Путешествие

– Мы не можем вам сообщить ничего сенсационного, – началхирург, – но у нас есть все основания для оптимизма. Президентвсегда отличался отменным здоровьем. С нашей точки зрения, операцияпрошла успешно. На данный момент мы сделали все, что могли. Будемдержать вас в курсе дела на протяжении всей ночи, если будуткакие-либо изменения. Он сейчас под сильным действием снотворных ианестезии, но уже начал приходить в сознание. Миссис Армстронгпросила меня поблагодарить вас всех от ее имени и выразитьсочувствие по поводу того, что вам приходится здесь ночевать. Вотпока все.

Хирург сошел с помоста без дальнейших комментариев. Их ещераньше предупредили о том, что ответов на вопросы не будет. Онсказал все, что мог. Хотя все это они уже знали. Теперь все в рукахБожьих.

Врач ушел, и тут же зазвонил телефон Мэдди. Снова Джек.

– Возьми у него интервью.

– Не могу, Джек. Нас уже об этом предупредили. Этот человекпровел двенадцать часов в операционной. Нам сказали все, чтоизвестно врачам.

– Черта с два! Вас попросту пичкают жвачкой для прессы. Донас тут дошли слухи, что мозг у него не работает.

– И что ты предлагаешь? Пробраться к нему в палату черезвентиляционную трубу?

Мэдди совершенно выдохлась. Как Джек не хочет понимать! Они всев одной лодке. Могут только ждать дальнейших сообщений. Давление нахирургов ни к чему хорошему не приведет.

– Не умничай, Мэд, – раздраженно перебил ее Джек – Ты что,хочешь всех наших зрителей в сон вогнать? Или, может, работаешь надругую телекомпанию?

– Ты прекрасно знаешь, что здесь происходит. Мы всеполучаем одну и ту же информацию.

– Именно. И я о том же. Попытайся раздобыть что-нибудьпоинтереснее.

Он положил трубку, даже не попрощавшись с женой, репортер издругой телесети сочувственно улыбнулся и пожал плечами:

– Я тоже получил разгон от босса. Если они такие умные,почему бы им не приехать сюда и самим не попытаться узнатьчто-либо?

Мэдди улыбнулась в ответ:

– Напомните мне, чтобы в следующий раз я ему этопредложила.

Она устроилась в кресле, накрывшись пальто, до следующихсообщений для прессы.

Врачи вышли к ним в очередной раз в три часа ночи, примерно стеми же новостями. Президент держится, пришел в сознание, но всееще находится в критическом состоянии. Жена все время рядом сним.

Ночь казалась бесконечной. В пять часов утра они получилиочередную порцию такой же информации. Но до семи часов утра не былоникаких существенных новостей. К этому времени Мэдди проснулась иуже пила кофе. Она спала всего три часа, да и то урывками,свернувшись калачиком в кресле. Ее тело затекло от неудобногоположения. Это все равно, что провести ночь в аэропорту, пережидаяпургу.

Наконец в семь утра появились обнадеживающие новости. Врачисообщили, что президент все еще в тяжелом состоянии и мучается отболи, но он улыбнулся жене и выразил благодарность нации. Хирурги,наконец, почувствовали удовлетворение. И даже решились объявить,что, невзирая на возможные осложнения, президент, кажется, внеопасности.

Через полчаса Белый дом обнародовал имя стрелявшего, котороготеперь называли не иначе как «подозреваемый», хотя вся страна нераз имела возможность видеть пленку, на которой этот человекстрелял в президента. В ЦРУ считали, что он не участник какого-либозаговора, а действовал сам по себе. Его сына убили летом во времявоенных действий в Ираке, и он винил в этом президента. Раньше онникаких преступлений не совершал и считался психически нормальным.Просто он потерял единственного сына на войне, причин которой непонимал и не хотел понять. После гибели сына он впал в депрессию.Сейчас его держали под усиленной охраной. Вся его семья находиласьв состоянии шока.

До сих пор этот бухгалтер пользовался репутацией уважаемогочлена общества и хорошего работника.

Какая грустная история, думала Мэдди. Через одного изпресс-секретарей она послала записку Филлис Армстронг просто длятого, чтобы дать знать, что она здесь и молится за них. К еевеличайшему изумлению, через несколько часов Филлис ответила совсемкороткой запиской: «Спасибо, Мэдди. Слава Богу, ему лучше. Слюбовью, Филлис».

