Путешествие

– Нет, все нормально. Я только что вернулась от Лиззи. Онав восторге оттого, что будет учиться и жить в Джорджтауне.

– Счастлив это слышать. Я сегодня целый день думал о вас.Почему-то очень беспокоился Хорошо, что у вас все в порядке.

С тех пор как Мэдди вошла в его жизнь, Билл только о ней идумал. И постоянно тревожился. Она в такой сложной ситуации.Считает, что всем в жизни обязана Джеку, и поэтому вынуждена все отнего терпеть. А он, Билл, никак не может ее в этом разубедить. ХотяМэдди уже сама начала осознавать, что Джек над ней издевается,унижает и оскорбляет ее. Эта ситуация приводила Билла в отчаяние.Он тревожился за Мэдди постоянно, каждую минуту. Он даже рассказало ней своим детям.

– Муж дома? – осторожно спросил он.

– Нет, уехал на уик-энд в Лас-Вегас Они собирались тампообедать, потом посмотреть последнее представление в варьете, такчто он вернется поздно, около полуночи, но я раньше трех-четырехчасов утра его не жду.

– Тогда, может быть, пообедаем вместе? Я как раз собиралсяприготовить салат и спагетти. Как вы насчет такого незатейливогоужина? Или предпочитаете пойти куда-нибудь?

Он еще ни разу не приглашал ее на ужин, хотя они уже встречалисьмного раз, и Мэдди всегда наслаждалась его обществом. Он стал еенаставником, доверенным лицом, можно даже сказать, ееангелом-хранителем. И конечно, лучшим другом.

– Я с удовольствием с вами поужинаю.

Они решили, что лучше всего встретиться у него дома. Ни к чемудавать бульварным газетам новую пищу для сплетен.

– Мне что-нибудь привезти? Может быть, вина или десерт?Салфетки?

– Только себя. И не ждите слишком многого. Я готовлю оченьпростую еду. Я ведь только в последнее время начал этимзаниматься.

– Об этом не беспокойтесь. Я вам помогу.

Через полчаса она подъехала к его дому с бутылкой красного вина,в белом свитере и голубых джинсах. Распушенные по плечам волосыделали ее еще больше похожей на Лиззи. Билл ей об этом сразусказал.

– Она очень умная девочка! – Мэдди произнесла это с такойгордостью, словно они с дочерью всю жизнь прожили вместе.

Билл в накрахмаленной голубой рубашке и синих джинсах хлопотална кухне как заправский кулинар и произвел тем самым на Мэддибольшое впечатление. Он уже приготовил отличный салат, превосходныеитальянские спагетти, разогрел французский хлеб, купленныйспециально для нее. А привезенное ею красное вино оказалось какнельзя кстати. Они сидели за столом в его удобной уютной кухне сокнами в сад, который он обожал. Ели и разговаривали. О егодипломатической службе и академической карьере, о его книге, о еетелепрограммах. Им было на удивление легко и свободно друг сдругом. Билл чувствовал, что может говорить с Мэдди обо всем, дажео своих тревогах по поводу замужества дочери. Его беспокоило, чтота слишком загружена, что часто рожает, и еще его тревожило то, чтозять очень пристрастно к ней относится. Слушая его, Мэдди думала отом, что, не будь Лиззи, она сейчас чувствовала бы себя страшнообделенной.

– Пока я не лишила себя возможности иметь детей, я несознавала, насколько они важны в жизни. Глупо было с моей стороныуступить настояниям Джека, но он так на этом настаивал и он столькодля меня сделал... я чувствовала, что обязана так сделать радинего. Знаете, на протяжении всей моей жизни я жила по чужой указке.Иметь детей или нет, отказаться от детей. Вы только представьте,какой мрачной стала бы для меня в конце концов жизнь, если бы неЛиззи.

Удивительно, что она свободно говорит с Биллом о таких вещах.Правда, сейчас, с появлением Лиззи, чувство горечи и тоскипостепенно отступало.

– Я не могу этого представить. Для меня смысл жизни вдетях. Иногда мне кажется, что я ими занимался и тревожился о нихдаже больше, чем Маргарет. Она относилась к ним гораздоспокойнее.

Теперь Мэдди это очень хорошо понимала. Она тоже постояннобеспокоилась о Лиззи, тревожилась, не случилось ли с ней чего,постоянно боялась, что этот драгоценный подарок судьбы вдругисчезнет. Подспудно ее не покидало сознание, что она этого незаслужила и поэтому судьба в наказание может отнять у нее свойдар.

