Саманта

— У нас все прекрасно. Дай мне поговорить с Мелли.

Мелинда подошла к телефону и, не заметив, что Чарли подает ейзнаки, почти сразу же выложила Сэм все новости. Она ждет ребенка.Он должен родиться в июле, а она только на этой неделе узнала, чтобеременна. На какую‑то долю секунды возникла странная пауза, апотом Сэм принялась бурно поздравлять друзей. Чарли закрыл глаза изастонал.

— Зачем ты ей сказала? — прошипел он, обращаясь кжене, которая пыталась как ни в чем не бывало продолжить разговор сСэм.

— А зачем скрывать? Все равно она узнает, когдавернется, — прошептала в ответ Мелинда, прикрыв ладоньюмикрофон, а затем, убрав руку, снова затараторила: —Дети? Они водин голос твердят, что хотят еще одного братика, но я лично хочудевочку, и если это не получится, то все, я больше пытаться небуду!

Чарли нетерпеливо замахал на жену руками, заставил ее быстрораспрощаться и отобрал у нее трубку.

— А почему ты мне этого не сказал, приятель? — Сэмстаралась говорить беспечно, но всякий раз, когда она слышалаподобные известия, они неизбежно задевали ее за живое. Ты боялся,что я этого не перенесу? Но ведь я же не душевнобольная, Чарли! Япросто пережила развод — и все! Это совсем не одно и то же.

— Да кому интересны такие новости?! — В голосе Чарлизвучали грусть и беспокойство.

— Тебе, — Саманта говорила совсем тихо. — ИМелли. И мне. Вы же мои друзья. Она правильно сделала, что сказала.Поэтому, пожалуйста, не кричи на нее, когда повесишь трубку.

— А почему бы и не покричать? — виновато ухмыльнулсяЧарли. — Ее нужно держать в тонусе.

— В некотором смысле ты так и делаешь, Петерсон. СлаваБогу, что тебе хотя бы платят прилично. А то на твою ораву денег ненапасешься.

— Да уж, — довольно хмыкнул Чарли. — Этоверно. — Он надолго умолк, потом сказал: — Ладно, детка, необижай лошадок и звони нам, если что будет нужно. И вот что,Сэм… — В разговоре вновь возникла тягостная пауза. — Тыдолжна знать: мы все о тебе думаем и очень скучаем. Ты ведь этознаешь, да?

Саманта кивнула, не в силах вымолвить ни слова, и к ее глазамподступили слезы.

— Да, знаю, — наконец произнесла она сдавленнымшепотом. — Я тоже по вам скучаю. Счастливого Рождества!

Улыбнувшись сквозь слезы и послав Чарли воздушный поцелуй, онаповесила трубку. После этого просидела на кухне почти полчаса, кофеостыл в чашке, а она замерла, уставившись в стол, и ее мысли исердце были за три тысячи миль от ранчо, в Нью — Йорке. КогдаСаманта очнулась, за окнами уже брезжил рассвет, ночное небопобледнело и стало не темно — синим, а бледно — серым. Самантаподнялась со стула и, взяв чашку, медленно побрела к мойке.Некоторое время она стояла, как изваяние, а затем отчетливо поняла,что ей сейчас нужно. Саманта решительно пересекла холл, тихособралась, надела два свитера, куртку и ковбойскую шляпу, которуюдала ей за несколько дней до этого Кэролайн, и, оглянувшисьнапоследок — ей хотелось убедиться, что она никого неразбудила, — потихоньку выскользнула из дому, бесшумнопритворив за собой входную дверь.

Саманта в считанные мгновения добежала до конюшни и остановиласьв паре футов от стойла Красавчика. Оттуда не доносилось ни шороха,и она решила, что он, наверное, еще спит. Черный как смоль гигант сблестящей шкурой, на котором ей внезапно захотелось покататься…Саманта тихо открыла одну створку воротец и, войдя, погладила коняпо шее и бокам, шепча ему ласковые слова, которые обычнонашептывают младенцам. Конь уже проснулся, однако не проявлял нималейшего беспокойства. Казалось, Черный Красавчик ждал ее прихода:он многозначительно поглядел на нее из‑под колючих черных ресниц, иСаманта, улыбнувшись ему, выскользнула из стойла, сходила за седломи уздечкой и вернулась к коню. В конюшне до сих пор не было нидуши, так что никто не видел, как она пришла.

