Путешествие

Сейчас она тревожилась за мать. Она уже познакомилась с Джеком,и он ей совсем не понравился. В нем чувствовалось что-то зловещее ибесчеловечное.

– Он, конечно, недоволен. Но ничего, это пройдет.

– Он собирается тебя уволить?

– Не думаю. И потом, профсоюз не позволит. Это будетдискриминация.

Если, конечно, Джек не решит разорвать с ней контракт из-занарушения его пунктов, касающихся причинения морального ущерба. Но,как бы там ни было, сейчас ее больше всего мучило сознаниесобственной вины перед ним.

– Придется нам это пережить. Только обещай мне, Лиззи, чтоне скажешь ни слова никому из репортеров.

– Клянусь. Я никому ничего не говорила и не скажу. Никогдабы я не стала доставлять тебе неприятности. Я люблю тебя, мама.

На другом конце провода слышались приглушенные всхлипывания.Мэдди почувствовала непреодолимое желание утешить дочь.

– Я тоже люблю тебя, моя радость. И я тебе верю. В концеконцов им это надоест. Пожалуйста, не переживай так.

Однако это было только начало. Репортеры бульварных телепрограммосаждали ее с утра до вечера. Все без исключения журналы странызвонили на телестудию, добиваясь интервью.

– Может быть, дать им то, чего они так хотят? – предложил,наконец, руководитель отдела по связям с общественностью. – Ну чемэто нам может грозить, в конце концов? Ну, родила она ребенка впятнадцать лет. Такие вещи и раньше случались. Она же его не убила,черт побери. А теперь из этого может получиться оченьзавлекательная история, если ее правильно преподнести. Что ты наэто скажешь, Джек?

– Скажу, что я вышвырну ее отсюда, пусть убираетсяподальше, в Кливленд. Надо быть круглой идиоткой, чтобы признатьсяэтой маленькой сучке, что она ее мать. Мать! Да что это вообщеозначает в данном случае? Потрахалась с каким-то сопляком из школы,влипла и бросила ребенка сразу же после рождения. А теперьизображает чуть ли не святую и разглагольствует о том, что любитсвою дочь. Да у кошки больше чувств к своему приплоду, чем у Мэддик этой паршивой сучке из Мемфиса. Эта девка прилепилась к ней,чтобы выкачивать деньги, а Мэдди ничего не хочет замечать!

– Да нет, здесь кое-что другое...

Руководитель отдела по связям с общественностью не ожидал отДжека такой ярости и необъяснимой злобы. Действительно, в последнеевремя рейтинги передачи, которую ведет Мэдди, все больше снижаются.Возможно, он зол на нее еще и за это. Однако все на студии знают,что это не ее вина, и пытались убедить в этом Джека. Но он ничегоне желает слушать.

Вечером дома Джек все еще продолжал бушевать. Пытался вытянутьиз Мэдди обещание, что она больше не увидится с дочерью. Однако онаотказалась ему это пообещать. Уже около полуночи он в яростивыбежал из дома, хлопнув дверью, и не вернулся до утра. Мэддипредставления не имела, куда он пошел. Выглянув в окно, она увиделау их дома телекамеры и не решилась выйти вслед за ним. Оставалосьтолько одно – набраться терпения, уйти в тень и переждать всю этушумиху. Именно это она посоветовала дочери.

Лиззи перебралась на время к подруге, чтобы репортеры не смоглиее найти. Хозяин ресторана, потрясенный тем, что она оказаласьдочерью знаменитой Мэдди Хантер, дал ей еще несколько днейотпуска.

Только Джек оказался непробиваемым. В наказание за всенеприятности он на две недели снял Мэдди с программы, приказалпоработать над собой, забыть о дочери и не являться к нему на глазадо тех пор, пока она не выполнит все его требования. И еще он ейсказал, что, если когда-нибудь она его обманет, он ее убьет наместе. При этих словах на виске у него лихорадочно билась синяяжилка. Мэдди смотрела на мужа, слушала его слова и снова ощущала,как ее переполняет чувство собственной вины. Что бы ни произошло,всегда во всем виновата она.