Мэдди была тронута до глубины души тем, что первая леди нашлавремя черкнуть ей несколько слов.

В полдень Мэдди снова вышла в эфир. Сообщила, что президентотдыхает. Состояние его все еще оценивается как критическое, однаковрачи надеются, что скоро он будет вне опасности.

Сразу после эфира снова позвонил Джек:

– Если не раздобудешь чего-нибудь поинтереснее и поскорее,я пошлю Элиотта тебе на смену.

– Если ты считаешь, что он сможет лучше справиться,посылай.

Мэдди настолько выдохлась, что на этот раз ее даже не заделиугрозы и обвинения Джека.

– У меня от тебя скулы сводит, – продолжал он своиупреки.

– Я не могу ничего придумать, Джек. И все мы здесь водинаковом положении.

Тем не менее, он продолжал звонить почти каждый час, Донимая еепопреками. В час дня раздался очередной звонок.

Мэдди с облегчением услышала голос Билла:

– Когда вы в последний раз что-нибудь ели?

– Не помню. Я так устала, что мне не хочется есть.

Он ничего не ответил, не предложил приехать. Просто появился вгоспитале двадцать минут спустя, с огромным сандвичем, фруктами ипрохладительными напитками. С трудом нашел ее в толпе репортеров,усадил в кресло в углу и едва не силой заставил есть. Какпредставитель Красного Креста, пришло ей в голову.

– Не могу поверить, что это действительно вы. До вашегопоявления я и не сознавала, что умираю от голода. Спасибо,Билл.

– Теперь я тоже чувствую себя полезным.

Он оглядывался вокруг. Сколько репортеров, операторов извукооператоров, режиссеров... Все снуют взад-вперед, толпятся. Наулице полно студийных автобусов и пикапов. Похоже на зонустихийного бедствия, каковой на самом деле и является сейчас этотгоспиталь.

Билл с удовольствием смотрел, как Мэдди съела весь сандвич.

– Сколько вы еще здесь пробудете?

– Пока состояние президента кардинально не изменится. Илипока нам это не надоест. Не знаю, что произойдет раньше. Джек ужепригрозил, что пришлет Элиотта вместо меня. Ему мои репортажикажутся пресными. Но я не могу раздобыть ничего сенсационного.

В этот момент на помосте снова появился пресс-секретарь. Все,включая Мэдди, вскочили и устремились туда.

На этот раз им сообщили, что процесс выздоровления, скореевсего, будет сложным и долгим. Возможно, кто-то из журналистовзахочет отправиться домой, возможно, кому-то пришлют замену. Вобщем, сказал пресс-секретарь, президент поправляется, правда,медленно, Осложнений пока никаких. У врачей есть все основаниянадеяться, что его состояние будет и впредь улучшаться.

– Можно его увидеть? – выкрикнул кто-то из толпыжурналистов.

– Боюсь, что нельзя еще в течение нескольких дней.

– А миссис Армстронг? Можно с ней поговорить?

– Пока нет. Она ни на минуту не отходит от мужа. Собираетсяостаться здесь до тех пор, пока он не поправится.

Сейчас они оба спят. По-моему, вам всем тоже не мешаетприлечь.

Пресс-секретарь улыбнулся в первый раз за последние сутки. Онсошел с помоста, пообещав вернуться через несколько часов. Мэддиотключила микрофон. Подняла глаза на Билла. Она так устала, что струдом держалась на ногах.

– Что вы сейчас собираетесь делать? – спросил он.

– Я бы отдала свою правую руку за возможность поехать домойи принять душ. Но боюсь, Джек меня убьет, если я уйду.

– Неужели он не может прислать кого-нибудь вам насмену?

– Может. Но думаю, не сделает этого. Пока, во всякомслучае. Он хочет, чтобы именно я оставалась здесь. Хотя я не могудобыть ничего такого, чего не сообщали бы остальные. Вы же слышали,нам сообщают только то, что считают нужным. Но если они говорятправду, похоже на то, что президент поправится.

– А вы им не верите?!

Пораженный Билл не знал, что ее задача заключается именно в том,чтобы почувствовать, нет ли каких-либо противоречий или неточностейв той информации, которую им сообщают. У нее всегда был на это нюх,поэтому Джек и хотел, чтобы она здесь оставалась.