Саманта

Глава 8

Ровно в то время, когда они обычно делали перерыв на обед, ТейтДжордан подал ковбоям знак, и они, радостно гикнув, помчалисьдомой. Сэм была среди них: она отпускала шуточки насчет жены идетей Джоша, а двое парней подтрунивали над ней. Один из нихобвинял ее в том, что она убежала от дружка, который ее поколачивали «правильно делал, потому как ты за словом в карман не лезешь», адругой уверял, что она мать одиннадцати детей, но совсем не умеетготовить, поэтому ее вытурили из дому.

— Вы оба правы, — рассмеялась Саманта, весело глядя наехавших рядом парней.

Работа, которую им поручили утром, оказалась несложной, и теперьим не терпелось поскорее освободиться, чтобы перекусить. Дело былодвадцать четвертого декабря, и вечером в столовой устраивалсяграндиозный пир, куда были приглашены жены, дети и даже подругиковбоев. Это был ежегодный, всеми любимый праздник. В Рождество ониеще отчетливей, чем всегда, чувствовали себя единой семьей, которуюсвязывает любовь к ранчо.

— По правде сказать, детей у меня пятнадцать штук, всенезаконные и лупят меня почем зря, поэтому я и сбежала сюда. Ну,как вам такой вариант?

— Как? У тебя нет бой — френда? — загоготал один изстарожилов. — Неужто у такой хорошенькой белогривой кобылкинет дружка? Ладно заливать‑то!

Ковбои уже не раз сравнивали ее с белогривой лошадкой —паломино, но Саманта не обижалась, а воспринимала это каккомплимент, потому что обожала лошадей. Честно говоря, онадействительно с каждым днем все больше напоминала па- ломино. Еедлинные блестящие волосы выгорели на солнце, а лицо загорело иприобрело красивый медово — коричневатый оттенок. Это былопрелестное сочетание, не укрывшееся от мужских взоров, независимоот того, упоминали они об этом вслух или предпочиталипомалкивать.

— Только не говори мне, что у тебя нет мужчины, Сэм! —Старожил продолжал муссировать тему, которую ковбои частенькозатрагивали, когда Саманты не было поблизости.

— Но ведь это так! Нет, конечно, у меня было пятнадцатьмужчин — пятнадцать отцов моих внебрачный детей, но теперь… —Саманта рассмеялась вместе с ковбоями, а потом передернула плечом икрикнула, рванувшись к конюшне: — Да на меня теперь приличный мужикдаже не посмотрит!

Джош проводил ее ласковым взглядом, а парень, ехавший рядом,наклонился к нему и спросил:

— А на самом‑то деле, что с ней стряслось, Джош? У нее естьдети?

— Насколько я знаю, нет.

— Она замужем?

— Уже нет.

Но больше Джош ничего не сказал. Во — первых, он считал, что Сэмсама им скажет, если захочет, а во — вторых, он действительноничего больше не знал о ее жизни.

— А по — моему, она пытается от чего‑то убежать, —покраснев, высказал предположение совсем юный ковбой.

— Может, и так, — согласился Джош и молча поехалдальше.

Откровенно говоря, никому особенно не хотелось вдаваться вподробности. Скоро Рождество, надо думать о своей жене и детях; вконце концов, нечего совать нос в чужие дела! На ранчо, конечно,тоже немного сплетничали, как в любом человеческом обществе, но вцелом здесь относились друг к другу с уважением. Ведь в основномтут собрались мужчины, которые привыкли полагаться только на себя ислишком ценили окружающих, чтобы лезть в их личную жизнь. Болтуновсреди них почти не было, и обычно разговор вертелся вокруг ранчо идомашнего скота. Сэм в их среде ничто не угрожало, и она это знала.Никто не собирался расспрашивать ее про Джона и Лиз, выяснять,почему у нее никогда не было детей и как она себя чувствует послеразвода…

— А скажите мне, мисс Тейлор, теперь, когда муж бросил васи ушел к другой женщине, каково ваше отношение к…

Она достаточно нахлебалась этого в Нью — Йорке. И наконецпочувствовала себя свободной.

— Увидимся позже! — весело крикнула Сэм Джошу иторопливо пошла к дому Кэролайн.

Она собиралась принять душ, надеть чистые джинсы и вернуться,как обещала, в столовую, чтобы помочь украсить елку. Все работникиразделились на множество групп и образовали различные комитеты,получившие самые разные задания: от пения рождественских гимнов довыпечки тортов. На ранчо «Лорд» Рождество было для всех безисключения событием первостепенной важности.

