Путешествие

– В общем, верю. Но, по правде говоря, он сейчас с таким жеуспехом может быть мертв. – Она действительно знала, что и такоевозможно, как бы ужасно это ни звучало. – Не думаю, чтобы они сталитак лгать, если, конечно, интересы государственной безопасностиэтого не потребуют. Пожалуй, в этом случае они ведут себядостаточно честно. По-крайней мере я на это надеюсь.

– И я тоже.

Через полчаса Билл покинул госпиталь. А в три часа позвонил Джеки, наконец, позволил Мэдди поехать домой принять душ, переодеться иявиться на студию к пятичасовому эфиру. Она знала, что едва успеетэто сделать, что ей не удастся даже немного поспать. Джек ужесообщил ей, что после вечернего эфира – в семь тридцать – она сноваотправится в госпиталь.

Она переоделась в темно-синий брючный костюм, мечтая о том,когда сможет поспать в госпитале в креслах для прессы. Ее шатало отусталости. Элиотт в студии встретил ее восхищенным взглядом.

– Не знаю, как вам это удается, Мэдди. Через двадцать семьчасов меня бы вынесли из госпиталя на носилках. Вы проделалиогромную работу.

А вот ее муж так не считает. Комплименты Элиотта тронули Мэддидо глубины души. Она знала, что заслужила похвалу.

– Привычка, наверное. Я ведь уже не впервые такработаю.

Наконец они по-настоящему почувствовали себя коллегами. Элиоттдаже стал ей больше нравиться. По крайней мере, на этот раз оноценил ее по достоинству.

– А что вы думаете об истинном состоянии президента? –спросил он вполголоса.

– Думаю, что в этом нам в общем не лгут.

С его помощью она как-то справилась с пятичасовыми новостями, апотом и с последним вечерним эфиром в половине восьмого. В четвертьдевятого она уже снова была в госпитале, как приказал Джек. Онзаглянул к ней на студию между двумя вечерними эфирами. Выгляделсвежим и бодрым. Дал ей кучу руководящих указаний, высказал массукритических замечаний. Но даже не спросил, как она себя чувствует,не устала ли. Его это попросту не волновало. Ситуация из ряда вонвыходящая, значит, она, Мэдди, должна быть на месте столько,сколько потребуется. Она еще никогда его не подводила, не подведети сейчас. Он не желал этого признавать, однако все окружающие немогли не отдать ей должное. В госпитале она оказалась срединемногих ветеранов, проведших здесь и предыдущую ночь. Большинствостудий прислали других людей. У Мэдди в команде тоже оказалисьновые кино– и звукооператоры. Кто-то из коллег-журналистов, аможет, из медперсонала, сжалился и раздобыл для нее каталку, чтобыона могла хоть немного поспать в промежутках между выходамипресс-секретаря к журналистам. Мэдди рассказала об этом Биллу. Он сжаром стал настаивать, чтобы она непременно воспользовалась этойвозможностью.

– Если не поспите хоть немного, вы сляжете. Пообедать вамудалось?

– Я поела на студии между эфирами.

– Надеюсь, что-нибудь достаточно питательное? Мэддисдержала улыбку. Билл еще очень мало знаком с их работой.

– Спрашиваете! Что может быть здоровее пиццы и булочек.Обычная еда репортеров. Настоящий обед я ем, как правило, только названых вечерах и приемах.

– Может быть, привезти вам чего-нибудь? – с надеждойспросил он.

Однако Мэдди слишком устала для того, чтобы с кем-нибудьвстречаться.

– Нет, пожалуй, сейчас завалюсь на свою каталку и попробуюнемного поспать. Но все равно спасибо. Позвоню утром, если,конечно, до того ничего кардинального не произойдет.

Получилось так, что она провела в госпитале пять дней. Лишь впоследний день ей удалось на несколько минут увидеться с Филлис, ноне для интервью. Первая леди послала за ней, и они немногопоболтали в холле, за дверью палаты президента, в окружениисотрудников службы безопасности Президента охраняли неусыпно. Хотястрелявший уже находился под стражей, никто не хотел рисковать ещераз. Работники службы безопасности наверняка чувствовали себявиновными в том, что не предотвратили покушения.

– А как вы себя чувствуете? – озабоченно спросилаМэдди.

Филлис, казалось, постарела лет на двадцать. Однако онамужественно улыбнулась в ответ:

– Наверное, лучше, чем вы. О нас проявляют невероятнуюзаботу. Джиму, конечно, паршиво, но уже намного лучше, чем раньше.В нашем возрасте такое нелегко перенести.

