Саманта

Собеседницы рассмеялись, и Сэм, ласково поцеловав тетю Каро,прижалась к ней еще на мгновение.

— Благодарю вас, — она произнесла это яростнымшепотом.

— За что? Какая ерунда!

— За вашу дружбу. — Когда Саманта отстранилась отКэролайн, она заметила, что в глазах пожилой женщины тоже блестятслезы.

— Глупышка. Не смей благодарить меня за дружбу. А то ейпридет конец! — Кэролайн пыталась сделать вид, что

сердится, но у нее ничего не вышло, и она прогнала Саманту изкомнаты, велев ей отправляться украшать елку.

Через полчаса Сэм уже была в столовой и, взобравшись на высокуюлестницу — стремянку, вешала на ветки серебряные, зеленые, красные,синие и желтые стеклянные шары. Под нижними ветками копошилисьребятишки, а самые маленькие вешали самодельные украшения избумаги. Ребята постарше нанизывали на нитки воздушную кукурузувперемежку с клюквой, а вставшие в кружок мужчины и женщинывыбирали елочные украшения и шумели еще больше своих детей. Этобыло большое, веселое сборище; женщины обносили всех угощением:попкорном в больших

мисках, шоколадными пирожными с орехами, печеньем. Все былоприготовлено на ранчо или привезено из дому. Повсюду кипела работа,у всех было приподнятое рождественское настроение, даже ТейтДжордан явился в столовую, и, поскольку был общепризнанным местнымвеликаном, согласился водрузить на верхушку елки рождественскуюзвезду. На каждое плечо он посадил по ребенку, а черную шляпуповесил на гвоздь у двери. Он заметил Саманту, только подойдя келке вплотную, спустил детей на пол и улыбнулся. Стоя на лестнице,Саманта единственный раз оказалась выше Тейта.

— Они и вас к работе привлекли, Сэм?

— Конечно! — Она улыбнулась, однако после тогоностальгического разговора с Кэролайн ее улыбке не хваталозадорности.

Тейт попросил ее на минутку спуститься с лестницы, а сам быстровзобрался на нее и надел на макушку елки большую золотую звезду.Потом повесил на верхние ветки несколько игрушечных ангелочков иярких шаров, поправил гирлянду из лампочек и, сойдя вниз, помогСаманте забраться обратно.

— Прекрасно.

— Должен же человек такого высокого роста, как я, иметьхоть какие‑то преимущества! Хотите кофе? — Он спросил этонебрежно, словно они всегда были друзьями, и на сей раз улыбкаСаманты была более оживленной.

— Еще бы!

Вернувшись с двумя чашечками кофе и домашними пирожными, Тейтпринялся подавать Саманте елочные украшения; она развешивала их,время от времени прихлебывая кофе и лакомясь пирожным, а онговорил, где лучше повесить следующий шар. Наконец, услышав, кудаследует повесить маленького серебряного ангелочка, Самантаухмыльнулась:

— Скажите, мистер Джордан, вы всегда отдаетеприказания?

Он немного подумал и кивнул:

— Да. Наверное, да.

Она отпила глоток кофе и пристально посмотрела на Тейта.

— А вам не надоедает?

— Нет. — Он поглядел на нее в упор. — А вы…вы

считаете, что отдавать приказания скучно? Он интуитивнопочувствовал, что и Саманта привыкла везде играть первую скрипку. Вее облике было что‑то командирское.

Она ответила без колебаний:

— Да. Ужасно!

— И поэтому вы здесь?

Вопрос был слишком прямым, и Саманта ответила не сразу.

— Отчасти.

Когда она это сказала, у него вдруг промелькнула мысль: а небыло ли у Саманты нервного срыва? Тейт был уверен, что Самантаприехала на ранчо неспроста, на то есть очень серьезные основания.Но при этом понимал, что перед ним не простая домохозяйка, которойзахотелось немного развеяться. С другой стороны, Тейт не могсказать, что она чуть — чуть «с приветом». В общем, он терялся вдогадках.

— Саманта, а что вы делаете, когда не работаете на ранчо вКалифорнии?

Саманте не хотелось отвечать, но открытость Тейта ей пришлась подуше. Она решила не портить постепенно налаживающихся отношенийуклончивыми ответами, побоявшись его отпугнуть. Этот человеквызывал ее симпатию и уважение; порой, правда, он ее бесил, но егоработа всегда вызывала у Саманты восхищение. Стоит ли сейчас с нимиграть в кошки — мышки?