Глава 15

Со временем желтая пресса утратила живой интерес к Мэдди и еедочери. Несколько раз репортеры попытались прорваться в ресторан вМемфисе, но хозяин спрятал Лиззи в подсобке, и они удалились ни счем. А потом и вовсе перестали беспокоить. Для Мэдди все оказалосьсложнее: она больше была на виду. По настоянию Джека она невоздерживалась от комментариев. Если не считать фотографии вжурнале «Я и король», газетчикам оказалось не за что зацепиться.Она не отрицала и не признавала факта, что Лиззи ее дочь. Хотя ейочень хотелось рассказать всем о том, как она гордится дочерью, каксчастлива, что Лиззи ее нашла. Однако ради Джека она храниламолчание.

Они договорились, что некоторое время Лиззи не будетпоказываться в Вашингтоне. Тем не менее, Мэдди присматривала длянее место в Джорджтаунском университете. Билл помогал чем мог.Больших проблем с Лиззи у них не предвиделось. В колледже Мемфиса унее были прекрасные оценки по всем предметам и еще более прекрасныерекомендации от преподавателей.

Первая леди организовала очередное заседание комитета Билл иМэдди снова встретились. Он заметил, что она держится напряженно ивыглядит усталой и подавленной. Сказывалось влияние газетнойшумихи, да и Джек не ослаблял давления. Не только по поводу Лиззи,но и из-за низких рейтингов ее передачи. Теперь он объяснял этоскандалом из-за появления ее незаконнорожденной дочери. Билл был вкурсе происходящего – они ежедневно разговаривали по телефону.Единственное, чего он не знал, – решится ли Мэдди когда-нибудьоставить своего тирана мужа. Она перестала даже говорить об этом и,по-видимому, во всех своих проблемах обвиняла только себя.

Билла все это сильно тревожило, и во время одного из заседанийкомитета он отвел доктора Флауэрс в сторону и решился заговорить сней о Мэдди. Она, естественно, не стала раскрывать ему никакихсекретов, лишь попыталась приободрить. Его отношение к Мэдди, егобеспокойство из-за ее проблем заинтриговали доктора Флауэрс. Ейпоказалось, что Билл слишком тревожится.

– Очень многие женщины годами мирятся с таким положением,терпят унижения и даже побои. А Джек унижает жену утонченно, этонаиболее изощренный способ насилия. Он, как видно, в этом большоймастак. Заставляет Мэдди испытывать вину за его действия и при этомизображает себя жертвой. Не забывайте, Билл, что она ему этопозволяет.

– Чем я могу ей помочь?

– Быть рядом. Слушать. Ждать. Честно говорить ей все, чтовы думаете, все, что видите. Но если она настроена на ощущение виныперед Джеком – значит, она будет чувствовать себя виноватой, и вы сэтим ничего не поделаете. Возможно, она сама сможет через этоперешагнуть. Вы же пока делаете все возможное.

Хотя доктор Флауэрс ничего не сказала Биллу, но она знала о егоежедневных телефонных разговорах с Мэдди, знала, как высоко ценитта его дружбу. У нее не могло не возникнуть мысли, нет ли за этимчего-то большего. Однако Мэдди продолжала утверждать, что они сБиллом лишь друзья, что в их отношениях нет и не может быть ничегоромантического. Доктор Флауэрс в этом сомневалась. Однако Биллвызывал у нее теплые чувства, она глубоко уважала и его, иМэдди.

– Я опасаюсь, что в один прекрасный день Хантер невыдержит, оставит свои тонкости и ухищрения и пойдет на явнуюнизость. Я боюсь, что он причинит ей настоящую боль.

– Он и сейчас причиняет ей боль. Но мужчины вроде него, какправило, избегают настоящего физического насилия. Я, конечно, немогу поручиться, что он до этого никогда не дойдет, просто, ядумаю, он хитрее, изощреннее. Хотя чем больше для него опасностьвыпустить из рук свою жертву, тем труднее это будет для нее.По-хорошему он с ней не расстанется.

После ухода Мэдди они еще немного поговорили. Билл уехал домойболее подавленным, чем раньше. Лишь раз в жизни чувствовал он себятаким беспомощным, как сейчас. Он спрашивал себя, не основываютсяли его страхи за Мэдди на его собственном опыте, на том, чтопроизошло с его женой. До этого он даже представить себе не мог,что такое возможно.

На следующей неделе он дал Мэдди почитать перепечатанныйэкземпляр рукописи своей книги. Она прочитала половину за выходныедни. Джек застал ее за чтением с мокрыми глазами. Они отдыхали вВиргинии. Весь уик-энд лил дождь. Мэдди полулежала на диване скнигой и обливалась слезами.