Саманта

— Да, как небо и земля. И мне это нравится.

— Я рада.

Кэролайн тепло обняла Саманту и пожелала ей счастливогоРождества. Только спустя некоторое время Саманта заметила, чтоКэролайн исчезла. Старого управляющего тоже нигде не быловидно.

Интересно, кто еще обратил на это внимание?» — подумалаСаманта.

Однако она прекрасно помнила, что ни разу не слышала на ранчоникаких пересудов насчет Кэролайн и Билла Кинга. Может быть, онавсе выдумала? Вряд ли, конечно, но разве в таких вещах можно что‑тосказать наверняка?

Устали? — вновь раздался над ее ухом голос Тейта Джордана,и Саманта, повернувшись к нему, слегка кивнула.

— Я как раз собиралась пойти домой. Хотела было найти тетюКаро, но она уже, наверное, ушла.

— Она всегда уходит потихоньку, чтобы не портить другимудовольствия, — в голосе Тейта чувствовалось лишь восхищение,ничего больше. Такое трепетное отношение к Кэролайн объединяло егос Самантой. — Ну что, вы хотите уйти?

Она кивнула и тщетно попыталась подавить зевоту.

— Пошли, соня, я провожу вас домой.

— Но разве я виновата, что мой начальник выжимает из менявсе соки? Удивительно, как это я в конце рабочего дня не падаю отусталости с лошади.

— Пару раз, — ухмыльнулся Тейт, — я думал, что выи вправду упадете. — У него вырвался смешок. — В первыйдень, когда вы вышли на работу, я думал, вы так и заснете верхом налошади.

— И были правы. Джош чуть ли не волоком дотащил меня додому.

— И после этого вы поскакали на Черном Красавчике? Эточистое безумие!

— Да… я без ума от этого коня.

Услышав эти слова, Тейт сразу приуныл, и Саманта поспешиласменить тему разговора, выйдя на ночной морозец:

— Похоже, вот — вот пойдет снег.

— Да нет, вряд ли. По крайней мере, я надеюсь, снега небудет. — Тейт поглядел на небо, но тон у него был не оченьуверенный.

К этому времени они уже дошли до хозяйского дома.

Саманта секунду поколебалась, а затем, войдя в дверь, обернуласьи поглядела на темноволосого великана с глазами глубокого зеленогоцвета.

— Может быть, зайдете, Тейт? Выпьем вина или кофе?

Но он торопливо замотал головой, словно она предлагала ему нечтонесусветное, невозможное.

— Я не буду на вас набрасываться, — усмехнуласьСаманта. — Обещаю! Я даже сяду отдельно.

Он рассмеялся, и Саманте показалось невероятным, что перед нейчеловек, с которым она больше двух недель была на ножах.

— Дело не в этом… Просто… тут, на ранчо, свой этикет. Этодом мисс Кэролайн. И будет невежливо, если я… в общем, это труднообъяснить…

Саманта обворожительно улыбнулась, стоя на пороге.

— Хотите, я ее разбужу, и она сама вас пригласит?

Тейт в шутливом испуге закатил глаза.

— Ну, что вы! Хотя благодарю за заботу. Как‑нибудь в другойраз.

— Трусишка!

Саманта сейчас казалась сущим ребенком, и Тейта эторассмешило.

Глава 10

Наутро, повинуясь выработавшейся за десять дней привычке,Саманта проснулась в половине пятого. Однако вставать не стала идаже попыталась себя обмануть: сделала вид, что спит. Примерно часона лежала с закрытыми глазами, перескакивая мыслями с одного надругое, и наконец вылезла из‑под одеяла. За окном было еще темно,звезды ярко сияли, но Саманта знала, что не пройдет и часа, какжизнь на ранчо забурлит. Домашний скот надо кормить и в Рождество,и, хотя в горы сегодня никто не поедет, за лошадьми все равноухаживать придется.

Саманта тихонько прошла босиком на кухню, включила электрическуюкофеварку, которой обычно пользовалась Кэролайн, и сидела втемноте, ожидая, пока кофе будет готов; мысли ее вновь вернулись ксобытиям предыдущей ночи. Праздник удался на славу, Все чувствовалисебя одной гигантской семьей, каждый ощущал свою связь состальными, никто никому не был безразличен; дети, знавшие всехобитателей ранчо, были совершенно счастливы и с криками радостибегали вокруг большой, красиво убранной Рождественской елки.Вспомнив про ребятишек, веселившихся в Рождественский вечер,Саманта вдруг подумала про детей Чарли и Мелинды. Впервые онаоставила их на Рождество без подарков.

