Саманта

— Плохо дело.

— Да уж куда хуже!

Они рассмеялись, а мексиканка, прибиравшаяся в доме и готовившаяеду, позвала их ужинать. Все было готово.

— О… Что это? — Кэролайн радостно наморщила нос,плетясь в большую кухню, красиво обставленную в деревенскомстиле.

— Энчиладас, фаршированный перец, тамалес… Мои любимыеблюда. Надеюсь, тебе тоже понравится.

Саманта расплылась в блаженной улыбке.

— После такого денька я и картон готова грызть, лишь бы егобыло много, и при условии, что потом мне дадут принять ванну ирухнуть в постель.

— Ладно, я это учту, Саманта. Ну, а в остальном как всебыло? Надеюсь, тебя никто не обижал? — задавая последнийвопрос, Кэролайн нахмурилась.

Саманта в ответ помотала головой и снова улыбнулась:

— О нет, все были очень милы.

Однако она чуть заметно запнулась, и Кэролайн моментальнообратила на это внимание.

— Все, кроме…

— Никаких «кроме». Я, правда, не думаю, что мы с ТейтомДжорданом станем лучшими друзьями, но он ведет себя вполнеприлично. Просто, по — моему, он неодобрительно относится к тем,кто, как он выражается, «катается верхом лишь иногда, от случая кслучаю».

Кэролайн усмехнулась.

— Да, пожалуй. Он человек необычный. В некоторых вопросахТейт рассуждает как хозяин ранчо, но при этом с удовольствием гнетспину, работая не на себя. Он один из последних настоящих ковбоев.Отличный наездник и отличный работник. Это ковбой до мозга костей,который готов умереть за хозяина и сделать что угодно, лишь быспасти ранчо. Мне повезло, что у меня есть такой работник, и когда-нибудь, — Кэролайн тихонько вздохнула, — он вполнезаслуженно встанет на место Билла. Если останется здесь до тоговремени…

— Ас чего бы ему не остаться? Тут ведь не жизнь, а малина!Вы всегда предоставляли своим работникам гораздо больше удобств,чем в других хозяйствах.

— Да, — Кэролайн задумчиво кивнула. — И всегдасомневалась, что для них это имеет такое уж большое значение. Этоведь странный народ. Они почти все делают из гордости, чтобы неуронить своего достоинства. Они готовы работать задаром, просто изуважения к человеку или потому, что он хорошо с ними обошелся, а откого‑нибудь другого уйдут, решив, что так надо. Предсказать, какони поступят, совершенно невозможно! Даже Билл непредсказуем. Яникогда точно не знаю, что он сделает в следующую минуту.

— А здорово, наверное, управлять таким ранчо, как ваше!

— Да, это интересное занятие, — улыбнуласьКэролайн. — Очень интересное. — Кэролайн вдругперехватила взгляд Саманты, устремленный на часы. — Что‑то нетак, Сэм?

— О нет, — Саманта словно притихла. — Простосейчас шесть часов.

— И что? — Кэролайн сразу не поняла, но потом до неедошло. — Ты про выпуск новостей говоришь?

Саманта кивнула.

— Ты смотришь его каждый вечер?

— Я стараюсь не смотреть. — В глазах Сэм опятьзасквозила мука. — Но в конце концов не выдерживаю.

— Можешь, тебе и сейчас стоит посмотреть?

— Нет, — Саманта медленно помотала головой.

— Хочешь, я скажу Лусии — Марии, чтобы она принесла сюдателевизор? Она принесет, можешь не сомневаться!

Однако Сэм опять покачала головой:

— Нет, я все равно должна прекратить. — У нее вырвалсяеле слышный вздох. — И лучше сделать это прямо сейчас.

Это напоминало борьбу с наркоманией. Да, ежевечерняя привычкавпиваться взглядом в лицо Джона Тейлора была своего роданаркотиком…

— Я могу тебя чем‑нибудь отвлечь? Может, выпить хочешь? Илипосмотришь новости конкурирующей телекомпании? Или пососешьледенец? А хочешь, я разрешу тебе разорвать что‑нибудь в мелкиеклочья?

Кэролайн подшучивала над ней, и Саманта наконец рассмеялась.Какая же она прекрасная женщина! Все понимает!

— Ничего, я и так справлюсь с собой, но раз уж вызаговорили о лекарстве… — Саманта поглядела на сидевшуюнапротив нее за столом Кэролайн; в глазах Сэм читалась огромнаямольба… как у девочки, которой до смерти хочется надеть на школьныйвечер мамину норковую шубу. В приглушенном свете лампы ее лицо,обрамленное белокурыми волосами, струившимися по плечам, казалосьеще моложе, чем обычно. — Мне хотелось бы попросить вас ободолжении.