– Я, наверное, никогда не избавлюсь от ощущения вины за то,что ее оставила. Это просто чудо, что все-таки Лиззи выжила, чтоона оказалась цела и невредима и, по-видимому, намного здоровееменя.

Мэдди поднесла к губам чашку с шоколадным муссом.Восхитительно... Как и все остальное, что приготовил Билл. – Судьбабыла к ней милостивее, чем к вам. Удивительно, как вам удалосьсохранить себя такой, какая вы есть. Хотя я не сомневаюсь в том,что и на долю Лиззи выпало немало трудностей. Все эти приюты идетские дома... Слава Богу, теперь вы обрели друг друга. – А потомон неожиданно спросил: – Теперь, когда вы обрели дочь и увидели,какая она, вам бы хотелось иметь еще детей?

– Очень хотелось бы. Но это невозможно. Больше я никого нерожала. И новых родить не могу. Единственный способ – это усыновитьили удочерить кого-нибудь. Но Джек мне этого не позволит.

Снова Джек. Она снова в первую очередь думает о Джеке и, каквидно, не собирается его бросать. Вряд ли она примирилась ссуществующим положением, однако все еще не может набраться мужествадля того, чтобы его оставить. И никак не может избавиться отсознания, что обязана ему всей своей жизнью.

– А если бы не было Джека?

Билл спрашивал из чистого любопытства, понимая в то же время,что этот разговор не имеет смысла. И все же... Мэдди, по-видимому,очень любит детей, а с Лиззи ведет себя как настоящая мать,несмотря на то, что эта роль ей в новинку.

– Очень возможно... – с удивлением произнесла Мэдди. – Яникогда об этом не думала. Прежде всего, потому, что не собираласьрасставаться с Джеком. Я и сейчас не знаю, хватит ли у меня на этомужества.

– А вам этого хотелось бы? Я имею в виду оставитьДжека?

На этот вопрос она не могла ответить однозначно. Иногда ей какбудто этого хотелось, иногда нет. Эта часть ее жизни была такпротиворечива, так запутана, а главное, полна неизбывного чувствавины.

– Мне бы хотелось расстаться со страхом, с постояннымимуками совести, с ощущением вины, которые я все время испытываюрядом с Джеком. Наверное, я бы хотела быть с ним, но без этихощущений. Такое, конечно, невозможно, я понимаю. Когда я думаю отом, чтобы его оставить, мне представляется, что я оставляю тогочеловека, каким я хотела его видеть, каким я его себе воображала.Он таким и бывает время от времени. А когда я себе представляю, чтоостанусь с ним на всю жизнь, мне сразу рисуется подонок, каким онбывает очень часто. Эти два образа нелегко соединить. Я так и непонимаю до конца, какой он на самом деле... какая я сама... какогочеловека я собираюсь оставить.

Яснее выразиться Мэдди не могла. Однако для Билла это кое-чтопрояснило и в ее натуре, и в ее отношениях с мужем. По-видимому,она не может ни на что решиться из-за того, что в ее сознании двапротивоположных образа Джека весят одинаково. В то время как дляБилла образ тирана и садиста намного перевешивает. Но с другойстороны, он ведь никогда не жил в семье с тираном отцом. Ужедетские годы подготовили Мэдди к тому, чтобы позволить Джеку делатьс ней все, что ему заблагорассудится. Ей понадобилось девять лет,из них семь лет в браке с Джеком, чтобы понять, как много общегомежду ним и Бобби Джо. Просто насилие, совершаемое над ней Джеком,гораздо утонченнее.

– Мы все, наверное, этим грешим в той или иной степени. –задумчиво произнес Билл. – Сейчас я уже забыл какие-то чертыМаргарет, которые меня раздражали. Когда оглядываешься назад, нагоды, прожитые вместе, кажется, что все было прекрасно. Но мы поройкое в чем не сходились и даже, бывало, всерьез ссорились. Когда ясобирался оставить Кембридж, чтобы принять свое первое назначениена Дипломатической службе, Маргарет пригрозила, что уйдет от меня.Она не хотела никуда ехать, считала, что я сошел с ума. – Онвскинул печальный взгляд на Мэдди. – И ведь она оказалась права.Мне не следовало принимать то назначение. Не сделай я этого, она бысейчас была жива. Мэдди потянулась через стол, коснулась егоруки.