Войдя в дом, Саманта увидела, что Кэролайн, сосредоточеннонахмурившись, изучает записи в огромном гроссбухе. Самантанезаметно подкралась к ней и со всей силы хлопнула по плечу.

— Ой! Ты меня напугала!

— Почему бы вам не устроить себе для разнообразияпередышку? Ведь сегодня Рождество!

— А что, я уже похожа на Скруджа? — Напряженное лицоКэролайн потеплело, и на нем заиграла улыбка. — Может, мнепора уже и заговорить его голосом?

— Еще не время. Подождите до завтра. Завтра мы вместе сПризраком Прошедшего Рождества устроим на вас охоту!

— О, да этих призраков уже знаешь сколько?

Кэролайн на мгновение задумалась, отложив в сторону большуюбухгалтерскую книгу. Ей вдруг пришел на память Голливуд иэкстравагантные рождественские балы, на которых она веселилась.Внимательно наблюдая за Кэролайн, Саманта догадалась, что у нее науме.

— Вы до сих пор по этому тоскуете?

На самом деле имелось в виду: «Вы до сих пор тоскуете по своемумужу?», — и глаза Саманты вдруг погрустнели. Казалось, онапытается выяснить для себя, сколько все это может продолжаться.

— Нет, — тихо ответила Кэролайн. — И даже неуверена, что когда‑либо тосковала. Как ни странно, мне всегдабольше подходи- ла такая жизнь, как здесь. Я долго этого не знала,но, как только очутилась здесь, поняла. Я всегда была здесьсчастлива, Саманта. Мое место здесь, на ранчо.

— Я знаю. Я ощутила это сразу же, едва мыпознакомились.

Саманта завидовала Кэролайн. Сэм еще не нашла своего места вжизни. У нее была лишь квартира, в которой они жили с ДжономТейлором. А ничего такого, что принадлежало бы исключительно ей, небыло.

— Ты очень скучаешь по Нью — Йорку, Сэм?

Саманта медленно покачала головой.

— Нет, не по Нью — Йорку. Я скучаю по друзьям. По Чарли, поего жене Мелинде и по трем их сыновьям. Один из них мойкрестник. — Внезапно она почувствовала себя одинокой ипокинутой и отчаянно затосковала по людям, которые осталисьдома. — А еще, наверное, мне не хватает моего босса, ХарвиМаксвелла. Он творческий директор нашего агентства. Харви был мнекак отец. Наверное, я и по нему скучаю.

Едва Сэм это выговорила, как ее захлестнула волна одиночества,ибо она вновь подумала о Джоне… и о первом Рождестве без него.Глаза ее невольно наполнились слезами; она поспешно отвернулась, ноКэролайн все равно заметила и ласково взяла ее за руку.

— Ничего, ничего. Я понимаю… — Она притянула Саманту ксебе. — Я прекрасно помню, каково мне было поначалу, когдаумер мой муж. Для меня это был очень трудный год. — Онанемного помолчала и добавила: — Но постепенно это пройдет. Дайтолько время.

Сэм кивнула, и ее плечи легонько затряслись; она уткнулась вхрупкое плечо тети Каро, но уже через секунду шмыгнула носом иотстранилась.

— Извините. — Саманта улыбнулась сквозь слезы. —Надо же, как я расхныкалась! Сама не знаю, что на меня нашло.

— Просто приближается Рождество, а ты все эти годыпроводила его с мужем. Это абсолютно нормальная реакция,

Сэм. Чего еще ты ждала, скажи на милость?

Но все равно в который раз с тех пор, как она впервые узнала отом, что Джон бросил Сэм, Кэролайн заклокотала от ярости. Что оннатворил?! Как мог он бросить эту прелестнейшую молодую женщинуради холодной маленькой сучки, на которую Кэролайн тайком смотрелатеперь каждый вечер, включив телевизор: она пыталась понять, почемуДжон предпочел Саманте Лиз. Единственным объяснением, пожалуй, былребенок, но все равно это не повод, чтобы совершенно потерятьголову и оставить такую женщину, как Сэм. Однако Джон это сделал!Сделал, хотя Кэролайн совершенно не понимала почему.

— Ты будешь помогать наряжать елку?

Сэм кивнула и мужественно улыбнулась.

— Я еще пообещала помочь на кухне, но боюсь, вы не скажетемне за это спасибо. Парни, с которыми я работаю, дразнят меня,говорят, что женщина, которая так здорово ездит верхом, навернякане умеет готовить. И что ужаснее всего — они правы!