Сэм болезненно поморщилась, вспомнив про обещание, данное еюЧарли, но поблизости не было ни одного магазина. В пустой кухнеСаманту внезапно подстерегло чувство одиночества, и вновь нахлынулимучительные мысли о Джоне. Как он празднует Рождество в этом году?Какие эмоции испытывает человек, чья жена ждет ребенка? Они ужеобставили детскую? Боль, пронзившая Саманту словно нож, была почтинепереносимой, и она инстинктивно потянулась к телефону. Сэмсделала это, не успев толком подумать, сделала просто потому, чтоей хотелось вырваться из плена этих мыслей и услышать голос друга.Она набрала знакомый номер, и буквально в следующую секунду ЧарлиПетерсон подошел к телефону. Чарли снял трубку, напевая своимприятным, медоточивым голосом песню из репертуара «Джингл Беллс».Сэм удалось вставить слово только, когда он пропел первую строфу иперешел ко второй.

— Кто это?.. Скачем мы по полям…

— Чарли, заткнись! Это я, Сэм!

— О!.. Привет, Сэм… Мчимся ветра быстрей…

— Чарли! — Саманта покатилась со смеху, слушая пениедруга и время от времени пытаясь на него шикнуть. Но Чарли еепозабавил, сердце вновь больно сжалось от одиночества, и Самантанеожиданно осознала, как же она далеко сейчас от него. Ей дажезахотелось быть там, рядом с ним, а не за три тысячи миль от Нью-Йорка, на каком‑то ранчо.

Ей‑таки пришлось дослушать песню до самого конца.

— Поздравляю!

— А разве концерт уже окончен? Неужели ты не споешь мне«Ночь тиха»?

— Вообще‑то я не собирался, но по твоей заявке, Сэм,конечно, могу…

— Чарли, я тебя умоляю! Мне хочется поговорить с Мелли и смальчиками. Но сперва, — Саманта чуть не задохнулась, —скажи, как дела у нас в агентстве?

Саманте стоило больших усилий воли удержаться от звонков наработу. Харви фактически запретил ей звонить, и она подчинилась.Если им что‑нибудь понадобится, у них есть ее телефон… Начальниксчитал, что ей следует постараться совсем забыть о работе, и она наудивление удачно с этим справлялась… До сегодняшнего дня.

— Как там мои клиенты? Вы их еще не растеряли?

— А как же! Всех до единого! — Чарли расплылся вгордой улыбке и закурил сигару, но потом неожиданно нахмурился ипоглядел на часы. — Но какого дьявола ты звонишь в такоевремя? У вас там… сколько? Э, да у вас еще и шести нет?! Ты сейчасгде? — Он вдруг испугался, что она уехала с ранчо и вернуласьв Нью- Йорк.

— Там же, где и была. Я просто не могла больше спать. Я тутвстаю каждое утро в половине пятого, поэтому сейчас не знаю, кудасебя деть. У меня такое ощущение, будто сейчас уже серединадня.

Саманта немного преувеличила, но на самом деле она и вправду ужеокончательно проснулась.

— Как твои дети?

— Прекрасно! — Чарли слегка замялся, но потом поспешилпоинтересоваться, как поживает она: — Надеюсь, ты там скачешь налошадях до изнеможения?

— До полного… Чарли, ты мне лучше расскажи, что у васпроисходит! — Саманте вдруг захотелось знать все — все, отглупых сплетен до того, кто из клиентов пригрозил обратиться вдругое рекламное агентство.

Рассказывай о себе. — Чарли резко посерьезнел, и Сэмулыбнулась. — Ты счастлива там, Сэм? У тебя все нормально?

— Все чудесно, — заверила его Саманта и добавила слегким вздохом: — Хоть мне и неприятно в этом признаваться, но яправильно поступила, приехав сюда. Пожалуй, мне действительно нужнобыло такое радикальное средство. Я уже целых две недели не смотрюшестичасовой выпуск новостей.

— О, это уже что‑то! Если ты просыпаешься в половинепятого, то, должно быть, в шесть вечера уже дрыхнешь без заднихног.

— Не совсем так, но довольно близко к истине.

— А как твоя подруга? Ее зовут Кэролайн, да? Как лошадки?Все о'кей? — Чарли говорил как типичный житель Нью — Йорка, иСаманте стало смешно, когда она представила себе, как он попыхиваетсигарой и глядит в пространство, сидя в пижаме и банном халате… Аможет, он вдобавок щеголяет в чем‑то, что подарили ему на Рождествосыновья: в бейсбольной шапочке, перчатках или полосатых красно —желтых носках?