Путешествие

– Мы все здесь называем друг друга по имени. И если кого-тоузнаем, не обсуждаем это. Случайно встретившись на улице, делаемвид, будто не знаем друг друга. Никому и нигде не рассказываем отом, что здесь слышим и кого видим. То, о чем говорится, никогда невыходит за стены этой комнаты. Мы чувствуем себя здесь вбезопасности. Для нас это очень важно.

Мэдди кивнула. Она сразу поверила этой женщине. Все расселись наобшарпанных стульях. Представились, называя только имена. Кое-ктоздоровался. Некоторые, похоже, уже знали друг друга по прошлымзанятиям. Руководительница пояснила, что обычно у них собираетсяпримерно человек двадцать. Они встречаются два раза в неделю. Мэддиможет приходить тогда, когда захочет. Никто никого ни к чему непринуждает.

В углу на столе стоял кофейник. Кто-то из женщин принес булочкии домашнее печенье.

Одна за другой они заговорили. Рассказывали о том, чемзанимаются, что происходит в их жизни, о своих печалях и радостях.О своих страхах. Некоторые жили в ужасающих условиях, другие ужеоставили своих мужей, которые дурно с ними обращались. Кое у когобыли дети. Однако всех связывало одно – всем пришлось жить стиранами, садистами и мучителями. Кое-кто жил в таких семьях ссамого детства. Другие же вели прекрасную жизнь до тех пор, пока неповстречали своего мучителя или мучительницу – некоторые женщиныоказались лесбиянками.

Слушая их, Мэдди неожиданно для себя почувствовала, чторасслабляется, как никогда раньше. То, что она услышала, оказалосьтаким знакомым, таким реальным, таким... своим... Она словносбросила с себя тяжелые доспехи и глотнула свежего воздуха. Она какбудто вернулась в родной дом, а все эти женщины – ее сестры. И все,о чем они говорят, так напоминает пережитое ею самой, и не только сБобби Джо, но гораздо позже – в последние годы, с Джеком. Ейказалось, что она слышит свой голос, рассказывающий ее собственнуюисторию. Теперь она смогла убедиться: Джек издевался над ней, онтиранил ее с самого первого дня, как ее увидел. Он использовал дляэтого все: власть и обаяние, угрозы, подарки, оскорбления,унижение, слежку и контроль. Они все прошли через это. Сейчас передней нарисовали такой классический, такой типичный портрет тирана исадиста, что Мэдди могла только удивляться, как она раньше ничегоне замечала. Даже несколько месяцев назад, когда доктор Флауэрснарисовала ту же картину на собрании комитета у первой леди, Мэддиэтого не осознала так мучительно ясно, как сейчас. Внезапно онапоняла, что больше не испытывает ни смущения, ни растерянности, нистыда. Только огромное, невероятное облегчение. Ведь единственное,в чем она оказалась виновна, – это в том, что с готовностью принялавсю вину на себя, что соглашалась со всеми обвинениями мужа.

Она рассказала им о своей жизни с ним, о том, что он делал, чтоговорил, какими словами и каким тоном. Рассказала о его реакции напоявление Лиззи. Все сочувственно кивали. А потом указали ей на то,что у нее есть выбор: дальше все будет зависеть от нее.

– Я боюсь... – Слезы потекли по ее щекам. – Что со мнойбудет, если я его оставлю... А вдруг я без него не проживу?

Никто не засмеялся, никто не назвал это глупостью с се стороны.Они все испытывали страх, и многие не без оснований. У одной изженщин муж сидел в тюрьме за то, что пытался ее убить. Она ужезаранее с ужасом ждала, что будет, когда его срок кончится. Этодолжно было случиться примерно через год. Многие из женщин годамитерпели побои, так же как и она от Бобби Джо. Многие покинулиблагоустроенные дома, а две даже оставили детей, вынужденныеспасать собственную жизнь. Просто бежали куда глаза глядят. Другиевсе еще пытались вырваться, неуверенные в том, что смогут этосделать, так же как и она, Мэдди. Однако теперь ей стало предельноясно, что каждый день, каждый час, каждую минуту совместной жизни сДжеком она подвергается опасности. Внезапно она поняла все, чтопытались ей внушить доктор Флауэрс, Билл и Грег. До сегодняшнегодня она их словно не слышала. А теперь, наконец, все поняла.