— Я сочиняю рекламу, — такое объяснение упрощало смыслее работы, но Саманта подумала, что для начала это вполне сойдет. Вкаком‑то смысле она тоже может назвать себя управляющим на ранчоКрейна, Харпера и Лауба. При мысли об этом она не смогла удержатьсяот улыбки.

— А что тут смешного? — Он явно был удивлен.

— Ничего. Я просто вдруг сообразила, что в нашей с вамиработе есть много общего. В рекламном агентстве есть человек поимени Харви Максвелл. Он чем‑то напоминает Билла Кинга. Он тожестарый и рано или поздно уйдет на пенсию, и тогда…

Саманта вдруг пожалела о своих словах. Он вполне мог разозлитьсяна нее, решив, что она претендует на мужскую работу!

Однако Тейт Джордан лишь улыбнулся, увидев, что она

внезапно осеклась.

— Ну — ну продолжайте! Договаривайте!

— Что договаривать? — Саманта отчаянно пыталасьсделать вид, что не понимает, о чем речь.

— Скажите, что вы, наверное, сядете в его кресло.

— С чего вы взяли? — Румянец смущения проступилдаже

сквозь загар. — Я этого не сказала.

— А вам и не нужно было. Вы же упомянули, что в нашей

работе есть много общего. Значит, вы помощник управляющего, нетак ли? — По какой‑то неясной причине Тейту это понравилось,хотя и позабавило. — Очень мило. И вам по душе вашаработа?

— Иногда да. А иногда начинается такая бешеная гонка, такоебезумие, что я все ненавижу.

— Но все же вам не приходится по двенадцать часов крядуездить верхом на лошади под дождем.

— Это верно. — Сэм ответила улыбкой на улыбку инеожиданно почувствовала интерес к этому в сущности совсем незломувеликану; в первые дни ее пребывания на ранчо он был с ней такрезок и требователен, потом, когда она прокатилась на ЧерномКрасавчике, прямо‑таки рвал и метал, а теперь, сидя вместе с нейпод елкой, попивая кофе и закусывая пирожными, казался совершеннодругим человеком.

Саманта пристально посмотрела на Тейта и решила задать ему одинвопрос… В конце концов, что ей терять?! Да и потом… у мистераДжордана сейчас такой вид, словно ничто не может его разозлить ивывести из себя.

— Скажите, пожалуйста… Почему вы так рассердились на меняиз‑за Черного Красавчика?

Секунду Тейт сидел неподвижно, затем отставил чашку и заглянулСаманте в глаза.

— Я думал, вы подвергаете себя опасности.

— Вы считаете, что я слишком плохая наездница для такойлошади? — На сей раз в голосе Саманты не было вызова; онапросто задала Тейту прямой вопрос и получила прямой ответ.

— Нет, я с первого дня понял, что вы ездите вполнеприлично. Ваша посадка, когда вы сидели на Рыжике под проливнымдождем, да и то, что вам даже удалось заставить

этого старого лентяя немного напрячься, сразу натолкнули меня намысль, что у вас есть опыт обращения с лошадьми. Но для езды наЧерном Красавчике этого мало! Она требует осторожности ивыносливости, а я не уверен, что вас в этом плане хватит надолго.Вернее, уверен в обратном. Настанет день, когда Красавчиккого‑нибудь угробит. Я не хочу, чтобы этим человеком оказалисьвы. — Тейт помолчал и хрипло добавил: —Лучше бы мисс Кэролайнего не покупала! Это плохая лошадь, Сэм. — Он посмотрел на неес каким‑то странным выражением. — Я нутром чую! Красавчик меняпугает. — И Тейт снова изумил Саманту, еле слышно пробормотав:— Не надо больше на нем ездить, никогда!

Саманта ничего не ответила, она лишь пристально посмотрела наТейта и отвела взгляд.

— Но это не в вашем стиле, не так ли? — продолжалТейт. — Вы не привыкли уклоняться от вызова и всегда готовырискнуть. Особенно, наверное, сейчас.

— Что вы хотите этим сказать? — Саманту последняяфраза Тейта ошарашила.

Он ответил, не сводя с нее глаз:

— У меня такое ощущение, будто вы потеряли что‑то дорогое…скорее даже не что‑то, а кого‑то — обычно именно это вызываетпереживания. Вероятно, сейчас вам довольно безразлично, что с вамиможет случиться. А значит, это совсем неподходящее время для ездына таком бешеном жеребце. Да на ком угодно ездите себе на здоровье,только не на Красавчике! Но я не думаю, что вы ради меня откажетесьот удовольствия прокатиться на столь прекрасном коне.