— О каком? По — моему, ты тут и так можешь получить все,что угодно.

— Нет, не что угодно, — по — детски лукаво усмехнуласьСаманта.

— И что же это может быть?

Саманта прошептала два заветных слова:

— Черный Красавчик.

Кэролайн на мгновение задумалась, а потом внезапнорасхохоталась.

— Так вот в чем дело! Понятно…

— Тетя Каро… можно?

— Что «можно»? — Кэролайн Лорд царственно откинуланазад голову, однако в ее глазах мерцали веселые искорки.

Но Саманту не так‑то легко было сбить с толку.

— Можно мне на нем покататься?

Кэролайн долго не отвечала, ее вдруг охватило волнение.

— А тебе кажется, ты уже готова к этому?

Саманта кивнула, осознавая правоту Джоша, который сказал: «Еслиты что‑нибудь заполучишь, то уже из рук не выпустишь».

— Да, — сказала Саманта.

Кэролайн задумчиво посмотрела на нее. Стоя рядом с Биллом убольшого окна, она видела, как Сэм въехала во двор. У Сэм в кровилюбовь к лошадям. Лошади — это как бы часть ее существа, она инстинктивновсе делала правильно, даже последвухгодичного перерыва.

— А почему тебе хочется на нем прокатиться? — Кэролайннаклонила голову набок, позабыв про еду.

Когда Саманта вновь заговорила, голос ее звучал тихо — тихо, аглаза смотрели как‑то отстраненно; она позабыла и про выступлениесвоего бывшего мужа, и про женщину, к которой он ушел… Она могладумать сейчас только об ослепительно — прекрасном черном жеребце,стоявшем в конюшне, и о том, как страстно ей хочется ощутить егопод собой и поскакать навстречу ветру.

— Я не знаю почему. — Сэм честно поглядела на Кэролайни улыбнулась: — Просто у меня такое чувство, будто… будто, —она запнулась, и в глазах ее вновь появилась отрешенность, —будто я должна это сделать. Я не могу объяснить, Каро, но в этомконе есть что‑то особенное.

На губах Сэм заиграла отрешенная улыбка, и тут же ее отражениепоявилось в глазах Кэролайн.

— Я знаю. Я тоже это чувствовала. Потому и купила его. Хотяженщине моего возраста не пристало ездить на таком норовистомжеребце. Но я должна была его купить, должна была поездить на такомнапоследок.

Саманта кивнула в знак полного понимания, и, посмотрев другдругу в глаза, женщины ощутили нечто особенное, что всегда ихобъединяло; эта связующая нить протянулась сквозь годы ирасстояния. В некотором смысле они были одинаковыми, родственнымидушами, как мать и дочь.

— Ну, так что? — с надеждой посмотрела на КэролайнСаманта.

— Ладно. — Лицо Кэролайн медленно озарилосьулыбкой. — Можешь покататься.

— Когда? — Сэм даже дыхание затаила.

— Завтра. А почему бы и нет?

Глава 6

Утром, выпрастывая ноющее тело из простыней, Саманта лишьнесколько первых мгновений кривилась от боли. Затем она неожиданноприпомнила свой разговор с Кэролайн, и ей все стало нипочем: онаринулась в душ и даже не поморщилась, когда горячая водазабарабанила по плечам и голове. В то утро она даже на завтрак непожелала тратить времени. Наплевать на еду! Во всяком случае,сегодня! Надо только выпить на кухне чашечку кофе и — бегом вконюшню! При одной мысли об этом Саманта расплылась в улыбке. Ни очем другом она сейчас думать не могла. И когда она подбегала кконюшне, улыбка по — прежнему сияла в ее глазах. В углу тихонькобеседовали двое мужчин, больше в конюшне никого не оказалось. Былослишком рано, и большинство работников еще не появились здесь. Онизавтракали и пытались окончательно проснуться, взбадривая себяместными сплетнями и разговорами о делах ранчо, которые обычновелись в столовой.

Саманта тихонько, почти украдкой, взяла седло Черного Красавчикаи направилась к его стойлу. Но тут же поймала на себе взглядымужчин, один ковбой даже брови поднял. Они прервали свою беседу исмотрели на нее с молчаливым вопросом. Она так же молча им кивнулаи проскользнула в стойло. Вполголоса успокаивая коня, Самантапровела рукой по длинной, грациозной шее и потрепала его по мощномукрупу; Красавчик смотрел на нее сначала нервно, пятился иповорачивался боком, но затем остановился, словно решив обнюхатьвоздух возле того места, где стояла Саманта. Она повесила седло надверь и, накинув жеребцу на голову уздечку, вывела его изстойла.