два человека, которыелюбят друг друга. Идеальная пара. Ее картины прекрасно сочетаются сего призами, ветхое кожаное кресло Билла — с маленьким креслом —качалкой и подставкой для ног, принадлежащими Кэролайн. Я уже неговорю о старых фотоснимках, пластинках и книгах! Вы толькопосмотрите на все это, Сэм!

Они оба выглянули из спальни и снова полюбовались гостиной.

— Только посмотрите, — повторил Тейт. — Выпонимаете, что перед вами? Перед вами любовь. Вот что такое любовь!Это старые медные горшки и старая подушечка для булавок. И этасмешная кабанья голова. Вы видите здесь двух людей, двух людей,которые долго любили друг друга и до сих пор любят.

— По — вашему, они до сих пор сюда приходят? — Сэмспросила это почти шепотом, и Тейт расхохотался.

Сомневаюсь. Во всяком случае, если и приходят, то редко.

Пожалуй, я бываю здесь чаще. В последние годы артрит не дает

Биллу житья. Я подозреваю, — Тейт понизил голос, — чтоони

IIредпочитают не уходить далеко от дома Кэролайн.

Саманта мгновенно припомнила, как по ночам тихонько открываласьи закрывалась входная дверь. Значит, даже спустя столько лет онитайком встречались в полночной тиши!

— И все же мне неясно, почему надо держать это всекрете!

Тейт долго смотрел на нее и молчал, а потом пожал плечами.

— Так бывает, — он улыбнулся. — Это не Нью —Йорк, Саманта. Здесь люди до сих пор придерживаются старомодныхпринципов.

Однако Саманте все равно подобное поведение казалось совершеннобессмысленным. Если речь о принципах, то тогда тем более следовалопожениться! Господи, да все это тянется уже двадцать лет!

— А как вы набрели на их дом, Тейт? — Сэм сновавстала, прошла в гостиную и уселась в удобное кресло — качалкуКэролайн.

— Да вот так, набрел — и все. Когда‑то давно они, должнобыть, проводили здесь много времени. Здесь чувствуешь себя какдома.

— Это и есть настоящий дом. — Сэм мечтательноуставилась в пустой камин и вспомнила элегантную квартиру, которуюона оставила в Нью — Йорке. Эта квартира не обладала ни одним изтех свойств, которые имел домик Кэролайн и Билла: там не было нилюбви, ни тепла, ни уюта и покоя, которые она ощутила, едва уселасьв старую качалку.