– Что вы думаете теперь делать, Мэдди? – спросил кто-то изженщин.

– Не знаю. Мне страшно. Я боюсь, он догадается, что меня вголове, или услышит, о чем я думаю.

– Единственное, что он наверняка услышит, это когда выхлопнете дверью и сбежите куда глаза глядят. До этого он ничего неуслышит.

Это сказала женщина со щербатым ртом, с жидкими волосами. Но,несмотря на отталкивающую внешность и грубый тон, она чем-топонравилась Мэдди. Теперь она осознала: эти женщины ее спасут. Тоесть спасать себя ей, конечно, придется самой, но они ей помогут.Их она услышала, хотя и непонятно почему.

Ей показалось, что она рассталась с собравшимися совершеннодругим человеком. Тем не менее, ее предупредили, чтобы не слишкомполагалась на судьбу. Ничто не совершается по мановению волшебнойпалочки. Как бы чудесно она себя сейчас ни чувствовала, как бы нипомогло ей общение с жертвами насилия, главное ей предстоит решатьсамой, и это будет очень нелегко. Это она тоже осознала в полноймере.

– Отказаться от привычки терпеть издевательства все равно,что отказаться от наркотиков, – без обиняков сказала ей одна изженщин. – Вы к этому так привыкли, что почти перестали замечать.Вам кажется, что только так и можно жить, только так и можнолюбить. Покончить с этим будет неимоверно трудно. Вы слишком с этимсжились.

Мэдди уже слышала нечто подобное от доктора Флауэрс. Но исейчас, как и тогда, почувствовала, что ей неприятно это слышать. Ивсе же это горькая правда, теперь она ясно понимала. Но что с этимделать...

– Не ждите слишком многого от себя с самого начала, –предупредил еще кто-то из женщин. – Но и не тяните слишком долго.Не уговаривайте себя, что вот, мол, это последний раз, еще однапопытка. Эта попытка действительно может оказаться для васпоследней в жизни. Даже те мужики, которые вроде бы пальцем женщинуне трогают, порой, словно сходят с ума. Ваш муж очень плохойчеловек, Мэдди, намного хуже, чем вы думаете. Он и убить может.Возможно, ему даже хочется вас убить, только он не решается. Пока.Поэтому постарайтесь убраться из его дома, прежде чем он на эторешится. Он вас не любит, ему на вас плевать. Единственное, что емунравится по-настоящему – это истязать вас. Это он и будетпродолжать. Он никогда не изменится, разве только в худшую сторону.И чем больше вы будете стараться угодить ему, чем лучше вам что-тобудет удаваться, тем свирепее он будет себя вести. Вы в серьезнойопасности.

Мэдди поблагодарила всех на прощание. По дороге домой онамучительно обдумывала услышанное. Да, все правда. Теперь она ниминуты в этом не сомневалась. Но она сознавала и другое: покакой-то необъяснимой причине ей до боли хочется, чтобы Джекперестал ее мучить, чтобы он полюбил ее по-настоящему. Онапонимала, что это безумие, но ничего не могла с собой поделать. Вотбы показать ему, как надо любить, может быть, даже объяснить ему, итогда, возможно, он все поймет и перестанет ее мучить. Вместе с темона прекрасно понимала, что это невозможно. Он будет мучить се всебольше, все изощреннее. Поэтому единственное, что ей остается, –это расстаться с ним, пусть даже ей сейчас кажется, что она еголюбит. Для нее это вопрос жизни.

По дороге она позвонила Биллу из машины и обо всем рассказала.Он, казалось, почувствовал огромное облегчение. Сказал, что будетмолиться о том, чтобы женщины из группы дали ей силы совершитьрешительный поступок.

Дома Джек с подозрением посмотрел на нее и спросил, где оназадержалась. Мэдди повторила, что это связано с работой комитетапервой леди. Даже осмелилась упомянуть о том, что была на собраниигруппы женщин, подвергающихся насилию, которую они собираютсяобследовать. Сказала, что ей это показалось очень интересным. УДжека ее слова вызвали только злость.

– Воображаю, что это было за сборище. Не могу поверить,чтобы тебя заставляли встречаться с такими.

Мэдди открыла было рот, чтобы сказать что-то в защиту своихновых знакомых, но вовремя передумала. Теперь она сознавала, чтоэто опасно. Нет, больше рисковать она не будет.