Когда спустя несколько минут Саманта медленно вывела жеребца наутреннюю прохладу, в просторном дворе тоже никого не оказалось. Онаподвела Черного Красавчика к ближайшему строению и быстро вскочилав седло. Устроившись поудобнее и натянув поводья, Саманта направилаконя к уже знакомым холмам. Она точно знала, где ей хочетсяпокататься, за несколько дней до этого она увидела в лесу дорожку итеперь мечтала поехать по ней. Сначала она ехала не спеша, нопотом, почувствовав, что могучему коню не терпится как следуетразмять ноги, Саманта разрешила ему перейти с рыси на галоп, и онпомчался навстречу восходящему солнцу. Это было упоительноечувство: Саманта крепко сжимала коленями бока Красавчика, и он безтруда перепрыгивал через низкие кусты, а затем перемахнул и черезузкий ручеек. Саманта вспомнила, как она в первый раз совершилапрыжок на Черном Красавчике, но сказала себе, что теперь это совсемдругое дело. Она не рискует и не злится. Ей просто хочется слитьсяс Черным Красавчиком в единое целое, чтобы у них было общее тело иодна душа. Саманта чувствовала себя героем античного мифа илииндийской легенды. Она заставила коня остановиться на вершине холмаи следила за солнцем, которое едва появилось над горизонтом. И лишькогда сзади раздался топот копыт, Сэм поняла, что кто‑то ехал заней следом. Поняла — и удивленно обернулась.

Однако, увидев пинто, сотворенного, казалось, из черного дереваи оникса, а на нем — Тейта Джордана, Саманта в общем‑то не особенноизумилась. Он тоже напоминал героя легенды, явившегося из прошлогоили свалившегося с утреннего неба, в котором уже яростно полыхалзолотой огонь.

Тейт во весь опор мчался на нее, мчался с какой‑то почтисвирепой решимостью, но в последний момент вдруг свернул иостановился рядом. Саманта настороженно покосилась на Тейта, толкомне зная, что увидит в его глазах, боясь, что он снова рассердился ииспортит ей радость. Ей было боязно, что дружба, зародившаяся лишьнакануне вечером, так быстро оборвется. Однако в темнозеленыхглазах, пристально смотревших на нее, она увидела не злость, анежность. Тейт ничего не говорил. Он молча глядел на нее, а потомкивком подозвал ее и поехал вперед. Она поняла, что он предлагаетследовать за ним, и они поскакали вместе. Черный Красавчик безтруда преодолевал встававшие на пути препятствия, взбирался нахолмы, спускался в небольшие долины, и наконец они оказались всовершенно незнакомом месте. Саманта тут еще не бывала. Здесьголубело маленькое озерцо, на берегу которого стоял домик, и когдаони, перебравшись через последний холм, увидели это, Тейт остановилвзмыленного коня. Обернувшись, Тейт посмотрел на Саманту с улыбкой,и она ответила ему тем же, глядя, как он натягивает поводья испрыгивает на землю.

— Мы все еще на ранчо?

— Да. — Тейт поднял голову и взглянул наСаманту. — Оно кончается вон там, за прогалиной.

Прогалина начиналась сразу же за домиком.

Саманта понимающе кивнула.

— А это чье? — она указала на домик. Ей былолюбопытно, есть там кто‑нибудь или нет.

Тейт не дал прямого ответа.

— Я давно набрел на этот дом и теперь время от временинаезжаю сюда. Нечасто, лишь когда мне хочется побыть одному. Дом назапоре, и никто не знает, что я тут бываю.

Таким образом он давал ей понять, что надо держать язык зазубами. Саманта кивнула:

— А у вас есть ключи?

Как вам сказать? — Красивое загорелое лицо расплылось вулыбке. — У Билла Кинга есть ключик, которой подходит к этомузамку. Ну, я его однажды и позаимствовал.

— Чтобы сделать дубликат? — Саманта была шокирована,однако Тейт спокойно кивнул.

Тейт Джордан превыше всего ценил честность. Если бы Билл Кингспросил его про ключ, Тейт во всем бы признался. Но Билл ни чего неспрашивал, и Тейт считал, что беспокоиться не о чем. Кроме всегопрочего, он не желал привлекать внимание к заброшенному дому. Этотдом слишком много для него значит.

— У меня тут есть кофе, если он, конечно, не заплесневел.Давайте зайдем ненадолго.

Тейт не упомянул про то, что в домике еще имеется бутылка виски.Он не злоупотреблял спиртным, а выпивал немножко, чтобы согреться иобрести душевное равновесие. Тейт приезжал сюда, когда из‑зачего‑то волновался или что‑то выводило его из себя и он хотелпобыть денек в одиночестве. Он частенько проводил здесьвоскресенье, и у него были свои догадки относительно того, для чегов свое время предназначался этот домишко.