– Я за вас переживала всю эту неделю. Я знала, что для негоделают все возможное, а вот вы...

– Да, это был шок, чтобы не сказать больше. Но, кажется, мывыкарабкались. Надеюсь, что скоро вы сможете вернуться домой.

– Я возвращаюсь уже сегодня вечером.

Пресс-секретарь объявил, что президент вышел из критическогосостояния. Собравшиеся встретили эту новость восторженнымивозгласами. К этому времени многие из них провели в госпитале понескольку дней. Некоторые даже заплакали от облегчения. Однако лишьМэдди оставалась здесь с самого начала. Все присутствовавшие неуставали ею восхищаться.

Когда она приехала вечером домой, Джек сидел перед телевизором.Смотрел передачи других телестудий. Он лишь мельком взглянул на нееи даже не встал, чтобы поздороваться. Никакой благодарности за то,что все эти пять суток она отдавала его студии свой мозг и душу,свою жизнь. Он даже не сказал ей о том, что за это время ее рейтингпревзошел показатели всех остальных телестудий. Мэдди узнала обэтом от режиссера. Она даже сумела, будучи в госпитале, сделатьбольшой репортаж о десятках пациентов, которых пришлось перевести вдругие больницы, чтобы освободить целый этаж для президента, егомедперсонала и службы безопасности. Правда, их состояние не внушалоопасений. И никто из больных не возразил. Наоборот, всеприветствовали это решение, счастливые тем, что могут хоть как-топомочь. Им пообещали, что их пребывание в других больницах оплатитБелый дом.

– Ну и вид у тебя, Мэд, краше в гроб кладут, – вот все, чтосказал ей Джек.

Он не очень погрешил против истины. Мэдди действительновыглядела ужасно. Лицо бледное, изможденное, под глазами темныекруги. Однако перед телекамерой она каким-то образом умудряласьвыглядеть вполне сносно.

– Почему ты все время на меня злишься, Джек?

Ее это действительно удивляло. Да, в последнее время она частовыводит его из себя: ее участие в судьбе Дженет Мак-Катчинс,появление Лиззи, дружба с Биллом. Но ее главное преступлениезаключается в том, что она начинает понемногу ускользать из-под егоконтроля. И за это он ее ненавидит. Доктор Флауэрс предупреждала ееоб этом. Говорила, что по-доброму Джек ее не отпустит. Онаоказалась права. Происходящее явно бесило его. При мысли о том, чтоДжек ее ненавидит, Мэдди припомнила разговор с Дженет Мак-Катчинс,когда та утверждала, что муж ее не выносит. Тогда Мэдди не поверилаДженет. Но теперь она видит это воочию. Джек, кажется, до краевполон к ней ненависти.

– У меня есть на то причины, – холодно ответил он. –Последние месяцы ты постоянно меня предаешь. Тебе еще повезло, чтоя тебя не уволил. Пока.

Это «пока» предназначалось для того, чтобы ее запугать, дать ейпочувствовать, что он в любой момент может это сделать. И ведьдействительно может. Однако страха Мэдди не испытывала. Джекутрудно противостоять. И последствия этого противостояния могут бытьтяжелыми. И все же она теперь не может жить иначе. То, что онаобрела Лиззи, изменило всю ее жизнь, так же как и знакомство сБиллом. Она и сама теперь изменилась. Словно вместе с дочерьюзаново обрела самое себя. И Джеку это явно не нравится.

В эту ночь он и словом с ней не обмолвился. А наутро был холоденкак лед.

Все последующие дни он вел себя с ней грубее обычного. Брань ипопреки перемежались ледяной холодностью. Но теперь это ее уже незадевало, как раньше. Она находила утешение в разговорах с Биллом.А однажды вечером, когда Джек куда-то уехал, она снова пообедала унего дома. На этот раз Билл приготовил для нее стейк: зная, что онапо-прежнему слишком много работает, решил угостить ее чем-нибудьпитательным. Однако самую большую радость ей доставила его нежнаязабота, исходившая от него теплота.

Они немного поговорили о президенте. Он провел в госпитале ужедве недели, и вскоре врачи обещали отпустить его домой. Мэдди и ещенекоторым известным журналистам позволили взять у него короткоеинтервью. Президент выглядел страшно исхудавшим, однако держалсябодро и поблагодарил всех журналистов за преданность. Мэдди взялаинтервью и у Филлис, как всегда благожелательной и сердечной.